Глава 3
Нет человека более одинокого, чем тот, кто пережил любимую.
Эрнест Миллер Хемингуэй
Mikky Ekko time https://www.youtube.com/watch?v=iA2fgBnGPBU
Я во мгле, в туманности, я в мягком облаке забытья …Мне хорошо, немыслимо, необыкновенно комфортно, спокойно. Где я? Не знаю… Кажется, это стены большого помещения … это наш Кишинёвский аэропорт, стеклянные перегородки, люди, много людей, встречающих прилетевших родственников и друзей. Я вижу Алекса, он идёт по коридору в терминале прибывших одним из первых. Он молод, ему только 26 лет, он так красив и так грациозен …
Слышу шум, нет, это не шум, это звук … Шелест? Нет. Какой-то ритм …Что это? Не знаю, но он раздражает меня, отвлекает от приятных видений.
У Алекса только ручная кладь – большая чёрная сумка с широким ремнём у него на плече, он спешит и ему не нужно ждать свой багаж, поэтому одним из первых появляется в терминале. Он в тёмных очках и синем модном пиджаке, поверх такой же синей майки, прячется за очками, потому что не выносит взглядов, не любит, когда его рассматривают, ласкают глазами, но это всё равно происходит, все женщины в толпе ожидающих смотрят на него, поэтому он двигается быстро, очень быстро, но грациозно. Алекс не знает, что я здесь и жду его, я не предупреждала, так вышло … Почти уже совсем приблизившись, он замечает меня, наконец, его губы растягиваются и затем раскрываются в улыбке радости и удивления одновременно. Я хитро улыбаюсь и поворачиваюсь к нему спиной, двигаюсь в направлении выхода, и чувствую, как его тело настигает меня сзади, его горячее дыхание обжигает мне шею, я ощущаю его поцелуи самыми нежными участками своей кожи, мой нос жадно вдыхает его запах, на нас смотрят много, очень много глаз …
Опять этот настойчивый звук … Как же он мешает мне …
- Решила встретить меня?
- Случайно получилось, просто проезжала мимо…
- Нет, тебе не терпелось увидеть меня поскорее, я знаю! - он целует меня, теперь уже в губы, и у нас обоих подкашиваются ноги, мы не виделись почти месяц…
Господи, что же это за звук? Я силюсь прислушаться, но не могу разобрать, что это. Я напрягаю всю свою силу и всю свою волю, всю энергию, что существует во мне, я сосредотачиваю в этой точке. Мне нужно, очень нужно понять, что это за шум, разобрать его на волны и осознать, почему же он так мешает мне и почему он так важен! Я снова концентрируюсь, напрягаюсь и, кажется, слышу, но всё ещё не могу понять, что это… Напрягаюсь ещё сильнее, сжимаюсь и вдруг распахиваются мои глаза, я вижу приглушённый свет, потолок, белые стены, голубые и зелёные лампочки, маленькие экраны с бегущей волной … И слышу, наконец, это шёпот:
- Я люблю тебя … я люблю тебя, я так люблю тебя, люблю, люблю, люблю …
Боль, острая, нестерпимая раздирает мой живот и растекается по всему телу … в голове моей пульсирует кровь, мне кажется, что сердце бьётся у меня прямо в мозгу. Не могу терпеть эту боль, она невыносима даже для меня, и вдруг слышу свой собственный хриплый голос:
- Так больно …
И снова проваливаюсь в нежную мглу … Боже мой, как же хорошо здесь, так тихо, спокойно .. Хочу остаться тут навсегда, о блаженство …
Руки молодого Алекса сжимаются вокруг моей талии, я вижу его живот, его грудь, прямые короткие волосы на ней, его губы, он влажный, но нам жарко обоим, и мне невообразимо сладко, я захлёбываюсь ощущениями…
Опять этот звук, этот навязчивый, раздражающий звук, но теперь мне не нужно напрягаться, по этому пути я уже двигалась какое-то время назад, вот только какое? Снова распахиваю глаза, комнату застилает тусклый дневной свет… похоже на раннее утро. Чувствую рукой что-то мокрое и тёплое …
- Я люблю тебя, люблю, люблю, я люблю тебя, не бросай меня, прошу, только не бросай …
Поворачиваю голову и вижу склонившееся лицо Алекса, он целует мою руку и накрывает моей ладонью своё лицо … Господи, сколько времени прошло? Где я? Он старше, много старше, я не видела его таким никогда, на висках его седина, много седины. Вдруг, он поднимает голову и смотрит мне в глаза, на лице его пролегли глубокие морщины, глаза и губы опухли от слёз, всё его лицо мокрое …
- Господи, ты очнулась …
- Где я?
- Мы в госпитале, но тебя уже прооперировали, все исправили и всё будет хорошо, только не пропадай снова, говори со мной!
- У меня всё болит …
- Я знаю, ты говорила в бреду, я попросил и тебе добавили морфия или что они там ставят …
- А что со мной … произошло? Почему ты такой … старый?
Он смотрит на меня вопросительно, будто не понимает, о чём я.
- Скажи, что любишь меня!
- Люблю …
- И я люблю тебя, всем сердцем люблю, всегда любил! Люблю, люблю, люблю … - он целует снова мою руку и шепчет, и этот звук не раздражает меня больше, он такой сладкий, но я снова проваливаюсь туда, где не так больно …
Как же хорошо здесь, словно в утробе матери, полный покой и … тишина.
Coldplay «O»
Яркий солнечный свет, красота лазурного моря, скалистые выступы с хвойной порослью, жёлтый песок, ярко красные водяные горки, пляжные зонты в широкую бело-синюю полоску – мы в Испании. Я на шезлонге, Алекс рядом на своём, он что-то пишет в ноут-буке, а я любуюсь им и морем. Вдруг он отвлекается, и его глаза смотрят на меня бесконечно долгим, тёплым, любящим взглядом, затем он поднимает руку и кончиками своих ухоженных пальцев нежно проводит по моему смуглому от средиземноморского загара животу, отчего у меня разливается жар где-то внутри, где-то там, где жили когда-то мои трое детей…
А вот его губы совсем юные, они целуют меня впервые в парке, от этих первых касаний, самых первых в моей жизни ЕГО прикосновений, я едва не схожу с ума, по всему телу пробегает сладкая волна наслаждения, но я не принимаю её … мне стыдно, мне горько думать о своём предательстве … Нет! Сюда не хочу заглядывать, тогда куда же?
