Глава 5

33 Tours - California Dreamin

Прошло ещё пол года. Сегодня у Алекса День Рождения. Я счастлива уже с утра, ведь вечером обязательно увижу его, подарю ему свой подарок и мы, быть может, даже поговорим. Я испекла торт. Я вообще знаю в них толк, пеку по маминым рецептам совершенно невероятные творения. Когда мы жили с Алексом вместе, он любил очень, когда я готовила ему, особенно торты. Хотя, если он и ел их, то очень мало, потому что вечно следил за тем, что ест, он вообще всегда и во всём следил за собой.

Я испекла для него домашний шоколадный торт с миндалём и заварным кремом, таким густым, который делается из яиц и молока. Это его любимое лакомство, и я всегда пекла в его День Рождения именно эту вариацию.

Мы пришли на вечеринку последними, все гости уже давно были на месте, Габриель бегала с блюдами и тарелками, она хотела, чтобы всё было безупречно и только так, как любит Алекс. По этой причине не было ни шаров, ни цветов, ни дурацких транспарантов, только немного ресторанной еды и очень много алкоголя, музыка, много красивой спокойной музыки.

Я несла торт с зажжёнными на нём свечами, Лурдес и Соня по обе стороны от меня в лавандовых платьях (как и я) держали торжественно нарисованные открытки собственного изготовления. Артём замешкался дома, и мне пришлось подойти к Алексу без него. Не поднимая глаз с торта, который освещал моё лицо, как алтарь в церкви я сказала:

- Дорогой Алекс, мы поздравляем тебя с Днём Твоего Рождения и желаем тебе счастья и крепкого здоровья. Так как у тебя есть всё, что только можно пожелать, мы не придумали ничего лучше, как сделать тебе подарки своими руками. Прими от нас этот тортик и, девчонки, вручаем открытки!

Только в этот момент я решилась поднять глаза на него, я надеялась, он отвлечётся на детей, и мы не встретимся взглядами, ведь я боялась выдать себя… Но, напрасно я на это надеялась - Алекс смотрел на меня, не отрываясь, и лишь слегка улыбался. Впервые за долгие месяцы мы находились так близко и впервые смотрели друг на друга одновременно. Это было невыразимо тяжело и эмоционально в то же время. Мы словно выпали из реальности и зависли в потустороннем мире на долгие неестесственные мгновения. Я старалась изо всех сил выглядеть непринуждённо, а Алекс, будто изучал меня, но по-доброму. Он задержался в таком созерцании меня чуть дольше, чем позволяют правила хорошего тона и выпалил, наконец, что подарки сумасшедшие, лучшие из всего, что мы могли бы придумать для него. Потом добавил, что нет людей, у которых есть всё, чего-то всегда не хватает. С этими словами чуть наклонился и поцеловал девочек, а затем и меня в щёку и снова на долю секунды задержался чуть дольше. Запах, его запах, он затмил мой мозг, мне показалось, у меня отнимаются ноги… В это мгновение кто-то стал тянуть торт из моих рук, это была Габриель, щебечущая хвалебные оды моему творению и обещающая всем наделить по кусочку. Она вытряхнула меня из забытья и увела Алекса задувать свечи и резать торт, а я не поняла, почему он не задул их, пока торт был в моих руках. У меня было чувство, что мой авторский труд вероломно присвоили себе пираты. К чему бы это…

Я присела на мягком диванчике рядом с Артёмом, мы немного выпили. Алекс сидел со своей Габриель прилично поодаль, так далеко, что мы не смогли бы говорить, даже если бы захотели. Я чувствовала себя чужой и ненужной, хотя каждого из присутствующих знала лично и по имени. Лишь один раз я заметила один единственный взгляд, который Алекс бросил на меня искоса. Наверное, случайно. Портилась погода, налетел порывистый ветер, запахло дождём. Мы испугались, что дождь застанет нас на террасе, и решили спрятаться внутрь. Вдруг Артём по непонятной мне причине предложил всем перейти в нашу гостиную, так как она больше и удобнее. Все обратили свои взгляды на меня, а я не своим голосом изрекла первую, не считая поздравительной, фразу за весь вечер:

-Да, конечно, у нас значительно удобнее будет.

