Глава 2

Coldplay Atlas – до следующей песни

Я вернулась в дом на берегу в третий раз … Это был холодный и пасмурный день, он навевал грусть, но на этот раз я вошла в наш дом ведомая за руку Алексом, и это было по настоящему тепло, семейно, счастливо. Он почему-то сразу же потащил меня на террасу и как-то таинственно, выжидающе смотрел на меня. Я долго не могла понять, во что он играет, не могла, пока не повернула свою голову вправо, и не увидела то, что ожидала там увидеть. Дома не было. Дома, который Алекс построил для своей новой семьи с Габриель… или же для моей изощрённой пытки. Теперь наш дом снова был одиноко окружён только скалами, соснами, громадными елями, морем и небом. Всё это наше, только наше …

- Ты простишь меня когда-нибудь?

- Уже простила…

- Ты будешь любить меня?

- Уже люблю…

- Я хочу сегодня, я хочу сейчас… - шепчет он робко.

И я беру его за руку, и веду в дом, попутно прошу Эстелу присмотреть за детьми и продолжаю вести его наверх, в нашу спальню. Мы не были вместе долгие восемь месяцев …

Rihanna - As Real As You And Me

В глазах Алекса любовь, много любви, бесконечной, безутешной, отчаянной, он не растерял её, не расплескал, не растратил за все годы… Она всегда была одинаково сильной, чистой, преданной, всепоглощающей…

Чем заслужила её я, та, которая брала, и не давала ничего взамен, та, которая никогда не верила, никогда не доверяла? И вдруг впервые мысль: ведь я должна была заботиться о нём, но никогда не делала этого, за исключением, пожалуй, того только времени, когда он был болен! Я только занималась с ним сексом, случайно родила ему лишь одного ребёнка и ждала всю жизнь его ошибки, чтобы сделать ему невыносимо больно, ему и себе …

Перед моими глазами его глаза, переполненные любовью в том солнечном летнем парке, где он впервые поцеловал меня, в живописной церкви в Испании, когда он признался, что жаждет связать свою жизнь со мной, в его квартире, когда в свой 26 День Рождения он сидел на полу кухни и изо всех сил пытался сдержать свои слёзы, когда любил меня сто тысяч раз, когда встречал и провожал, когда носил на руках, когда был болен, когда был измождён, когда был моим мужем, когда был чужим мужем, когда был просто человеком, который может ошибаться …

И вот он сейчас передо мной, обнажённый, уязвимый и сильный одновременно, счастливый и истерзанный моими ошибками, моей слепотой, моей бездушностью, моей чёрствостью и упорным недоверием…

Я впервые в жизни ненавижу себя, мне больно, безмерно больно за него, за его невероятное по силе чувство, которое я пинала всю нашу жизнь, и от этого слёзы топят мои глаза, но и у него тоже самое, и есть свои причины… Мы плачем оба, а ведь мы здесь не для этого, мы пришли сюда, чтобы заняться любовью…

Но Алекс гений в постели, и это останется неизменным всегда – он исправит любую ситуацию: его губы уже на моих губах, на моей коже, его руки в моих волосах, на моих бёдрах, моей талии. От его прикосновений я забываю обо всём, он знает, что со мной делать, знает уже давно, и делает так же виртуозно, как и всегда…

Он мягко обхватывает мои запястья своими нежными пальцами, разворачивает руки ладонями к себе и, накрыв своими, укладывает их на свои обнажённые бёдра. Мой сдержанный и натренированный для безупречного удовлетворения женщин Алекс позволил себе чувственность, его глаза смотрят в мои, но веки норовят опуститься, он жаждет моих лакс и шёпотом просит меня об этом:

- Родная моя, нежная моя! Моё тело, как и сердце, принадлежит тебе, только тебе …

Очень тонка и невидима грань моего любимого, та граница, где кончаются его страхи и боли, и где начинается его чувственность, желание, влечение, страстность.