Роддом, нищий, с зелёными стенами, моё тело изнывает от боли после тяжёлых родов и множества уже зашитых разрывов во мне, но я впервые в жизни ощущаю всепоглощающее счастье, ведь на руках у меня мой новорожденный сын, он смотрит мне в глаза своими полностью расширенными зрачками, смотрит так, будто всё понимает, и мне становится не по себе … Мне только 19 лет … Сколько всего ещё впереди!
Я распахиваю глаза, комната залита ярким солнечным светом, мне больно смотреть и я не вижу ничего, меня мучает притуплённая боль, но она терпима. Я пытаюсь собраться с мыслями и вспомнить где я, и что со мной, но не могу. Пытаюсь осмотреться и лишь небольшого движения мне достаточно, чтобы увидеть Алекса. Он стоит у окна и смотрит вдаль, плечи его опущены под тяжестью грусти, у него седина, которой я не видела раньше … или видела? Странное ощущение не покидает меня, будто до этого я была в каком-то совершенно другом месте, где мысли не так ясны и пространство не такое острое как здесь. Пытаюсь вспомнить, где же я была, но не могу. Закрываю глаза, чтобы вернуться туда, лежу так какое-то время, но ничего не выходит. Снова открываю глаза и снова вижу Алекса всё в той же позе, сгорбленного, замученного и одинокого. Мне отчаянно хочется его приласкать, я напрягаюсь, чтобы встать, и внезапно моё тело пронзает острая, нестерпимая боль, в глазах темнеет, и я снова проваливаюсь… Так вот, как это работает!
Медленно открываю глаза, темно. Напротив меня на экране с сердечком виляет зелёная линия. Долго смотрю на неё, пытаясь сообразить, что это. Поворачиваю голову в сторону окна и вижу рядом с собой в постели Алекса, он держит меня за руку и спит. Думаю, странно, почему у нас спальня такая маленькая и непохожая на себя. Чувствую тепло и запах Алекса и мне спокойно и хорошо, главное, что он рядом, значит всё в порядке. Лежу долго, глядя на его лицо. Он спит так тихо, дыхания не слышно совсем. Нахожу его очень необычным, каким-то неухоженным и замученным. Внезапно понимаю, что он давно не брился, и в это же мгновение осознаю, что мы не в спальне, мы в больнице. Тупая боль в животе напоминает о том, что произошло. Да, это Кристина вонзала в меня нож много раз. И тут я вспоминаю про ребёнка, звериный вопль вырывается из меня, Алекс вскакивает и хватает меня за голову, он что-то говорит, но мне всё равно, я повторяю один и тот же вопрос:
-Что с ребёнком, Алекс?
Он не отвечает, и в этом положении я не могу разглядеть выражение его лица.
Он молчит слишком тяжко, я всё понимаю, и тихо уже, с отчаянием, спрашиваю:
- Я могу ещё иметь детей?
Он целует меня в лоб и так же тихо отвечает:
-Я не знаю. Я очень люблю тебя. Главное ты жива. Я так люблю тебя, - повторяет он снова и снова.
Вот оно это слово ЛЮБЛЮ! Как же мне хотелось услышать его на протяжении этих пятнадцати лет. Мне так оно нужно было, как живительная влага жаждущему в пустыне. Вот для чего он берёг его … Сколько раз я слышала это «Люблю» в комнате с белыми стенами? Сотни, наверное, тысячи раз. Оно мешало мне плыть в реке вечности, наслаждаясь самыми полными и счастливыми моментами моей жизни. Я в ужасе от всей мистики происходящего. Наша, поражающая своей прорицательностью песня, теперь его признание в любви, бережно хранимое на протяжении долгих лет, и так чутко использованное им, чтобы указать мне верный путь в момент блуждания в лабиринтах жизни и смерти …
Coldplay - We never change
Я провела в госпитале ещё четыре недели. Все эти 28 дней Алекс был и днём и ночью со мной. Он читал мне книги, мы слушали вместе музыку, мы спали в одной постели. Мы говорили обо всём, нам так много нужно было сказать друг другу, во многом признаться.
- Почему ты так привязан к дому на берегу?
- Разве ты не знаешь?
-Нет!
- Я строил его для тебя, на первые серьёзные деньги. Помнишь мой экодом в Кишинёве?
-Помню.
- Это был самый удачный проект за всю историю, он превзошёл по рентабельности все последующие. Мы протестировали его в Кишинёве, исправили все недочёты и запустили целые кварталы в Европе. В Штатах он оказался никому не нужен, правда, но, тем не менее, он принёс мне мой первый капитал. С этого всё и началось: часть денег я вложил в свою проектную компанию, основал лабораторию, собрал самых талантливых и неординарных архитекторов нашего курса и не только нашего. Наши проекты разбирали как горячие пирожки, дело пошло в гору, часть из них мы стали строить сами. Деньги потекли рекой. И я их постоянно вкладывал в новые проекты, некоторые из них оказались провальными, но большая часть – нет. А дом на берегу строился на средства от моего первого капитала, это были самые ценные деньги, но он мне дорог не поэтому. Я создал его и построил с любовью.
- Так ты не был неприлично богат, когда мы познакомились?
-Нет, конечно! - смеётся. - И даже более того, если сравнить мою финансовую состоятельность с твоим любимым линейным графиком, то в тот момент я находился в самой глубокой впадине: наследство уже растратил, а заработать толком ничего не успел. Но, тем не менее, семью достойно прокормить я мог и тогда… - подумав, добавил он.
-На что же ты растратил своё наследство?
-На путешествия, образование, парусную яхту – это была мечта, и на 30%-ный вклад в строительство тестового дома в Кишинёве, который собственно и развязал мне руки, позволяя заключать контракты на строительство копий от своего имени, а не от имени основного застройщика, возведшего тот дом.