И мы стали переносить тарелки с блюдами Габриель по мраморной дорожке, подсвеченной световыми шарами, будто по взлётной полосе, в наш дом. Я искренне не понимала, зачем Артём пригласил их, поскольку чувствовала себя настолько некомфортно, что уже всей душой стремилась покинуть это мероприятие как можно раньше и уединиться дома со своими муками безответной любви. Но, как оказалось, это спонтанно сделанное предложение моим действующим мужем, принесёт моей душе нечто волнительное, то, что наполнит меня жизнью на некоторое время.

Мы расположились в гостиной, накрыли на стол, беседы возобновились, Алекс и Артём занялись музыкальным фоном. За окном хлынул настоящий ливень, он барабанил по стёклам, почти заглушая негромкую музыку в нашем убежище. Все начали шутить по поводу дождя, и вдруг Алекс повернулся резко в мою сторону и сказал:

-Лера, вы закрыли вентиляционный люк на чердаке?

О, чёрт! Сколько раз я забывала сделать это, и Алекс злился на меня за мою рассеянность. Минимум четыре раза ливни устраивали нам потоп через это смотровое окно в мансарде.

- Кажется, закрыли, но пойду проверю, - я точно знала, что не закрыла его.

- Ты сможешь сама, ты же говорила там механизмы слишком тугие? – он не поверил, и меня залило краской от стыда. Я опять сглупила, я - рассеянная дурочка, надо же так опозориться.

-Да, смогу, конечно.

Обязательно Mikki Ekko Comatose

Я летела наверх со всех ног, едва сдерживая реки из своих глаз, я злилась на себя за эту ошибку и за то, что Алекс снова так ловко поймал меня на ней. Я ненавижу себя, когда ошибаюсь, пытаюсь изо всех сил бороться с рассеянностью и забывчивостью, но в последнее время что-то совсем плохо у меня получается. И вот я на четвёртом уровне, лезу по деревянной лесенке в мансарду и точно! Конечно, окно не закрыто, и под ним уже гигантская лужа, я протягиваю руку вверх, хватаюсь за ручку и дёргаю изо всех сил, чтобы захлопнуть ставню, но расстроенное состояние моего духа сделало меня совершенно слабой, бессильной, я дёргаю и дёргаю, но упрямая створка никак не поддаётся. Я чувствую, что эта неудача сейчас вот-вот добьёт мои нервы, и я расплачусь. Дождь хлещет меня по лицу, я мокрая и уже на грани и, вдруг, чувствую тепло и чьё-то присутствие, крепкая мужская рука ложится на ручку рядом с моей и совершает одно лишь движение, ставня громко захлопывается, мгновенно в мансарде темнеет, ведь стёкла покрыты каким-то слоем чего-то, защищающего от потерь тепла наш дом. Поток воды остановлен, я опускаю руку и разворачиваюсь, темно и не видно кто это, но я знаю, конечно знаю, я чувствую его тепло, его запах, его энергию, которая так питала меня когда-то… Он стоит напротив меня и не двигается, так близко, так восхитительно близко… Я чувствую, я ощущаю каждой своей клеткой его, всё внутри меня сжалось в сладкой истоме, о Господи, как же хорошо, когда он рядом, как восхитительно осознавать его так близко, но почему он не уходит, ведь дело сделано, почему же… И я не могу поверить сама себе, мне кажется, или правда я чувствую его дыхание на своих губах? Чёрт, не видно же ничего … Он касается меня своими губами или нет? Или мне только кажется? Или мне так безумно этого хочется, что мои фантазии стали настолько реальными, что невозможно их отличить от происходящего на самом деле?

Внезапно в холле внизу загорается свет, я вижу его щёку, висок так близко от себя, прядь его волос нежно касается моей щеки, и слышу голос Габриель:

- Ну что там у вас, что так долго, Алекс?

- Всё нормально, Габи, не тревожься, - отвечает его голос, уже далеко от меня.

Я не понимаю, что это было? Мне всё это приснилось? Причудилось?

