Глава 8

Прежде, чем мы уехали в Европу, случилось ещё два важных события, большое и маленькое. Первое, это свадьба Марка, лучшего друга Алекса, мероприятие счастья, которое едва не обернулось трагедией. После всего случившегося он надумал срочно жениться, и мы, конечно, не могли не пойти, несмотря на жуткий стыд, который сковывал меня при одной только мысли об этом, ведь там будут все те, кто присутствовал на пике моего позора.

Я искала способы и поводы, придумывала отговорки, чтобы не идти на эту Голгофу, но Алекс, в последнее время очень строгий и суровый, отрезал:

- Просто пойдёшь туда уверенно и смело. И они примут тебя, как приняли раньше и никто не посмеет сказать тебе ни слова. Не пойдёшь сейчас, потом будет ещё тяжелее, а ведь придётся. Тебе этого не избежать, так что самое разумное – сделать это сейчас. И помни, чем ты увереннее, тем сильнее тебя уважают.

Да, может оно и так, только относится не ко всем. Алекса боготворят, ему-то, я знаю, всё сойдёт с рук, а я так и останусь исчадием ада в их глазах, растоптавшим чувства и судьбу милой, молодой, ни в чём не повинной, да к тому же ещё и беременной девушки. И смерть ребёнка, их ребёнка, навсегда останется моим злом, моим грехом, моей болью.

Алекс сам выбирает мне платье, и оно красное, смелое, яркое, цвета крови. Я сопротивляюсь, мне в самый раз незаметно скрыться в чёрном, закрытом, строгом, почти траурном. Но Алекс снова непреклонен, бесспорно, красное и открытое как раз именно то, что мне и нужно сейчас. Я не хочу с ним спорить, боюсь поссориться, в последнее время он стал жестким, требовательным, безапелляционным.

Мы входим в громадную залу одного из самых элитных мест Сиэтла, щедро украшенную золотой лепниной, обитую бархатом цвета «бордо», увешанную картинами, уставленную белыми цветами и резной мебелью. Все приглашённые уже давно были на месте, мы приехали последними и пропустили самое важно событие – непосредственно сочетание браком Марка и его белокурой спутницы, нежной и воздушной, как облако.

И, как я и предполагала, Алекса как всегда облизывают улыбками, а меня теперь испепеляют глазами. Но он был прав, почти сразу я приняла происходящее как данность, сжилась с нею, и испытала истинное облегчение, поскольку страница была, наконец, перевёрнута. На деле самым сложным оказалось войти в тот зал, а дальше уже мне нужно было просто держаться за руку Алекса, который впрочем и сам меня не отпускал. Каждый новый ненавидящий меня взгляд не открывал ничего нового, и потому был мне совершенно безразличен, я была к нему готова, я знала наперёд, каким он будет и зачем, а значит никаких новых эмоций. Только выдержка и расправленные плечи, и улыбка, улыбка напускного удовлетворения, беззаботности, уверенности в себе.

Наконец, мы подходим к Марку и это, пожалуй, единственный человек, который смотрит на меня не с презрением, а с радостью, и так я думаю до тех пор, пока не перевожу свой взгляд на его новоиспеченную супругу – другая пара глаз глядит так ласково и приветливо, что мне делается тепло на душе и спокойно. Не всё так плохо, как оказывается, или же ей просто не успели напеть в уши, какой я страшный и порочный человек. Мы поздравляем их, и Алекс берёт микрофон и объявляет:

-Марк, дорогой мой друг, лучший мой друг, мои пожелания ты уже слышал, подарки получил, а теперь, я хочу сказать тебе, что материальное навсегда останется материальным, а мы с Валерией хотим тебе подарить нечто более душевное, и это будет песня!

Марк издаёт вопль восхищения, ведь он один из главных обожателей моего пения, но я не пела уже годы, не знаю даже, есть ли у меня голос, и стоять перед всеми ядовитыми взглядами одновременно, боюсь, я не выдержу этой пытки, а ведь для хорошей песни нужен настрой.