-Ты обманул их?
-Нет, это они обманули себя. Невыполнение договорных обязательств – вещь серьёзная. Они долго придумывали отговорки, чтобы не выплачивать мою долю прибыли и мою часть капитала, а я и не стал тратить время на них. Я не привык к такому стилю ведения бизнеса, когда приходится распыляться на то, на что в принципе не должно. В тот день, когда у меня была встреча, после нашего с тобой второго свидания, если ты помнишь, я заключил грандиозный контракт с французской девелоперской компанией, продемонстрировав им тестовый дом. И этот контракт был заключён моей только зарегистрированной в США компанией, тогда она являлась венчурной в области проектирования и строительства, потом выросла в корпорацию. С того контракта, собственно, всё и началось. Потом, конечно, было много других.
Когда ты сказала, что мечтаешь о большом доме с витражами и бассейном, в моей голове уже зародились первые идеи по его планировке. Я работал тогда всю ночь, и основная его конструкция была готова уже утром. Мысль о каскаде высказала ты, и мне она понравилась. Получилось здорово, по-моему! Я хотел, чтобы в нём жили наши дети, и поэтому это самый экологически чистый дом на планете, можешь быть уверена. Он обошёлся мне в состояние, продать его в то время за такую сумму было не реально. Сейчас уже куда реальнее с нынешними ценами. Тем более у залива! Всё как ты хотела! До сих пор не могу понять, почему он не нравится тебе!
- Разве это так?
- Сколько раз ты сбегала?
- Два. Но дело ведь совсем не в доме! Ты же знаешь! Я сбегала от твоей холодности.
- Ты слишком гордая. Если бы не твоя гордость, наша жизнь была бы куда проще!
- Если бы не твоя любвиобильность, Алекс, наша жизнь была бы ещё проще! Но разве этого мы оба ждали от неё?
- Только не видеть тебя на грани смерти, - задумчиво говорит он. - Самое страшное для меня – потерять тебя. Ты это знаешь, ведь так?
- Как и для меня – потерять тебя! Ты ведь это тоже заешь?
- Нет, не знаю, ты всегда такая уверенная, сильная. Я не вынес бы и сотой доли того, что выпало тебе.
- И ты приложил к этому руку.
Seafret - Oceans
Он молчит пристыжённый. Потом говорит:
- Я не хотел этого. Мне только нужно было, чтобы ты поняла, как мне было плохо. Я совершил ошибку, чудовищную, но я никогда не хотел причинить тебе вред. Думал, это будет только немного боли, такой, которую можно вынести, так чтобы ты поняла меня, так, чтобы ты принимала впредь только взвешенные решения. Я не знаю, что-то ослепило меня, до меня дошло, что ты страдаешь слишком поздно, и я не мог себе и представить всей масштабности. Я буду ненавидеть себя за это до конца своих дней, - шепчет он совсем тихо, глядя куда-то отрешённо, так, будто вообще говорит сам с собой.
Вдруг он снова смотрит мне в глаза:
-Когда ты пришла ко мне в офис, я думал вот оно, она пришла, сейчас всё закончится. Я ждал, что ты кинешься мне на грудь, я утешу тебя, и мы будем снова любить друг друга … Но теперь ты уже будешь знать всё …
- А Габи, а Анабель? Ты убил бы их этим!
-Габи знала с самого начала на что шла, я сказал ей прямо, что не люблю её, и это не случится никогда. Это была её идея и её решение – выйти за меня замуж и родить ребёнка. И я предупредил её, что рано или поздно уйду – её и это устроило.
- И ты бы бросил новорожденного ребёнка?
-Неужели ты думаешь, ребёнок это то, что сможет удержать меня? Я никогда не буду находиться где-либо против своей воли.
- Господи, Алекс, ты чудовище.
- В наш век дети так редко видят родителей, что уже не имеет значения, живут они вместе или нет. Я бы даже сказал, что у разведённых родителей дети получают больше внимания, чем у тех, которые живут вместе. Могу сказать на собственном примере, что проводил с Лурдес в разы больше времени, когда мы не были в браке. Доступность порождает расслабленность, кажется, что успеется ещё, а жизнь тем временем проходит.
- Почему ты так избегал меня? Мне так нужно было видеть тебя, чтобы как-то жить дальше…
- Почему?! Потому что я не был уверен, что смогу удержать контроль над собой. Даже мысль, что ты где-то рядом, не давала мне покоя. Я всё время боялся затащить тебя в тёмный угол и изнасиловать там. Я сам с ума сходил. Поэтому стал уезжать подальше и на дольше. Но ты… ты выглядела вначале такой уверенной, довольной, и на этой волне я и не подозревал ничего, я стал думать, что не нужен тебе вовсе. Я был слеп совершенно, не видел ничего… Именно это и не могу себе простить. Я не разглядел тебя настоящую, сколько раз смотрел на тебя, но не видел ничего.
- Не так часто ты и смотрел в мою сторону.
Он ухмыляется, и я понимаю, что есть какая-то тайна.
- Гораздо чаще, чем ты можешь себе представить.
- Расскажи, - я уже предвкушаю утехи для своего самолюбия, и они разливаются на меня щедрым дождём
- Я наблюдал за тобой почти постоянно.
- Я не видела!
-Никто не видел. И не должен был.
- Как ты это провернул?
- Это секрет!
- Подглядывал в бинокль?
- Вроде того, не спрашивай, моё честолюбие не простит меня, если расскажу!
- Значит, ты меня видел столько, сколько хотел?
- Я всегда хотел, хочу и буду хотеть видеть тебя прямо под собой постоянно … Но это, как ты понимаешь, невозможно, поэтому здесь речи нет не то что о полном, но даже о частичном удовлетворении.
- Так ты хотел изнасиловать меня?
- Очень сильно.
- Ну ты это и сделал в итоге.
- Ты не сопротивлялась! Поэтому, с точки зрения криминальной классификации, это было по обоюдному согласию, - он смеется.
- Ты изворотлив.
- Приходится. В бизнесе без этого не выжить.
- Сколько у тебя нефтяных компаний?