Спускаюсь медленно, мне кажется, у меня отнимаются ноги, во всём моём теле слабость. Замечая это, Алекс подаёт мне руку, помогает спуститься. Господи, он всё ещё здесь! … Затем, не оглядываясь, уходит с Габриель. Я одна наконец: сползаю по стене на пол и сижу в полной прострации. Возникает ощущение, что мне в рот налили живительного бальзама, и он уже начал действовать: боль, та что жила у меня внутри, вдруг утихла, мне стало легко и неудержимо захотелось спать, моё тело обмякло, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон. Разбудил меня муж, он взял меня на руки и отнёс в спальню, поцеловал в лоб и сказал, что я никогда не выглядела так плохо, как сейчас. Я подумала: «Неужели так заметно, я совершенно не умею скрывать свои чувства. Это плохо, очень плохо».

В тот же вечер, вернее, это уже была ночь, Алекс уехал на два месяца в Китай начинать новый очень большой и серьёзный проект возведения жилых эко-комплексов - так сказала мне Габриель спустя две недели, когда я набралась храбрости спросить её, куда он подевался.

- Как же ты будешь справляться сама?

- Алекс велел во всём полагаться на тебя, он обещал, что ты во всём поможешь! Знаешь, я завидую тебе, он так уважает тебя! - она мило улыбается, но я почему-то ей не доверяю.

- Ну он будет навещать вас с малышкой, я надеюсь?

- Сказал, что в эти два месяца не сможет приехать ни разу, так как должен быть постоянно на месте - ему нужно всё наладить там. На самом деле я просила его взять нас с собой, но ты же знаешь какая сейчас экология в Пекине.

-Да, я видела, люди в масках передвигаются по городу. Это ужас вообще. Ну, хорошо, если что-нибудь понадобится – звони, приходи.

-Конечно, дорогая, спасибо тебе!

Я улыбнулась ей в ответ такой же фальшивой улыбкой, как и она мне. Интересно, догадывается она или нет? Судя по тому, как скоро она прибежала за Алексом, дав нам лишь несколько мгновений побыть наедине, не то, что догадывается, но, наверное, даже и знает. Я открыла Габриель для себя в новых гранях: она невероятно умная, хитрая, находчивая. Ничто не способно столкнуть её с пути, когда она идёт к своей цели. Я даже восхищаюсь в глубине души ею, ведь сама то я сдала свои позиции не то что быстро, а с космической скоростью.

Lotte Kestner ~ I Want You

Прошёл месяц, и Габриель сообщила мне торжественно, что она ждёт второго ребёнка. Уже три месяца как. Можно ли передать то, что я при этом испытала? Нет, нельзя. Бальзам, пролитый на мою рану, прекратил своё действие, и она стала ныть с новой силой, ещё больнее, ещё острее, потому что пользование лекарством не прошло даром - оно дало надежду, и теперь эта бестолковая надежда ранила ещё больше, ведь пришло понимание её обманчивости. Первое, что пришло мне на ум при этой новости - он спит с ней и делает ей детей. Он оставляет в ней своё семя, это интимно, это любовь, он хочет быть с ней. Что я для него тогда? Ничто? Воспоминание? Что это было там, на чердаке? Он хотел поцеловать меня или нет? Или мне показалось… Тогда почему его лицо было так близко? Какого чёрта? Что он делает со мной? Дразнит? Издевается? Мстит?

Опустошение и боль, нестерпимая, терзающая боль. Боже, как я хочу его, как же я хочу его целиком, хочу заниматься с ним любовью, хочу спать с ним в одной постели, пить кофе из одной чашки по утрам, хочу принимать душ с ним вместе, печь ему торты, лечить его, когда он болен, хочу ощущать его в себе, хочу чувствовать его тепло, хочу видеть его рядом и прижиматься к нему, хочу вдыхать его запах, хочу любить его …

И тут в моём мозгу появляется страшное: «Я не могу жить так больше, у меня больше нет сил, я не хочу … жить». О, ужас. Я потеряла к себе уважение после этой мысли. Никогда, никогда в жизни я не могла представить себе, что окажусь настолько слабой, немощной. Я погнала её прочь, эту страшную мысль, я сделала над собой усилие, встала и двинулась, сделала шаг, потом ещё один, затём ещё, и ещё, и ещё … Я шла, я шла жить дальше так, как смогу, просто жить, просто дышать, просто смотреть на море, слушать дождь, ощущать ветер … Я старалась вспомнить, срочно вспомнить всё то, что радовало меня в жизни помимо … этого человека. Я завела машину и поехала в магазин, я купила чёрный шоколад, кока-колу, пирожные эклеры – то, чего не ела ни разу с тех пор, как вышла замуж за Алекса.