В то мгновение когда, наконец, наши тела соединяются, я вижу его лицо, искажённое невероятным наслаждением, удовлетворением и счастьем одновременно, я вдруг впервые в своей жизни осознаю, что на самом деле значу для него, что даёт ему моё тело … Он на мгновение запрокидывает голову со стоном, и я не знаю, он правда не смог в этот раз удержать контроль над собой или нарочно показывает мне свои чувства и эмоции, чтобы я знала о них, знала, и не совершала тех ошибок, которые упорно не перестаю совершать…

Я - та женщина, которая наполняет его энергией, моё лоно несёт ему истинное удовлетворение, насыщение, силу, мощь … То, что происходит у нас в этой постели, не происходило никогда ни в одной другой постели, где он бывал, и никогда не случалось в том другом ложе, которое было у меня … Здесь живёт любовь, невероятная по силе и стойкости, неистребимая, неразрушимая, неподражаемая в своей нежности и красоте, это истинная Любовь, которая даётся не всем, или же не все способны на неё и не все достойны…

Он не собирался, никогда не собирался искать для себя какой-то другой путь, идти за другой женщиной, он выбрал меня однажды, и был верен этому выбору всегда. Господи, какая же я дура, как я была слепа, как я была глуха годы, многие-многие годы, почему я не поняла этого раньше, почему не почувствовала сердцем или что там у меня вместо него …

Алекс быстро берёт себя в руки – ведь его миссия доставлять мне удовольствия, он уверен в этом. Он готов ради меня на всё, поэтому переворачивает нас, хочет отдать себя мне, он согласен на любые условия, лишь бы только я была с ним, лишь бы только я не отталкивала больше его… Но мне не нужно его шикарное тело, не нужно его прекрасное лицо, ведь я хочу и люблю то, что у него скрывается под всем этим – его душу, его характер, его темперамент, его цепкий и незаурядный ум…

Я не позволяю ему этого, он мужчина и должен оставаться им … И он любит меня, любит так, как нравится ему, как хорошо нам обоим, он ласкает меня, и скоро я забываю о злости на саму себя, я растворяюсь в нём, я чувствую его каждой клеткой, каждым нейроном своей души, в это мгновение мне кажется, что мы и правда одно целое, но соединила нас не физиология, это сделала уникальная энергия, та, которая существует только на Земле, это – Любовь…

У него едва зажили руки, а он уже истерзал их татуировками. Страшно подумать, как ему должно было быть больно, ведь некоторые из порезов только начали затягиваться. Но я знаю причину этой поспешности: ему не терпелось вернуть меня домой, в свою спальню, и он не хотел пугать меня своими изрезанными руками, они мешали бы мне в постели, они возвращали бы меня в те надрывные и полные для нас обоих боли мгновения, и я не смогла бы получить удовольствие, а ведь мои наслаждения – главное для него…

И я даже знаю, как всё это вышло с Габриель. Моя глупость беспредельна, ведь за все годы я успела уже понять, что означает для Алекса секс. Он не из разряда мужчин «3 раза в неделю», он наивысшего сорта, где трижды в день - не предел, а лишь необходимый минимум... Природа наделила его горячностью и темпераментом, незаурядным сексуальным аппетитом, но и дала ему всё, чтобы он мог удовлетворять этот голод. А Господь Бог подшутил над ним, вручив его сердце в руки одной лишь женщины, не самой красивой, не самой горячей, не самой чуткой … Он всю жизнь подстраивался под меня, он терпел, он ломал себя, он давил себя своей деликатностью, но никогда не изменял мне. Габриель оказалась, скорее всего, у него под рукой в момент душевного отчаяния, усугублённого к тому же невероятным сексуальным напряжением, ведь к моменту её появления мы уже пять месяцев не спали вместе … Сделав это раз, не было уже смыла для него сходить с этого пути, ведь он пытался протянуть руку помощи и себе тоже, его душа была истерзана, а красивое тело страдало от своей физиологии… Просто банальной физиологии…

И вот он насыщается мной и делает это с такой страстью, о которой многие даже и не подозревают, и я знаю точно, там, с Габриель, всё было совсем иначе … Он нежно любит меня, а я в этот момент думаю, что больше никогда и ни за что ничему и никому не позволю встать между нами, но главное - теперь я навела порядок в собственной голове, иными словами, вправила свои собственные мозги… Теперь у нас будет всё хорошо, всё и всегда будет только хорошо…

Adele someone like you

Счастье опять поселилось у нас, и на этот раз мы были слишком мудры оба, чтобы дать ему возможность улизнуть снова.