- Это число непостоянно, и они разного размера. Нефтяной бизнес - это организм слияний и поглощений, так что ответить на этот вопрос сложно. И не я этим занимаюсь.
- А кто?
- Люди, которые в этом разбираются, и которым я плачу.
- А ты в чём разбираешься?
- Ты знаешь это – в хороших домах, - улыбается нежно и мягко.
- А чем занимаешься?
- Сейчас?
- Теперь.
O "Fly On" – Coldplay
Он молчит, не зная, что ответить.
- Теперь я с тобой.
- А занимаешься чем?
- Наслаждаюсь твоим обществом и отвечаю на бесконечный поток твоих вопросов.
-А в профессиональном плане?
- Управляю корпорацией, нанимаю людей, увольняю людей, ставлю цели, задачи – они работают, выполняют, я проверяю отчёты и устраиваю им разгоны. Работаю над проектом биодома, подобного Монреальскому. Давно. Не могу закончить никак. Хочу построить в Сиэтле нечто грандиозное. Строю верфь в Португалии и на юге Штатов. Ещё планирую одну построить в Испании. Хочу основать лабораторию яхт-проектирования, работаю в этом направлении. Хочу, чтобы она создала что-то новое и необыкновенное. Для этого мне нужны люди: талантливые, одарённые, трудоспособные, профессионалы. Хочу сам спроектировать и построить большую современную яхту для нашей семьи. Парусная меня не впечатлила: сложность управления портит всё удовольствие от обладания. Вникаю в тонкости их строения, принципы управления и навигации. Моя часть, как обычно, внутреннее строение и дизайн помещений, оптимизация пространства и комфорта. У меня есть свой стиль в проектировании жилья, хочу применить его и в создании яхты, мне интересно, что из этого выйдет. Но, хочу также разбираться и в техническом плане в проектировании их навигации. Работаю совместно с другими корпорациями над проектом Университета новых технологий в строительстве, проектировании, геодезии, химии. Это масштабный проект, идея моя, и основная работа соответственно тоже моя.
- Если бы ты не вложил деньги в дом на берегу, ты бы поднялся гораздо раньше, ведь так?
- Может и так. Но … может в это и верится с трудом, но богатство никогда не было моей целью. Мыслить в этом русле я стал только тогда, когда мне потребовались большие суммы наличности и быстрой ликвидности.
- Для онкобольных детей?
- Да. Откуда ты знаешь?
- Секрет.
- Люди слишком много болтают. От этого бывает множество бед.
- Наш с тобой опыт говорит об обратном: слишком усердное молчание часто приводит к проблемам и даже катастрофам.
Мы молчим некоторое время. Каждый погружён в свои мысли, и я спрашиваю:
- Как тебе больше нравится, сверху или снизу?
Он удивлённо поднимает брови:
- Не понял?
- Как ты предпочитаешь заниматься сексом, сверху или снизу.
Алекс замирает, потом его губы сжимаются от давящего смеха, и он впервые хохочет. Я смеюсь тоже, но скорее от его заразительного хохота, потому что я и не думала шутить. Мне правда важно знать то, о чём я спросила.
- Нелепее вопроса ты не могла придумать?
- Нормальный вопрос. Вполне.
- Ты серьёзно?
- Конечно.
- Тогда, это нечестно! Ты пользуешься своим положением!
- Это нормальный вопрос и нормальное желание знать, что нравится моему мужчине в сексе.
Он снова молчит и не знает, что отвечать.
- В любви мне нравится твоё присутствие, а остальное – это уже тонкости.
- Значит, я хочу знать тонкости.
- Ты не отстанешь?
-Нет.
- Тогда сверху.
- Кто сверху?
- Ты издеваешься?
- Почему ты такой застенчивый и скрытный в разговорах и такой смелый и раскрепощённый в постели?
- Я не люблю слишком много говорить, ты же знаешь.
-Да, это я знаю, но так и не выяснила, кто сверху.
Он закатывает глаза и нехотя признаётся:
- Я.
- Ты сверху?
- Да я, - он краснеет и снова давится от смеха.
- Ничего смешного не вижу, - замечаю с улыбкой. – А почему?
- Ну … так я полнее тебя чувствую, люблю прикасаться к тебе своей кожей, чем больше площадь соприкосновения – тем лучше. И у меня есть доступ к любой части тебя!
- А ещё что ты любишь?
-Шоколадный торт, который умеешь готовить только ты.
- Я про секс.
- Всё, хватит об этом. Я больше отвечать не буду.
- Должна же я в конце то концов когда-нибудь узнать, что и как тебе нравится в постели!
- Это не имеет никакого значения.
- Глупость. Ещё как имеет.
-У мужчин всё не так, как у вас, женщин. Для нас главное – доставить вам удовольствие, и успех в этой миссии и есть наше главное наслаждение.
- Зря ты отождествляешь себя со всей мужской частью нашей планеты. Ты уникален, ты отличаешься неимоверно от среднестатистической особи, при чём по всем параметрам.
- Каждый человек уникален.
- Не так, как ты. Мне иногда кажется, что у тебя вообще пола нет, или же ты объединяешь всё лучшее от мужского и женского в себе. Например, откуда у тебя такая ненависть к насилию? Это совершенно противоречит мужскому естеству и полностью повторяет женское! Ты нежный, очень - мужчины не бывают такими. Ты чуткий, проницательный, ты можешь сострадать – всё это исконно женские качества. И в тоже время в тебе бурлит жажда открытий, изобретений, новых путей, дорог. Ты так волнительно увлекаешься яхтами и спортивными автомобилями – это исключительно мужское. Ты управляешь людьми сильной, волевой, властной рукой. Ты чувственно, а значит женственно, занимаешься любовью. Ты протягиваешь руку помощи всем, кто нуждается в ней – это женское. Ты молниеносно принимаешь решения, быстро находишь выход из тупика, легко справляешься с трудностями – это мужское. Ты не разрушаешь, ты созидаешь, ты не споришь никогда, но ты всегда примиряешь, находишь правильные слова и приводишь в чувства любого - это мудрость, которая приходит с возрастом, гораздо позже зрелости. Но, мне говорили, она была у тебя с рождения. А знаешь ли ты, что твоя сестра считает, будто в тебе живёт развитой инопланетный разум, и я скорее склонна с ней согласиться, нежели отвергнуть эту идею!