Потом я поехала в кино и смотрела комедию, потом я была в клубе и слушала рок музыку. Это была группа Zucchero, импозантные старички- итальянцы исполняли невероятно красивую песню Il Suono Della Domenica, не знаю, о чём она, но её звуки растекались в моей душе живительным миром. Мне как будто стало легче. Как прекрасна всё-таки жизнь, как много красивого и хорошего мы не замечаем, игнорируем, концентрируясь не на том, на чём нужно. Я рада, что мне полегчало, и с этим чувством я покидаю клуб и еду домой. Моя боль притупилась, теперь с ней можно жить и я буду, буду всегда и несмотря ни на что. Не в моём характере совершать самоубийства, не в моём.

Алекс не приехал через два месяца, он смог только через четыре. Он навестил жену и дочь, они гуляли по побережью обнимаясь, а я могла их видеть лишь издалека со своей верхней террасы. Я сидела спиной к стене и бурно рыдала, в голос. Дома не было никого кроме меня, а святое семейство не могло слышать – слишком далеко они ушли. Алекс не навестил Лурдес, и это был уже сигнал бедствия.

Fleurie - Sirens (Audio)

После этого случая я окончательно взялась за свой размякший мозг: моя цель выбить из себя всю эту хандру и сосредоточиться на своих детях и своей жизни. Мне захотелось коренных перемен, и я уволилась из Университета, устроилась в банк в Отдел Кредитных Историй. Им требовался человек с хорошим знанием математики, чтобы помочь программисту выстроить верные алгоритмы работы с кредитным прошлым клиентов текущих и будущих, то есть максимально автоматизировать процесс принятия решений по выдаче кредита. Я снова начала работать над своей диссертацией, и дело пошло в гору, это уже было достижение. Два раза в неделю помимо йоги я танцевала в группе современного танца, а для этого также пришлось подкачаться в тренажёрке, поскольку современный танцы требуют не слабой физической подготовки. Наконец, мне удалось вынырнуть из своей депрессии, надолго ли?

Приближался мой 35-ый День Рождения, и я решила перевернуть страницу в этот день. А что делают женщины, когда хотят в корне поменять свою жизнь, ну или своё отношение к ней? Верно, худеют с понедельника. Но я итак худая и сильно, слишком сильно уже, мне бы поправиться. Тогда что? Ну конечно, стрижка! Начиная с 27-ти лет я блондинка и ношу волосы сильно ниже плеч. Причёска Шакиры лучший вариант для меня, проверено горьким опытом. Но в 16 лет у меня была озорная стрижка, в то время было модно так – очень коротко выстриженный затылок выглядел задранным к верху, а впереди косая чёлка до подбородка, спадающая на бок. И вот на пороге 35 лет я стригусь точно также и возвращаю свой натуральный цвет – пепельно-русый. Для меня это символично: я хочу начать всё заново, так, будто мне 16, и все неправильные выборы, ошибки, сделанные мной в жизни, можно исправить, переписать всё заново с черновика набело…

Я смотрю на себя в зеркало и вижу дерзкую, стильную, красивую молодую женщину. Я довольна собой, ну, наконец, я смогла взять себя в руки, какая же я молодец, вот так бы всегда…

Я заслужила вечеринку, большую, с шарами, тортом и друзьями, да много друзей я позвала в тот вечер. Новое начало нужно отпраздновать, да и я просто хочу получить удовольствие и побыть в центре внимания какое-то время. Мне сейчас это особенно нужно, как инсулин диабетику.

Я набралась наглости и спросила у Габриель, приедет ли Алекс, и получила ответ, что конечно нет, он ведь так занят. Расслабилась. Ну что ж, так даже лучше, не буду страдать по нему весь вечер. Одеваю чёрное узкое платье с глубочайшим декольте. Узкая юбка до колена так стягивает мои ноги, что я кажусь себе моделью. Как же хорошо я выгляжу, как же я довольна собой, как же я сегодня буду кокетничать с мужчинами и кружить им головы! Почему я раньше не додумалась до этого, такого простого метода?