Счастье … Оно не приходит само по себе, оно строится медленно, долго, кропотливо… Счастье – это труд, ежедневный, ежечасный, это мудрость, это опыт, это забота, это нежность …

Алекс часто спрашивает меня: «Тебе хорошо со мной? Я всё правильно делаю?» Спрашивает в постели, в душе, когда мы завтракаем вместе, спрашивает уходя в свой офис, спрашивает возвращаясь, когда мы засыпаем, когда просыпаемся, когда гуляем по побережью, держась за руки… И я всегда отвечаю ему «Да!», даже если в мелочах он ошибается, даже если меня тревожит что-то не столь существенное, ведь мне важно, чтобы он был в безопасности от своих мыслей, терзаний, тревог, чтобы он был уверен в себе, спокоен, умиротворён, чтобы он знал, что свой мужской долг он выполняет сполна, защищая нас, оберегая, создавая для нас материальный кокон, дающий нам возможность расслабленно качаться на волнах своей жизни, не боясь порезаться об острые края действительности, житейских проблем, лишений …

Счастье складывается из мелочей, таких неприметных, на первый взгляд, даже несущественных … Алекс не уйдёт из дома, пока не прижмёт к своему сердцу меня, детей, пока не оставит на моих губах свой горячий поцелуй, и возвращаясь, он снова ищет нас, чтобы обнять, и лишь потом садится ужинать. Я учусь у него такой жизни, такому счастью, счастью в мелочах и жестах, простых поступках, ласке и нежности, которая живёт всегда, и везде, и во всём … Так, как она жила, очевидно, в той семье, где он был ребёнком …

Алекс просыпается рано в 5.30. Его день неизменно начинается с пробежки, это американский стиль, они бегают все, без исключения. Я не бегаю с ним, ведь мне не угнаться, а тяготить его не хочу. Поэтому мой день начинается в 6.30, я встаю, хотя могла бы нежиться в постели ещё долго, но я встаю, чтобы приготовить Алексу завтрак, он возвращается к 7, и мы вместе пьём кофе, говорим о планах на день, делимся улыбками и нежными взглядами. Каждый день, неизменно вместе принимаем душ, занимаемся любовью, одеваемся, помогая друг другу, и уезжаем свершать трудовые подвиги…

Я читаю лекции по высшей математике на первом и втором курсе в Университете. Я занята лишь несколько часов в неделю, ведь это работа для души, а не для денег. Алекс часто приходит послушать мои лекции, садится на последнем ряду, слушает, смотрит на меня с улыбкой, иногда что-то пишет в своём блокноте. В конце лекций я предлагаю своим студентам на добровольной основе решить задачи повышенной сложности, требующие неординарного мышления, иного подхода, особенной глубины мысли. Мне не нужно выделить сильнейших, это сделает жизнь, моя цель – дать им возможность понять, кто они и на что способны. Ведь когда-то, годы назад, в моём Университете профессор по высшей математике, лучший преподаватель из всех, кого я знала, делал именно так… И когда я обнаружила, что сложнейшие задачи по теории вероятности могу решить только я и ещё один парень из нашего курса, насчитывающего больше сотни светлых голов, мне впервые стало ясно, что во мне есть нечто особенное, то, что отличает меня от других, то, что открывает передо мной иные возможности, особенные …

Алекс всегда решает эти задачи, отдаёт мне листки со своими расчётами и ждёт похвалы … Он такой контрастный, мой Алекс: сильный, смелый, волевой, сексуальный, он часто ждёт от меня похвалу, ласку, нежность, как уязвимый, ранимый ребёнок, ребёнок, который недополучил очень многое в детстве. Мне потребовались годы, чтобы понять, что ему всегда недоставало главного - Любви. Ему не хватило её, не хватило тех пяти его младенческих лет, когда он жил в ней, буквально утопая, когда ласка и забота, нежность окружали его постоянно… Любящие родители и старшие сёстры, красивые, умные, заботливые … Как чудовищно поступила с ним судьба, как жестоко ударила его в таком нежном возрасте…