Алекс берёт меня за руку и тащит на импровизированную сцену, где расположился небольшой оркестр. Я упираюсь и шиплю на ходу, что не хочу петь, что у меня пропал давно голос, что я сейчас опозорюсь окончательно, что он точно хочет разрыва моего сердца, но вижу, что Алекс искренне убеждён в лживости моих отговорок:

-Я точно знаю, ты сейчас споешь грандиозно, как и всегда. И тебе определённо понравится мой выбор.

Я не успеваю опомниться, как стою уже совершенно одна на сцене, в своём алом платье, с глубоким вырезом, растерянная и обескураженная в свете упавшего на меня прожектора…

С первых аккордов узнаю песню, ещё бы, я и мёртвая узнаю её.

Rihanna Stay

Мне не остаётся ничего кроме как петь. Не уходить же со сцены. Пою и слышу сама – я не в ударе. Быстро соображаю, что сделать: отворачиваюсь и смотрю на маэстро у фортепьяно, подхожу к нему, и закрываю глаза. Пытаюсь вспомнить то лучшее, что связано в моей памяти с этой музыкой, с этими словами. И эта идея сработала, мой голос стал увереннее, сильнее, чувственнее. Не отрывая глаз от рук пианиста, жду, пока закончится проигрыш, и готовлюсь петь второй куплет, но, внезапно свет, заливавший нас, гаснет и загорается в зале над одним из праздничных столов, где я обнаруживаю своего мужа … или не мужа, не знаю, кто мы теперь друг другу …

Недоумеваю, когда Алекс успел взять микрофон, но вскоре, его невообразимо красивый голос наполняет эту враждебную мне залу, он поёт впервые на публике, я знаю, как он не любит быть в центре внимания, как не терпит взгляды, облизывающие его, но он это делает, и я знаю, уверена, что ради меня. Едва допев куплет, он встаёт и направляется ко мне, и припев мы выводим уже вместе, как и в прошлый раз невероятно красиво, и во второй раз я убеждаюсь в том, как фантастически идеально наши голоса подходят друг другу …

Он приближается ко мне максимально и смотрит только в мои глаза, его рука уже давно держит мою в своей …

Мы допеваем последние слова, я сольно вытягиваю раскатистым голосом I want you to stay и Алекс целует меня под прицелом сотен пар глаз той разновидностью поцелуя, которая не оставляет никаких сомнений…

Он улыбается и шёпотом сообщает мне:

-Ты как всегда великолепна!

Так он открыто заявил всем, что его выбор сделан, и у этого выбора есть серьёзные основания. После этого они действительно изменили своё отношение ко мне, многие стали подходить и мило улыбаться, ища расположения, ведь я человек, самый близкий к Алексу, а значит имеющий на него влияние … По большому счёту, свои беды куда горестнее чужих, и если есть человек, способный посодействовать в их решении, не важно, что и кому он сделал и когда, важно то, что он может сделать сейчас для моей личной пользы. Вообще, я ещё раньше столкнулась с тем, что когда у тебя есть деньги и определённая власть, не просто отношение людей меняется к тебе, меняется их восприятие тебя, ты не плохой и не хороший, не глупый и не умный, ты просто средство, шанс для достижения чьей-то чужой цели.

Наша песня произвела фурор на этом, исключительном в своей тривиальности, мероприятии. Все свадьбы похожи одна на другую и сценарием и кремовыми букетами, но только на этой Алекс, сексуальная звезда и один из самых успешных жителей Сиэтла, по-настоящему потрясающе спел при всех песню, и поцеловал прилюдно свою избранницу.

Марк был доволен, думаю, лучший подарок действительно сложно придумать, ведь он, как и Алекс, уже давно и сильно обеспечен, и нет такой материальной вещи, которая могла бы принести ему радость.

Мы сидим за столиком в зале и смотрим шоу. Неожиданно Марк просит Алекса пройти с ним в более тихое место, чтобы перекинуться парой слов. Алекс не хочет оставлять меня, но я отпускаю его, мужской разговор на то и мужской, чтобы его не слушали женщины. Мы остаёмся в компании с Кэтрин, женой Марка, и я нахожу её невероятно приятной и интересной, и искренне получаю удовольствие от её рассказов о том, как они познакомились с Марком, и как здорово, что он так скоро сделал ей предложение, ведь истинную любовь всегда узнаёшь сразу... Я уже давно ограничила свой круг общения до членов своей семьи, и потому сладкий щебет этой невинной девочки неожиданно позабавил меня.