Гости приезжают один за другим, это мои Университетские друзья – математики и один физик ядерщик, это несколько новых сотрудников Банка, в котором я сейчас работаю, и с которыми мне нужно наладить более близкие отношения. Это друзья Алекса, они до сих пор без приглашения всегда закатываются в мой День Рождения, ведь Алекс когда-то устраивал грандиозные вечеринки с диджеями, и я всегда пела. Да они любили моё пение, и особенно Марк! Но больше, к сожалению, я не пою … Они поздравляют меня и дарят мне подарки, как же я люблю подарки, а Марк так нежно поцеловал меня в щёку, как мне приятно, как чудесно находиться в таком настроении, как у меня сейчас. Жизнь бывает так прекрасна местами …

Вечеринка в разгаре, терраса гремит музыкой и полнится гулом бесед нашей не такой большой, но такой приятной компании. Я разрезаю торты, вокруг меня зажжены множество свечей, они повсюду, у бассейна, в бассейне, на столе с угощениями, на перилах террасы. Я сама придумала этот декор, и гости в восторге от моих идей и от меня самой, я уже сбилась с подсчёта комплиментов. Я знаю сама, что моё обновление принесло мне пользу не только во внешнем плане, но и внутреннем, главное во внутреннем.

Loreen I`m in it

Вдруг слышу оживление в нашей компании и дружные возгласы нескрываемой радости, смотрю в ту же сторону, что и все и вижу: по мраморной дорожке с шаровой подсветкой, той, которая соединяет дом Алекса с моим идёт мужчина в чёрной рубашке и брюках, с огромным букетом белых роз. Его волосы отрасли и зачёсаны назад, они ещё не успели полностью высохнуть после душа, ворот узкой рубашки расстёгнут глубже, чем обычно, чёрные элегантные брюки сексуально обтягивают его узкие бёдра, которые он раскачивает при ходьбе так грациозно, уверенно. В его походке улавливается его сила, его мощь, успешность во всём, к чему он прикасается, нет ничего такого в мире, что не подчинилось, не покорилось бы ему. Это Алекс, брутальный испанский красавец, он выглядит сногсшибательно, и он приехал, он всё-таки приехал поздравить меня в мой День Рождения! Господи, как же я ждала его на самом деле!

Он проходит мимо друзей изнакомых, здоровается, улыбается, кому-то кивает, Марк с силой хлопает его по плечу, но Алекс не останавливается, он продолжает упорно и быстро двигаться в мою сторону.

Я не могу поверить, что это он, предательская радость начинает наполнять меня и уровень её медленно ползёт снизу вверх, вот он достиг уже макушки и сейчас выплеснется из меня чем-то неадекватным … Стоп! Я держу себя в руках изо всех сил, но уже чувствую, как горят мои щёки, как блестят глаза, как напряглась грудь, как элегантная сексуальная улыбка растягивает мои губы.

Алекс смотрит на меня издалека уже восхищающимся взглядом, и я вижу, как удивлённо он разглядывает мою стрижку, ведь он никогда не видел меня такой. Наконец, он рядом, обнимает меня и целует в щёку, обдавая своим ароматом и лучезарной улыбкой:

- Поздравляю тебя! Будь счастлива! Это тебе! – протягивает кожаный футляр, украшенный вензелями ювелирного бренда.

Я открываю его и вижу изысканную элегантную подвеску в виде затейливого банта на тонкой платиновой цепочке, всю усыпанную сверкающими, играющими камнями. Вещь действительно умопомрачительно красивая, настолько восхитительная, что у меня вдруг рождается неуёмная детская радость от обладания ею. Я понимаю, что это что-то немыслимо дорогое, ведь камни, их много больших и маленьких, явно бриллианты.

-Тебе нравится? – спрашивает Алекс, заглядывая мне в глаза.

-Конечно, нравится, Алекс! Ты лучше всех знаешь, как мне угодить.

Он доволен, улыбается.

-Давай оденем?

- Давай! Поможешь?

- Конечно!

Алекс берёт ожерелье в руки, и нежно, так томительно нежно заводит их за мою голову, я наклоняю её ему на плечо, чтобы было удобнее застегнуть и упираюсь щекой в крепкую мышцу… Жадно втягиваю носом запах его тела, перебитый парфюмом или гелем для душа… Он мешкает, неужели так долго не может застегнуть, или нарочно не спешит? Его пальцы ласково касаются моей кожи на шее, я мечтаю простоять так всю жизнь с ним, и пусть весь мир остановится, хочу забыться в этом мгновении, хотя бы задержать его … Где же Габриель, как это она пропустила ТАКОЕ? Ах да, она же ушла кормить Анабель, как же мне повезло!