- Мне так кажется, Марии не чем было заняться, раз она морочила такими глупостями твою голову.
- А сейчас ты прячешься от разговора, и это совершенно в мужском духе, - я смеюсь, и он тоже.
Я снова спрашиваю:
-Алекс, сколько женщин было у тебя?
-Я давно жду этот вопрос.
-Ну и как, уже придумал ответ?
- Да! Ровно столько, сколько нужно было, чтобы выучиться всему, что доставляет тебе то удовольствие, которое ты так любишь, - его глаза смотрят на меня лукаво, хитро, он переиграл меня, мне нечего ответить, ведь он действительно способен доставить мне невероятное, бесконечное, безграничное, потрясающе – волнующее наслаждение. Я по-настоящему счастливая женщина, ведь далеко не всем выпадает такая удача, многие так и проживают свою молодость, а затем зрелость и жизнь, так и не познав что это … то, что опытный, умелый мужчина способен сделать с вашей чувственностью, женственностью, сексуальностью, вашим телом, наконец.
- Зачем ты сделал вазэктомию?
- Господи, а это ты как узнала?
-Не важно, так зачем?
Он откидывается назад и говорит:
- Чтобы защитить тебя. Врачи единогласны в мнении, что ты сможешь ещё забеременеть, но однозначно уже никогда не сможешь выносить ребёнка. Я выслушал всех, тебя осматривали лучшие гинекологи, они все сказали мне одно и то же. И, поскольку я больше абсолютно не доверяю тебе в вопросах предохранения, у меня не было иного выбора, кроме как сделать это.
-Это жестоко и несправедливо по отношению к тебе и твоим не рождённым детям!
Он приближает своё лицо вплотную к моему и говорит шёпотом, но очень эмоционально:
- Я люблю тебя так сильно, как ты даже не можешь себе представить. Ты воздух, которым я дышу, ты свет, который мне нужен для жизни, ты средоточие всех моих мыслей и желаний, всех моих смыслов, помыслов, целей. Я люблю тебя так, что схожу с ума, когда тебя нет рядом. Я хочу чувствовать тебя всегда, везде, любоваться тобой, ощущать твой запах, слышать твой голос, хочу прикасаться ко всему, к чему прикасаешься ты, хочу пить из твоей чашки, облизывать ложку, которая только побывала у тебя во рту, хочу ощущать твоё сердцебиение своей грудью, хочу быть в тебе… всегда. И от одной мысли только, что тебя может не стать, не быть, мне делается так плохо, что я не могу дышать. И этот страх с невероятной силой заставляет меня оберегать тебя, смотреть вперёд и расчищать твой путь прежде, чем ты пройдёшь по нему. А мысль, что я тот, кто может причинить тебе вред, невыносима и омерзительная мне настолько, что никакая несправедливость не волнует меня!
- Почему я, почему ты выбрал меня?
- Это сделал не я.
- А кто?
Он посмотрел вверх, улыбаясь уже.
- И ты согласился с ним?
-Я был счастлив согласиться с ним, потому что его выбор мне понравился и очень!
Я всегда была уверена в том, что мне не достаёт красоты, пока однажды Алекс не высказал своё мнение на этот счёт:
- Для меня ты самая красивая, самая сексуальная и самая восхитительная женщина на свете. Разве ты не видишь, что делаешь со мной, как я умираю от желания обладать тобой, твоим телом? Ты сводишь с ума меня, Марк одержим тобой, твой бывший муж Артём будет любить тебя до конца своих дней, и этого тебе мало?
Да, это всё правда. Я никогда не пользовалась популярностью, но как–то так складывалось в моей жизни, что лучшие из лучших были влюблены в меня, и любили тайно, а узнавала я об этом случайно и годы спустя. Они боялись меня, не осмеливались подойти, приблизиться. Так было в одной школе, потом в другой, потом в Университете, на первой работе… и для меня всегда было загадкой, что они находили во мне, что рождало в них эти чувства?
Но Алекс продолжает свой монолог:
- Какая ещё красота нужна тебе? Такая, как у меня, от которой аж тошно? Эта так называемая «красота», всю жизнь только мешала мне: чего мне стоило заставить людей воспринимать себя всерьёз, насколько сложно организовать их и мотивировать, когда они видят в тебе только секс! И женщины много женщин, чужих, часто просто неприятных, они выпивали меня, разрушали, я и сам тогда не понимал, что мне нужно в этой жизни, в чём мой смысл? Я ощущал себя самым одиноким существом на планете, и поверь это нелегко, очень нелегко. Но, самое главное, ты! Когда я встретил тебя, я был по-настоящему счастлив, потому что, наконец, почувствовал, что есть кто-то, кого я могу назвать родным, близким человеком! И я знаю, точно знаю, что ты чувствовала ко мне тоже самое, но ответила «нет»! И всё почему? Потому что я был слишком красив для тебя, ведь так? Признайся, это ведь была главная причина? Если бы мне только хватило ума понять это тогда … Всё сложилось бы по-другому, совсем иначе… Но, я был уверен, ты любила свою семью и не хотела рушить её, и я не в праве был вмешиваться… Красота, будь она проклята … Столько боли досталось мне от неё … Тело – это всего лишь оболочка, временное пристанище для одной лишь жизни … Мы приходим в этот мир не выбирая, мы просто получаем его, но как же оно, в итоге, определяет, искривляет нашу судьбу …
-Давно хочу спросить тебя, как дела у Габриель?
-У неё всё хорошо.
-Ты видишься с ней?
-Конечно, - и это «конечно» сопровождается открытым пристальным взглядом в мои глаза, проверяющим, есть ли оно у меня, наконец, пресловутое доверие… И, на этот раз, оно есть.
-Ты участвуешь в её жизни?
-Скорее, в её самореализации. Нужно было всего лишь направить её неуёмную энергию и напористость в правильное русло.
- Это в какое?
- Она занимается бизнесом. И весьма успешно.