Вскоре Марк возвращается, и я интересуюсь у него, где же Алекс, на что получаю ответ, что он отлучился по поводу естественных потребностей. Мы говорим уже втроём ни о чём, проходит ещё около 15-ти минут, а Алекса всё не видно. Мне это не нравится, что-то тут не то. Марк вызывается пойти поискать его, возвращается ещё минут через 15 и сообщает, что Алекс на террасе занят с друзьями. Я расслабляюсь снова, смотрю шоу. Ещё через пол часа, я объявляю им, что мне тоже стоит сходить в дамскую комнату, подправить макияж, а сама стремглав мчусь на террасу и не вижу ни Алекса, ни его друзей. Теперь мне уже не по себе – не мог он так надолго оставить меня, учитывая особенности ситуации…

Подхожу к краю террасы, опираюсь на стальной поручень и думаю, что мне делать дальше. Вдруг, проходящий мимо официант с напитками, словно нечаянно роняет сложенный листок бумаги, я поднимаю и окликаю его:

-Извините, вы уронили!

-Боюсь, это для вас, - отвечает он, а я чувствую, как у меня холодеют руки.

Медленно разворачиваю её, боясь даже предположить, что там, в голове проносятся образы похитителей, требующих выкуп за моего Алекса, и ещё не развернув до конца записки, я уже строю план своих действий … так я устроена, что поделать.

Но я не успеваю её прочесть: передо мной внезапно вырастает Марк, и одним лёгким движением смахивает эту записку с моих рук. Я в негодовании, но на мои возражения он отвечает:

- Тебе не о чем переживать, с твоим Алексом всё в порядке, он развлекается. А в записке глупая шутка, ты вообще плохо выглядишь, давай я отвезу тебя домой?

После последнего предложения я окончательно перестала понимать, что происходит. Несмотря на то, что Алекса всё же никто не украл, и он был, судя по всему, цел и невредим и в полной безопасности, моё настроение упало ниже нуля, внутри нарастала тревога. С кем он там развлекается так долго, и как он мог оставить меня одну, да ещё так надолго?

Само собой, я отказалась ехать домой, да ещё с Марком, от которого не известно чего ожидать, уж больно жадно смотрит на меня этот молодожён. Вообще, интерес у него был ко мне всегда, подозреваю с тех пор, как он увидел мою обнажённую грудь в объятиях Алекса.

Oscar & The wolf - Joaquim

Проходит ещё пол часа, и я нервничаю ещё сильнее. Марк не отходит ни на шаг, я интересуюсь, почему он бросил свою супругу, на что он отвечает, что в данный момент она в большей безопасности, чем я. Я недоумеваю, о какой моей опасности речь, а он настойчиво отправляет меня домой. На танцполе запускают романтическую музыку, и хотя Марк обязан прямо сейчас бежать и приглашать свою невесту в белоснежном платье, я понимаю, что это мой шанс, хватаю его и говорю, что безумно давно не танцевала. Марк словно тает в моих руках, часть моего мозга анализирует это, уже получены первые выводы, но то, чем занята другая половина моего умственного потенциала – гораздо важнее, ведь я добыла записку из кармана пиджака Марка. Теперь мне нужно избавиться от него, чтобы прочесть её. Что я и делаю, бегу в дамскую комнату, дрожащими руками разворачиваю её и успеваю прочесть:

«Your Alex is right now cheating on you in the room # 389»¹³

Меня словно обдало кипятком. Я разбита, убита, раздавлена. Марк влетает в уборную, вырывает записку из моих рук, но по моему лицу уже видит, что я прочла её. Я слышу, как он буквально орёт на меня:

- Я же сказал тебе, езжай домой!

Но мне всё равно. Мне кажется, я умру прямо сейчас, прямо на этом кафельном полу.

-Я сейчас отвезу тебя домой, я всё равно не позволю тебе идти туда.

-Я и не собиралась туда идти.

-Вот и славненько, пойдём, пойдём. Я сам отвезу тебя, завтра он приедет – поговорите, только не наделай глупостей.