Но, сладкая пытка окончена, ожерелье на мне. Алекс освобождает меня, и смотрит на мои волосы восхищённо, даже заворожено, он не видит своего подарка, похоже моя новая стрижка пришлась ему по вкусу.

- Тебе идёт! – говорит он, не отрывая глаз.

-Что именно, твой подарок или моя новая причёска?

-И то и другое! Ты выглядишь сегодня … обворожительно! Когда я видел тебя в последний раз, ты была очень худой и какой-то замученной, уставшей. А сегодня ты просто светишься!

-Ну это, наверное, оттого, что сегодня у меня праздник!

-Да, конечно, - очень мягко и ласково говорит он, не сводя с меня тёмных глаз.

Как много слов! Так много мы не говорили друг другу за оба последние два года … Габриель всё нет.

-Угостишь меня своим тортом?

-Конечно. У меня их пять штук сегодня. Тебе какой?

-Шоколадный, - он смотрит на меня и глаза его горят, мне делается уже не по себе. То ничего совсем, то так много и сразу. Неужели стрижка?

Я отрезаю ему большой кусок торта, кладу рядом шарик мороженого, цветок, он внимательно следит за каждым моим движением. Я отдаю тарелку, а он берёт меня под локоть и ведёт к самому краю террасы у обрыва, здесь никого нет и музыка слышна приглушённо – идеальное место для разговоров. Мы облокачиваемся на перила, и Алекс пробует торт, на лице его наслаждение, а я разглядываю его, пользуюсь моментом, не знаю, когда ещё мне выпадет счастье видеть его так близко …

- Ну, рассказывай, - говорит он, - как у тебя дела? Чем занимаешься? Как диссертация? – отправляет в рот ещё кусок торта.

- Всё хорошо, работаю на новой работе в банке, в кредитном отделе. Диссертация движется, но пока медленно.

- Ты бросила заниматься любимым делом?

- Там платят больше, Алекс. Сколько мы уже можем жить в твоём доме. Мне итак стыдно.

Он перестаёт жевать и бледнеет, дышит тяжело, настроение у него падает, вижу, что расстроила его сильно своими словами.

-Ты ведь знаешь прекрасно, что этот дом я строил только для тебя, он твой, так что не выдумывай.

- Строил для меня, но жил в нём сам, когда я приехала, так что не лукавь, - я улыбаюсь нежно ему. Зачем мне дом, когда моё счастье вот оно, стоит рядом, ни о чём не подозревая, злится, жуёт шоколадный торт.

- Почему ты ушла от меня?

Меня словно ножом полоснули, я не ожидала такого прямого вопроса, тем более от Алекса, любителя полутонов и оттенков.

-Устала терзаться и ждать, когда же ты уйдёшь, гадать с кем ты, какая она, чем лучше меня, и насколько тебя хватит. Думать о том, как ты это сделаешь, что скажешь, насколько больно сделаешь мне … Ты пропадал по ночам, тебя не было месяцами, где ты был, где ты жил не известно. Мы не пересекались в спальне, это уже была не жизнь, а фарс. Но я не думала, что будет так ... , - тут я вовремя остановилась, чуть не сдала себя.

- Говори до конца. О чём ты не подумала? – он смотрит на меня в упор беспристрастно, так, как если бы я была его проштрафившимся подчинённым, а не бывшей женой.

-Ну же?

Но я молчу.

- Тогда, я скажу за тебя. Ты не ожидала, что будет так паршиво? Что будет настолько больно, что ты едва сможешь это пережить?

Он смотрел так, будто хотел распять меня. Мне нечего было ему сказать. Я знала, на что он намекал - на те 5 лет, после того как мы расстались в Кишинёве. Значит всё-таки это месть, пронеслось в голове…

-Я не изменял тебе, у меня не было никого ни разу, ни в мыслях, ни в постели, - он повернулся лицом к морю и уставился на него взбешённым взглядом.

- Где же ты был тогда?