Алекс сдержал своё слово, за все годы, что я прожила с ним, он ни разу не оскорбил и не обидел меня, за исключением того раза, когда, он сказал, что жалеет, что именно я мать его ребёнка. Теперь я думаю, что он и не это хотел сказать вовсе, я не поняла его просто. Теперь я знаю, что Алекс никогда не скажет ничего подобного, он не из тех, кто ранит, бьёт словами. Теперь только я понимаю это и … ценю. В этой точке нашей с ним жизни он никогда не говорит со мной резко, строго, не делает замечаний, совсем. Если ему нужно указать мне или детям на ошибки, он всегда сделает это мягко, разумно подведёт к верному самостоятельному умозаключению. Со мной он шутит много, и если я веду себя неверно, об этом мне скажет его шутка, и, смеясь над собой, я сделаю нужные выводы. Алекс бережёт нас очень, он дорожит нами, нашим покоем, счастьем, нашей радостью. Он никогда ничего не сделает и не скажет такого, что могло бы расплескать хоть каплю из перечисленного. Меня удивляет, покоряет и потрясает его мудрость, она проявляется во всём: и в мелочах, и в глобальных вопросах. Я знаю, я верю, что он никогда не обидит меня, не причинит мне боли, он закроет меня от всех невзгод, он будет рядом всегда, когда мне нужна будет помощь. Я доверяю ему полностью, безоговорочно.

Birdy Not about angels

Счастье в мелочах … Как много я ошибалась, как много пропустила, не заметила. Для такой чёрствой и холодной женщины как я, некоторые самые простые вещи становятся откровением. Алекс не ходит по магазинам, не посещает примерочных. Он очень обеспеченный человек, и для таких как он существуют специально обученные люди, которые делают выбор одежды для него профессионально. Алексу не нужно никуда ездить: его тело, его вкусы, привычки и потребности знают очень хорошо там, откуда нам регулярно привозят новую одежду для него в коробках, чехлах, пакетах. Мне даже не нужно было думать о том, что я могла бы принимать в этом участие, ведь он выглядел всегда исключительно, безукоризненно, в высшей степени стильно, модно, красиво.

Лишь однажды, ещё в начале нашей совместной жизни, когда я ещё не знала всех тонкостей образа жизни своего нового мужа, я в шутку купила ему футболку со смешным принтом, и даже не рассчитывала, что он хоть раз наденет её. А он одевал, одевал так часто, что совершенно заносил её, она потеряла цвет и форму, и Эстела, перебирая его вещи, чтобы отсеять ненужное, отправила эту футболку вместе с другими его вещами в какую-то благотворительность. Алекс впервые в жизни сделал ей тогда выговор, он был расстроен до такой степени, что не мог сдержать своих эмоций:

-Разве ты не знала, что это моя любимая футболка?! – негодовал он.

- Но мистер Алекс, на неё уже страшно было смотреть! У вас полно одежды, такой красивой, новой! Зачем вам эта старая футболка? Мне даже стыдно её было людям отдавать, я бы её совсем выкинула!

- Эстела, её Лера мне подарила !

Когда я услышала это, меня словно полоснули лезвием по сердцу… Тогда я впервые поняла, какое огромное значение имеет для Алекса моя забота о нём. Несчастная, старая, полинявшая футболка, он собирался хранить её вечно, потому что это единственная вещь, которую выбрала для него я…

Возможно, когда–то он и сам сомневался в том, что именно я - тот человек, который достоин его, который предназначен ему, с которым он проживёт счастливо свою жизнь. Но моя забота о нём в его болезни, моя поддержка, моё плечо и моя помощь убедили его окончательно в правильности уже совершённого когда-то выбора. Думаю, именно поэтому он и решил привести меня в свою жизнь в одностороннем порядке, невзирая на мои желания и мои принципы, на обстоятельства, на преграды. Ведь за счастье нужно бороться бесстрашно, не боясь потерять, оступиться, наделать ошибок … Ничто не падало ему в руки само, ни блага, ни удача, ни успех: он всего добивался своим упорством и трудом, но делал это легко, почти всегда …