Мы тащимся через зал, через террасу, к выходу, Марк говорит парковщику, которую машину подогнать, мы ждём, он крепко сжимает мою руку, а я думаю: «Не мог он это сделать, просто не мог. Только не сегодня, только не сейчас, в любое другое время – да, но не в эти дни, не сегодня, точно не сегодня». Я чувствую, как щемит в груди, и у меня уже не остаётся сомнений, вырываю руку и, что есть мочи, бегу обратно, пересекаю террасу, зал, бегу на лестницу, в лифте Марк точно поймает меня, вот он третий этаж, вот она эта комната, останавливаюсь, не решаясь войти, но краем зрения замечаю Марка и врываюсь, больше мешкать нельзя – потом не будет шанса.

На широкой кровати вижу пару. Это Алекс и … Кристен! Алекс спит.

-Не ожидала меня увидеть?

А я смотрю на Алекса – он спит.

- Я же предупреждала тебя, не относись к нему слишком серьёзно.

Щёлкает зажигалка, она прикуривает сигарету, Алекс спит.

В моей голове уже начинается броуновское движение. Я думаю: «Странно он спит. Необычно крепко спит мой Алекс, который просыпается от одного моего взгляда …»

Подхожу.

-О, а ты, я смотрю, ещё и мазохистка, или ты любишь втроём?

А я зову:

-Алекс!

Потом ещё громче:

-Алекс!

Никакой реакции. Я надавливаю на его плечо и разворачиваю на спину – он спит. Вот теперь я по-настоящему испугалась.

-Что ты с ним сделала?

-Ничего необычного, ничего из того, о чём не знала бы такая взрослая тётенька как ты – и она приторно хихикает. - Не видишь? Он устал и спит!

Я сдираю простынь и вижу, что Алекс в брюках.

-Вы делали это, не снимая штанов?

Достаю свой телефон и набираю 911, они прилетают, будто на крыльях. Подозреваю, всё дело в адресе, который я назвала. В такие места спасатели приезжают очень быстро.

Врач проверяет пульс на руке Алекса. Гневно смотрит на Кристен, которая уже успела одеться:

-Что он принял?

- Две таблетки Эквайта.

-Алкоголь?

-Конечно. Мы же были на свадьбе.

-Зачем он принял Эквайт?

-Чтобы уснуть.

-Так барышня, сознавайтесь, сколько Эквайта вы дали ему, или я вызываю полицию.

Кристен начинает рыдать и дрожащим голосом говорит:

- Пять или шесть, я не помню.

Глаза доктора округляются.

-Сколько?

И она выпаливает:

-Восемь.

Алекса тут же начинают осматривать всей командой, светят ему в глаза, меряют давление, слушают сердцебиение, потом очень быстро забирают и увозят. Я прыгаю в машину и еду за ними. Уже в приёмной один из медиков сообщает, что в дороге у Алекса случилась первая остановка сердца, но всё под контролем.

Oscar And The Wolf - Princes

Я в ужасе, но меня в реанимацию не пускают на этот раз. Мы в Northwest Hospital And Medical Center, а тут свои порядки. Я звоню Тони, он обещает всё уладить. Тони – ангел хранитель нашей семьи, он помогает всегда и во всём, но если дело касается Алекса – он горы свернёт. Уже через 30 минут Тони в госпитале, я сообщаю ему всё, что знала, и спрашиваю:

-Что такое Эквайт?

-В России это Димедрол.

И у меня на лице, видимо, шок, потому что Тони обнимает меня слегка рукой, искренне пытаясь поддержать.

-Тони, он принял 8 таблеток и алкоголь, он выживет?

-Каждый организм реагирует по-разному, всё, что я могу сказать тебе наверняка – мы сделаем всё, что в наших силах.

-Договорись, чтобы меня впустили.

-Нельзя. Его реанимируют. Ты будешь мешать команде делать свою работу. Эмоции очень мешают в этом деле. Поверь, сейчас совсем другая ситуация, сейчас ему песня не поможет …

-Господи Тони, я же не полная дура!

Я рыдаю, а Тони просит коллег вколоть мне успокоительное и оставляет в зале для посетителей, ему нужно быть рядом с Алексом.