-Но с твоей помощью…
-В этом нет ничего плохого, я только направляю её, помогаю только там, где это действительно нужно. И у неё грандиозные успехи, потому что она обладает полным набором личностных качеств, необходимых в этом деле.
-Чем она занимается?
-Интернет- торговлей детскими товарами. За последний год обороты выросли с 20 до 150 миллионов, это превосходнейший результат. Она увлечена и довольна, почти счастлива.
-Счастлива? У неё есть кто-то?
-Думаю, да.
- Всё равно она будет любить тебя!
После этих слов он посмотрел на меня самым своим недобрым взглядом, в котором едва можно уловить что-то плохое…
- Я тоже всю жизнь мечтала заниматься бизнесом, - это намёк с моей стороны. Мне бы тоже хотелось удивлять его своими успехами…
Алекс расплывается в добрейшей и нежнейшей улыбке, целует мою руку и легко парирует мне:
- Ты не для этого пришла в этот мир …
-А для чего?
-Ты - моя любимая, моя нежность, моя жизнь… Я хочу видеть тебя спокойной, необременённой проблемами и заботами, которых не избежать в любом бизнесе, каким бы он не был, большим или маленьким, простым или сложным. После своего бешеного дня я хочу спешить к тебе свободной, ждущей меня, скучающей по мне. Всё, что тебе нужно делать – это любить меня, меня и наших детей…
И эти слова свои он завершает одним из своих самых страстных, пылких поцелуев, таким, после которого у меня не остаётся более никаких сомнений в плане моего предназначения на моём жизненном пути …
Coldplay - Magic
Мы молчали, потом Алекс вдруг сказал:
- Есть кое-что, что не даёт мне покоя.
-Что же это?
- Помнишь тот дождливый день, когда ты попросила меня остаться и переночевать в твоём доме?
- Конечно.
- Я ведь задумал разбиться тогда, и был полон решимости. Твой звонок остановил меня, а твой монолог в кафе привёл в чувство. С тех пор я часто думаю, откуда ты знала, что я собираюсь сделать?
-Откуда ты знал, что я хочу прыгнуть со скалы?
-Не знаю, просто понял это.
-Я тоже, просто поняла это. Как и то, что ты не мог изменить мне в тот день на свадьбе у Марка. Как и то, что ты режешь свои вены.
-Разве ты не случайно зашла в ванную тогда?
-Я не могла войти туда случайно, Алекс, ты запер дверь! Нет, я вернулась с трассы, так как внезапно поняла, что тебе нечего было делать наверху так долго среди бела дня. И по радио надрывалась Рианна с нашей песней.
У Алекса округлились глаза настолько, что мне показалось, они вылезут из орбит.
- Что это? – он спросил у меня испуганно, так, как будто я знала все ответы.
И мне пришлось придумать его, чтобы не разочаровывать:
-Мистика, - ответила я многозначительно и уставилась в окно, мне и самой было интересно, что это.
- Помнишь, когда ты впервые пришла в нашу квартиру после нашего расставания? Это было 8 марта.
-Да, очень хорошо помню. Я рыдала там.
- Консьерж позвонил мне и сказал, что ты в квартире. И я пожалел, что у меня нет какой-нибудь ракеты, чтобы долететь туда мгновенно. Мне было особенно плохо в тот день, я так отчаялся, что купил авиабилет в Кишинёв на утренний рейс. Мне показалось, ты звала меня.
- Так и было. Я звала тебя. Но только один раз, и неосознанно. Почему же ты не прилетел?
-Собрал волю в кулак и остановился. Или напился слишком сильно, я не помню уже, но выпил много в ту ночь. Это не привело бы ни к чему хорошему, всё запустилось бы снова по тому же мученическому кругу.
-Ты остался, и это привело тебя к другому кругу, к счастливому?
- Я остался, и ты приехала сама ко мне!
- Спустя ещё четыре года и по какому поводу!
- Это всё не важно, но как же мне хотелось тебя поцеловать, когда ты сидела на полу в гостиной на ковре … он и сейчас лежит на том же месте, между прочим…
- Что же не поцеловал?
- Дурацкий вопрос, я же был болен.
- И что?
-Я не знал, как ты отнесёшься к этому. Боялся, что внушаю отвращение тебе.
- Что?! Что за глупость??
- Откуда мне было знать, что ты ко мне чувствуешь спустя пять лет, и у меня теперь был рак!
- Ну так что б ты знал, мне безумно, бесконечно сильно хотелось, чтобы ты поцеловал меня!
- Почему же ты не сказала мне?
-А ты помнишь сам, что говорил? Ты гнал меня и просил закрыть за собой дверь!
- Потому что твой взгляд был невыносим, ты смотрела на меня, как на больного!
- Я смотрела на тебя, как на бесконечно желанного и любимого! Потому что я впервые осознала именно тогда, как сильно люблю тебя, и как страшна мне мысль, что я могу потерять тебя навсегда, безвозвратно! И да, у меня сжималось сердце от твоего жуткого диагноза. Какое счастье, какая удача, что ты выздоровел!
Coldplay - Gravity
Я зарываюсь лицом в груди Алекса, и его руки тут же обивают меня, создавая моё убежище… Под моими губами его ароматная кожа, он такой жаркий, такой горячий, мой Алекс… Я слышу его сердцебиение, и слаще этого звука нет для меня во Вселенной … Его мягкие, тёплые губы нежно трогают мой висок, мою щёку, его дыхание обжигает мне кожу. Всем своим существом я ощущаю его любовь, утопаю в его нежности, я ощущаю себя в полной, полнейшей, неуязвимой безопасности, я в коконе его страстного, бесконечного, всепоглощающего Чувства… Никогда ничего подобного я не испытывала с Артёмом, ничего похожего, ничего близкого, ничего даже отдалённо напоминающего это…
Гравитация… Мы связаны этой силой, и мощнее её нет силы на Земле… Мы в Гравитации, в универсальном, фундаментальном взаимотяготении… Во всём мире нет женщины, любящей и любимой более сильно, чем я в эти мгновения…
- Ты давно не целовал меня в губы!