Мы лежим в полумраке залитой лунным светом спальни, мы устали, мы занимались любовью, но всё ещё не можем оторваться друг от друга. Я провожу легонько пальцами по его руке от запястья до локтя, и ощущаю под ними десятки безжалостных порезов, в некоторых местах это даже не порезы, а сросшиеся клочья – так отчаянно он пытался лишить себя жизни. Он забирает руку и разворачивает её тыльной стороной к простыни, не хочет, чтобы я трогала его там, я знаю, ему стыдно и больно за это проявление слабости в минуту отчаяния, ведь мужчины так не поступают. Он хочет забыть об этом, но не я. Я буду помнить всегда, ведь это моя ошибка, это я довела его до исступления своей упорной обидой, своим стремлением всегда отвергать его. Имела ли я право так обижаться за ту боль, которую он причинил мне? Я не знаю и сейчас ответа на этот вопрос, но уверена в одном: он выбрал меня из трёх миллиардов женщин на планете, и моя миссия в этой моей жизни заботиться о нём, несмотря ни на что, оберегать его и любить. А я едва не убила его своей холодностью, своей отрешённостью, своим пренебрежением к его чувствам, к его душе, самой красивой на всей планете.

Birdy - 1901

Однажды, одна из моих студенток подошла ко мне и сказала:

-Вы, наверное, очень счастливая!

-Почему?

- У вас такой красивый муж!

Я засмеялась от такой прямоты и непосредственности этой неопытной девочки –первокурсницы, что у них в головах в этом возрасте: мальчишки - смелые, дерзкие, юные красавцы. Потом, подумав, я ответила ей:

-Ты знаешь, я действительно очень счастлива, но не потому, что он красивый. Внутри у него красоты гораздо больше, чем снаружи, и поверь, столько я не видела ни у кого. Главное то, насколько красива душа у твоего избранника!

И она тоже улыбнулась мне - я знаю, ей понравился мой ответ, и искренне надеюсь, что он поможет ей сделать свой единственный правильный жизненный выбор.

Если когда-то я и видела настоящую семью, такую, какую нарисовал мне Алекс однажды в Париже в прокуренной баловством комнате, то сейчас, в этот период нашей жизни это была именно она: безграничная любовь друг к другу, только поддержка и только забота, бесконечная нежность и настоящая гармония.

- Алекс я хочу с девочками с йоги развлечься в пятницу, решили устроить девичник в караоке – баре. Ты не против?

- Я? Нет! Только … я освободил вечер, думал, мы поужинаем где-нибудь вдвоём…

Поразмыслив несколько секунд, чего мне хочется больше: пьяного караоке с подругами или вечер с Алексом, я решила, что последнее определённо притягательнее, и ответила:

- Ладно, тогда я позвоню, предупрежу, чтобы на меня не рассчитывали …

-Нет-нет! - поспешно останавливает меня мой красивый муж, нежно трогая за запястье. - Ни в коем случае! Если договорилась – иди!

- Ты ради меня перенёс свои дела, я лучше побуду с тобой!

- Прости, что я так сказал! Сейчас подумал, у тебя и в самом деле почти нет друзей, всегда только мои… Я освобожу для нас другой вечер, а в этот поработаю дома. Иди! Обязательно иди! Развлечёшься, развеешься!

-Хорошо. Ты точно не обидишься?

-Нет! Что ты! Конечно, нет!

В субботу в пять я уезжаю из дома, за час добираюсь Сиэтла, и, причалив на пароме к берегу даунтауна, внезапно понимаю, как сильно хочу домой, к Алексу. Дети сегодня вместе с Эстелой уехали к Марии и заночуют там – мы могли бы побыть наедине, Алекс понял это, а я нет, и теперь он остался совершенно один дома. Теперь мой муж почти ни с кем, кроме Марка, не общается, единственная его постоянная компания – я и дети. Не выезжая с парома, оплачиваю обратный путь в кассе и плыву обратно. Дома я очутилась чуть позже семи, уже совершенно стемнело, похолодало, в воздухе пролетали вначале редкие, а затем и частые снежинки. Ветер кружил их вихрями, и в открытых витражах нашего дома это зрелище выглядело завораживающе сказочно.