Успокоительные всегда действуют на меня как капля никотина на лошадь. И вот я в полнейшей прострации пью кофе в кафетерии больницы. Сижу на жёстком стуле без единой мысли в голове и только под утро начинаю соображать: пытаюсь понять, в чём был смысл всего этого цирка. И к величайшему своему сожалению обнаруживаю, что он примитивен, как и его артисты: по всей видимости, Кристен мстила за сестру, которая в данный момент находилась в местах не столь романтичных и гламурных, вправляя свои мозги. А эффект, вероятно, ожидался следующий: я обнаруживаю Алекса в объятиях Кристен и умираю на месте от разрыва сердца, или, что лучше, скрываюсь в неизвестном направлении и, убитая горем, или прыгаю с моста, или топлюсь в речке. Короче, лишаю себя добровольно жизни, а Алекс, бросается к Габриель за утешением. Вся нелепость в том, что глупость этого недофарса едва не убила моего мужа. А я всего лишь оказалась в нужное время в нужном месте. Господи, как же хорошо, что я не уехала домой!

Но! Хуже всего то, что меня до холодного пота пугает настойчиво нервно пульсирующая в моём сознании мысль: слишком много совпадений, слишком часто Алекс оказывается на грани трагического… Ведь я хорошо помню, как разъярённая переписанным завещанием Мария сказала тогда в кабинете: «Алекс, ты прекрасно знаешь сам, что ходишь по лезвию ножа…» Значит было что-то ещё, что угрожало его жизни, то, о чём я не знаю, и было это, очевидно, не один раз… Иначе, в чём был смысл той фразы? И вот теперь эта цепочка трагических событий, приближающих моего любимого мужа к смерти, эта упорная закономерность не на шутку уже пугает меня… Словно смерть следовала за ним невидимым шлейфом с тех самых пор, как любящее сердце его матери сумело перехитрить её… Похоже, что и меня она, если не боится, то явно теперь побаивается… А хватит ли мне мужества, проницательности и сил, чтобы и впредь оберегать его, защищать от неё, предвидеть беду и заслонять его вовремя, быть там, в тот самый час и в том самом месте всегда вовремя… Успевать всегда… У меня сжимается сердце, и ноет в груди, ведь я не смогу прожить уже ни секунды без него, ни одного, ни единого мгновения пробыть в мире, где нет его… Значит, придётся напрячься…

Примерно в шесть утра смартфон лихорадочно трясётся на стеклянной столешнице, поднимаю, это Тони: всё позади, ночью у Алекса ещё четыре раза останавливалось сердце, но теперь он стабилен и просто проснётся, скорее всего, к обеду. Он будет в порядке, но нужно понаблюдать за сердцем пару дней, оставаясь в отделении. Алекс уже переведён из реанимации в обычную палату, поэтому теперь я могу пойти к нему.

Дорога из кафетерия в отделение кардиореанимации проходит через зал для посетителей, и проходя по нему я вижу, что вся команда в сборе: Марк с женой, Анна, Кристен, Джейкоб.

Похоже, они все в деле. И хуже всего то, что лучший друг Алекса тоже. Знаю, ему это не понравится. А у меня, тем временем, от их созерцания начинается лихорадочный тремор. Они почти убили его, моего нежного, красивого Алекса…

За мной приходит медсестра и впускает в закрытые для остальных двери.

Алекс спит, он бледен и выглядит уставшим. Ближе к девяти утра открывает глаза, я молча сижу на его кровати. Он долго смотрит, пытается, видимо, сообразить, где он, но, заметив меня, наконец, спрашивает:

- Где мы?

- В госпитале.

-Что произошло?

-Что ты помнишь?

-Ничего не помню.

-Ничего - очень размытая категория. Укажи то последнее событие, которое осталось в твоей памяти.

- Мы пели песню …

- Дальше?

- Дальше не помню. Так что случилось?

- Ты принял восемь таблеток димедрола.

- Я не принимал.

- Значит, тебе дала их Кристен.

При этом имени он морщится, видно, что-то вспомнил.

Больше ни о чём не спрашивает, поэтому я добавляю сама:

- За эту ночь у тебя пять раз остановилось сердце. Когда окончательно придёшь в себя, не забудь позвонить Тони и поблагодарить его.