- Разве? Мне кажется, это было минут 15 назад…
- Я же говорю давно, целых 15 минут прошло …
Алекс осторожно, очень бережно приопускает меня на своей сильной руке, наклоняется и касается своими губами моих, так нежно… Но я прижимаюсь к нему сильнее, я хочу большего, и его рот открывается, захватывает мои губы целиком, я чувствую своим языком его язык, я ощущаю его вкус, сладкий … Он такой сладкий всегда, мой Алекс, будто всю жизнь питается одними лишь конфетами… Его язык в нежнейшем порыве проходится по моему нёбу, и в моём теле раскатывается мощнейшая волна наслаждения… Такие поцелуи Алекс дарит мне только в постели, потому что всякий раз, как он делает это, мои бёдра раздвигаются ему навстречу, и сейчас они, кажется, делают тоже самое, я не в состоянии контролировать их, когда мой муж рядом… Замечая это, Алекс отрывается от меня, его поцелуи рождают во мне желание, и возникает оно как раз там, где находятся мои глубокие раны, и он не хочет, чтобы мне было больно… И мне больно, больно и сладко одновременно… Но сладость сильнее, много сильнее той боли, поэтому я всей душой надеюсь, что муж мой желанный спустя время подарит мне ещё один такой поцелуй…
Мы снова молчим. Потом я спрашиваю:
- Ты слышал, как я пела тебе? В госпитале.
-Нет.
- Может, слышал, но не помнишь?
-Я смотрел кино, и не слышал, как ты пела. Но мне потом сто раз об этом рассказывали те, кто имел счастье это услышать.
- Не поняла, что за кино?
-Картины из одного счастливого лета в юности. Очень счастливого.
- Может там и песня эта была?
-Может и была. Я не помню уже.
Я лежу огорчённая.
- Я всегда думала, что это я тебя тогда вытащила своей песней.
-Так и было.
-Выходит, что не было, раз ты не помнишь ничего.
- Не нужно помнить. Думаю, в тот момент я всё слышал, потому что моё кино перестали показывать, и я, признаться, не был этому рад, но когда увидел тебя, всю заплаканную, понял, что не могу досматривать его, в то время, как ты так расстроена! – он улыбался мне игриво, он был теперь явно в шутливом расположении духа. А я недоумевала, как он может шутить на такие темы, как вообще можно говорить в таком ключе о вещах, настолько серьёзных, сакральных, мистических!
Мы снова молчим, и я снова спрашиваю его:
- А помнишь музыку из фильма про Хатико?
-Нет.
- Как нет, ты сказал, что это твоя любимая музыка!
- Да? Не помню …
-Ну вот, я всю жизнь её слушаю и ассоциирую с тобой, так как ты сказал, что она твоя любимая, а ты даже не помнишь, что это!
Он смеётся:
-Ну может тогда, когда я так сказал, так оно и было! Столько времени прошло с тех пор!
- Ровно столько же, сколько и с тех, как мы впервые занимались любовью, это ты тоже забыл?
Теперь он, уже довольный, расплывается в улыбке:
-Нет, это я помню, и очень хорошо.
-Ну теперь-то ты можешь мне сказать, понравилась я тебе или нет?
- А сама-то ты как думаешь? Разве есть смысл в этом вопросе?
-Смысла может и нет, но услышать-то хочется что-то приятное, в конце-то концов!
-Тогда я отвечу тебе так, - и он прижимается губами к моим и, закрыв глаза, что делает он крайне редко, целует бесконечно долго и нежно.
Amber Run - 5AM
https://www.youtube.com/watch?v=qge9mS3umFk&list=PLBic0FMDLgt6fN8gsUSKBKHj4GsixVZey&index=68
Спустя время, я прихожу в себя, и мне нужно задать ему последний, главный вопрос.
-Алекс, я хочу спросить тебя ещё кое о чём.
В это мгновение я ловлю его потускневший и полный обречённости взгляд. Он отводит его в сторону молча и сидит неподвижно.
- Ты можешь не отвечать, и я больше никогда не спрошу тебя об этом.
Алекс молчал некоторое время, а я ждала, что он всё же позволит мне спросить его о том, что так мучило меня, что не давало мне покоя, что делало его порочным, скрытным, тайным. В итоге он вздохнул и начал, наконец, говорить сам, долго, искренне:
- Мне было 15 лет, и, несмотря на свою вполне уже зрелую внешность, по сути, я был ребёнком, голова моя была переполнена сумасбродными идеями, часто откровенными глупостями, и мальчишескими увлечениями. Я занимался музыкой с учительницей из нашей школы, ходил к ней на частные уроки. Родители нарекли её Шекспировским именем - Офелия. Она была хорошей, по-настоящему человечной, в ней не было ни чёрствости, ни лицемерия, ничего из того, что бывает в обычных учителях. Ей не слишком повезло в жизни, она не встретила своего человека, и причин тому было масса, как я теперь понимаю. Она не была ни смелой, ни уверенной, ни сильной, а в очереди за красотой, наверное, была даже не последней, в тот день, думаю, она вообще не выходила из дома, зачиталась своими книгами, скорее всего. Вся её красота была спрятана внутри неё, но этого никто так и не разглядел. Может быть, я бы смог … но только, наверное, не в 15 лет ... Она была романтичным, эфемерным созданием, воспитанным на английских романах, где кавалеры, неизменно все достойные и справедливые, смелые и мужественные, преданы честным и порядочным дамам. Не знаю, что случилось с ней, как произошло то, что она увидела свой идеал во мне, но она полюбила, по-настоящему, страстно, отдалась этому чувству целиком, без остатка. У неё были неимоверно глубокие, огромные, голубые глаза, и эти глаза смотрели на меня с любовью и надеждой…
Он замолчал на некоторое время, потом вновь со вздохом продолжил:
- Это случилось незапланированно, скорее вследствие её потери контроля над собой, что говорить обо мне, я вообще плохо понимал, что делаю, и какие могут быть последствия. В общем, она стала моей первой женщиной, и как выяснилось позже, я тоже был у неё первым … и единственным. Мы занимались любовью много, часто, совсем забросили музыку… Очень скоро её чувство стало меня тяготить, не это мне было нужно тогда, совсем не это. Но, несмотря на мою полнейшую детскую наивность и никчёмность в вопросах любовных, я чётко понимал, что то, что происходит с ней – очень серьёзно, и что это не игра, это чувства взрослые, зрелые, опасные. Но чем дальше, тем тяжелее мне было, уже не только морально, но даже физически, я не знал, как всё это прекратить, и совершил глупость … вернее, это даже была роковая ошибка…
Алекс снова замолчал, некоторое время пребывал в какой-то прострации, мне показалось даже, что его и нет вовсе в эту секунду, он улетел далеко в прошлое, то прошлое, которое изменило его.