- Помнишь мой проект энергосберегающих стеклянных панелей?

-Да.

- Я решил не продавать эту идею, а заработать на ней самостоятельно, и в конечном итоге оказался прав, этот бизнес даёт сейчас очень хорошие деньги. Но тогда мне нужен был завод, новый. Решено было отстроить его с нуля. Всё шло по плану, пока один из корпусов не рухнул прямо во время строительства. Погибло пять человек и ещё двое серьёзно пострадали. Началось расследование, потом судебное разбирательство, мне лично грозил тюремный срок, ведь корпуса строились по проектам из под моего пера. Я не мог пережить этого, пятеро молодых людей погибли, у троих остались семьи с маленькими детьми, у одного пострадавшего раздробило ноги. Само собой все расходы по содержанию семей на себя взяла моя компания, но жизни этих людей не вернуть, этой ошибки не исправить. Я находился под жёстким судебным прессингом, но, что ещё хуже, под своим собственным. Мне было не до постели в этот период, поверь.

Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

-Господи, Алекс, почему ты не рассказал мне, почему?

- Чтобы защитить тебя от этого дерьма. Ты же не рассказываешь детям о своих проблемах, чтобы не тревожить их, не ранить, ведь чаще всего проблемы решаются. Я этого ждал, так и случилось: на последнем заседании в суде огласили результаты расследования, и выяснилось, что в опорах не было даже 60% заложенного проектом бетона, оказалось, подрядчик просто напросто подворовывал материалы и делал на этом неплохие деньги. Обвинения были сняты с меня лично и с других людей, с которыми я работал. Об этом я узнал, как раз в тот день, когда ты вызвала меня в ресторан. Но только уже после нашего разговора. Честно говоря, я сидел в зале суда, и думал уже вовсе не о процессе, а о нашей дикой беседе, из которой мне совершено не было ничего ясно, но я понял одно, что последствия будут страшные. Я вышел из суда ещё до того, как судья снял с меня обвинения и рванул домой, чтобы поговорить с тобой, пока ты не наделала глупостей. Но было поздно – там не было уже ни тебя, ни детей. Я просто взбесился от такой поспешности с твоей стороны, чего мне стоило всё это выстроить, а ты так легко, одним махом всё разрушила … И ты ушла к нему! Почему к нему-то сразу? Ты не оставила мне даже шанса исправить всё, изменить!

Мне показалось, глаза его увлажнились, но он быстро вышел из этого состояния, выпрямился, ведь это совершенно не соответствовало его образу. Я закрыла лицо руками, слёзы душили меня, мне то можно.

-Господи, Алекс, Алекс, Алекс, что же ты натворил! Если бы ты только сказал мне, или поговорил со мной, всё могло бы быть по-другому! Нет, всё было бы по-другому! - я убираю от лица руки и смотрю ему в глаза своими, полными слёз.

Боже мой, я не могу поверить …. Я вижу его глаза и … и в них то, что нельзя скрыть, невозможно спрятать, вижу всё то же, что видела в испанской церкви, в его белоснежной постели в моей любимой космической квартире, в Парижском аэропорту, в солнечном июльском парке, в тысячах наших занятий любовью…

Как!? Как я могла так ошибиться? Почему не поняла этого раньше? Почему он так старательно, так усердно прятался это от меня?

Алекс смягчается, обнимает меня, прижимая к сердцу, и говорит тихо, вкрадчиво, но с чувством:

- Мы всегда можем всё изменить так, как захотим сами!

-Нет, не можем! Не можем! Мы в ответе перед ними!

- Лера! Это всё не то, понимаешь? НЕ ТО!

Он обнимает меня ещё крепче и зарывается лицом в мои волосы, я слышу как жадно он вдыхает их запах, чувствую, как губы его лихорадочно, запрещая себе, но не в силах подчиняться собственному приказу, прижимаются к моей шее, как жадно его язык вспоминает вкус моей кожи … О, Господи, что же это такое! Поему мне опять так мучительно, невыносимо больно?

Спустя время, даже не знаю какое, потому что оба мы словно провалились в другое измерение, где времени, как физического явления, просто нет, перед нами вырастает беременная Габриель, забирает и уводит Алекса, спасибо хоть поговорить дала. С этого момента наши с ней отношения натянуты как струны на контрабасе.