Amber Run - I Found
- Я не придумал ничего лучше, как спросить совета у Марии, ведь она была женщиной и почти такого же возраста, мне нужно было знать, как это делается, как уйти и не ранить, не причинить боль. Но совета мне никто не дал. Мария пришла в бешенство, она угрожала, жёстко. Вследствие своей юности и неопытности, я и не подозревал, что то, что мы делали это по обоюдному согласию, не имело никакого значения, мой малолетний возраст ложился на плечи хрупкой Офелии тяжким грузом уголовной ответственности. Её образ слабой, уязвимой в холодных и жестоких казематах окончательно сломил меня. Я пошёл к ней и сказал правду, что не могу любить её, что спросил совета сестры и тем самым поставил её под угрозу, что если мы не прекратим встречаться, ей грозит опасность. Она выслушала меня спокойно, потом очень грустно сказала то, что отпечаталось в моём сознании незыблемо, на всю оставшуюся жизнь: «Алекс, ты не знаешь сам, как ты прекрасен, твоя красота необыкновенна, и внешняя и внутренняя, но то какой ты снаружи сводит с ума, лишает воли и покоя. Это, несомненно, дар редкий, волнующий, и ты должен дарить свою красоту всем, кто пожелает этого, как музыкант свою музыку, как художник дарит свои образы, как поэт свои словесные формы и строки … Не жалей себя ни для кого, не обделяй тех, кто итак обделён, будь добрым, человечным, открытым, люби много, так много как сможешь, делай женщин счастливыми, ведь ты можешь это, я знаю!» Эти её слова, возможно так и остались бы словами, если бы не то, что произошло потом. Она покончила с собой в тот же день, и не самым лиричным способом - она повесилась. Я не думаю, и никогда не думал, что она желала мне зла, но не желая этого, она сделала меня рабом своей боли. Её слова стали для меня напутствием, я следовал им отчаянно, не жалел ничего, как она и просила. У меня было много женщин, очень много. Так много, что ты и представить себе не можешь: взрослых, юных, красивых и не слишком, умных и глупых, сильных, слабых, смелых, скромных, белых, чёрных, каких угодно, все кто хотел меня – получали без лишних вопросов.
Наконец, он впервые посмотрел мне в глаза, затаившись в неимоверном напряжении, ему нужно было знать, как я приму это признание, как оно изменит меня, нас. Но оно не сделало со мной ничего плохого, к счастью. Я догадывалась в целом, что то, что изменило его, было чем-то чудовищным, но я не знала, что в основе всей этой трагедии лежало такое сильное чувство правильной, но слабой женщины, допустившей ошибку, позволив себе увлечься настолько красивой душой и невольно искалечить её. Я в очередной раз убедилась в том, что всё, что делал Алекс, что он творил, свершал, чего добивался, в чём жестоко ошибался, всё это было пронизано одним и тем же стремлением – делать людей счастливыми. В этом стремлении он не заметил сам, как потерял себя, как навредил себе, сделавшись порочным, распущенным и уязвимым, болезненно ранимым, переполненным ненависти к своему такому совершенному телу, к самому себе.
- Алекс, там, на видео, это до всех этих событий, или после?
- До.
-Это заметно.
- Да, я стал другим потом. Совершенно. Стал взрослым.
Я обняла его, поцеловала в висок и сказала:
-Спасибо, что рассказал, но я догадывалась, можно сказать знала в общих чертах, сложила паззл из твоих «особенностей», но теперь я знаю точно, что произошло, что сделало тебя таким. И знаешь что?
-Что?
- Я люблю тебя! – я прошептала ему это на ухо тихо, но вложив всю свою нежность, чувственность, душевность. Мне было важно, чтобы его признание, буквально вытребованное мной, не отдалило его, не сломало, не причинило ему боли, не сделало неуверенным или уязвимым передо мной. Я не хотела этого, мне нужно было только познать его целиком, не складывать картины из оборванных кусочков, а знать чётко, кто он на самом деле, что сделало его таким, предвидеть, что будет с ним в будущем, ведь он – мой выбор, он тот, кому я отдаю себя, свою жизнь, свои чувства, глубокие, сильные, опасные.
Поцелуй смерти изменил меня в корне, он вылечил многие мои хронические хвори. Прежде всего, конечно, избавил от депрессивной хандры по поводу предательства и жестокости Алекса, от страха перед его потенциальной изменой, от недостатка доверия, от ужаса, что когда-нибудь он всё-таки разлюбит меня, и тогда исчезнет из моей жизни уже навсегда. Но, самое главное, он окончательно, на всю оставшуюся жизнь, вытравил червь самокритики и самоуничижения.
Я осознала, как ничтожны, как мелочны были мои переживания, страхи, боли, тревоги, как глупо я растратила свою жизнь на них, как бездарно и безответственно однажды едва не лишила себя её…
Я поняла впервые, как много прекрасного и неповторимого было в моей жизни: мои дети, мои родители, Алекс и его невероятное чувство, тёплое лазурное море в Испании, Канадская осень, шоколад, музыка, Новый Год, Рождество, новые наряды, мои успехи, успехи детей, тёплый ветер, играющий прядями моих волос, катание на яхте, объятия и поцелуи любимого человека …
Так отчаянно ощущаешь остроту и вкус жизни тогда только, когда тебя лишают её против твоей воли, внезапно, неосторожно приблизив тебя к самому краю того, откуда возврата уже нет.