Алекса я нашла в самом обычном для него месте – в холле второго этажа, рядом с кухней и столовой. Это одно из самых излюбленных им мест в доме, так как отсюда основная нижняя терраса видна как на ладони, здесь расположена гостиная, которую облюбовали дети, неподалёку кухня, где всегда пахнет готовящейся едой, а это и есть одна из составляющих домашнего уюта… И хотя у Алекса имеется шикарно оборудованный и удобный с любой точки зрения кабинет, работает он всегда в мягких диванах у стеклянной стены. Но сегодня он передвинул мебель, втиснув между диванов стол, приставил к нему кресло из своего кабинета и перетащил сюда свой компьютер и планшеты. Я вошла в холл очень тихо, буквально на цыпочках, знала, что он здесь, и надеялась напугать его. Это было нетрудно сделать: Алекс сидел, склонившись над своим столом, сосредоточенно вычерчивая контуры будущих зданий в главном своём чертёжном планшете, а если он был занят своим любимым делом, отдавался ему всегда целиком, не замечая ничего вокруг. Достаточно громкая, но спокойная музыка позволила мне подойти к нему незаметно сзади, и сделать то, что обычно делают люди тогда, когда подбираются тихо к тем, кого любят: я нежно закрыла Алексу глаза своими ладонями, но он не испугался, он улыбнулся. Это не была улыбка радости, вызванной неожиданностью моего появления, скорее это было наслаждение ожидаемым…

Oscar and the wolf - Lady Burn

- Я знал, что ты вернёшься… - сказал он тихо.

-Откуда?

- Чувствовал тебя…

От этого признания по моим венам словно разлился горячий мёд… Алекс накрыл мои руки своими, притянул к губам и стал целовать их нежно, мягко, затем сложил ладонями внутрь и прижался щекой, склонив при этом голову и закрыв глаза. Он нежничал, а я недоумевала, за что? За какие такие добрые дела и свершения он достался мне? Кто ещё может похвастать таким чудом - настолько нежным, мягким и чувственным супругом?

И вот я уже у мужа на коленях, он целует мою шею, затылок, висок, шепчет ласково в ухо:

- Как же хорошо, что ты всё-таки вернулась!

А я, приземлённое существо, думаю про себя: «Нормальные люди в такие моменты говорят обычно заветные, но такие простые три слова «Я люблю тебя!», но ты ведь никогда их не скажешь...». Отвечаю ему на нежности:

- Чем ты занят?

- Это будет дом, который мы подарим Алёше на 18-летие. Плавучий экодом на воде! И он будет суперкрут!

- На воде? А как он будет плавать?

- Такие дома плавают на бетонной подушке. Обычно делается бетонный каркас с полостью внутри, он погружается полностью в воду, но не тонет, принцип тот же, что и у обычного надувного круга, только вместо пластика – бетон.

- А почему у него крыша кривая?

- Не кривая, а эргономичная, она обеспечит нам максимально высокий потолок в спальне. Смотри, вот здесь на крыше будет растительный настил, газон фактически, он лучший тепло-изолянт, а вся остальная часть покроется солнечными батареями. Нижний этаж, по счёту он второй, зона свободной планировки. Здесь будет кухня, гостиная и столовая. Из столовой панорамное окно с видом на озеро, которое можно будет полностью убирать в летнее время, и делать из столовой террасу. На втором этаже большая спальня тоже с панорамным окном, ванная комната, душ и парилка.

- Боже мой, а парилка ему зачем?

- Как это зачем!? Для девочек!

Меня перекосило.

- Ой ну не делай такое лицо, что по-твоему лучше в отеле?

- А ты в отель девочек водил?

- Нет, у меня была студия в занудном кирпичном доме. Ты не отвлекайся, послушай и внеси коррективы. Ванну я задумал большой прямоугольной формы, которую выльют на заказ из белого бетона с вкраплениями мрамора и битого стекла – это выглядит очень здорово в реальности. Душевую выложим мелкой прямоугольной плиткой с сочетанием серого, тёмно зелёного и коричневого, вот смотри, есть образец, что скажешь?

- Скажу, что очень современно и уютно.

- Рад, что тебе нравится! – улыбается довольный. - Теперь смотри, в бетонной подушке обычно делается просто полость, но я задумал использовать её функционально как цокольный этаж: тут будет прачечная, котельная и кладовка. По-моему, очень удобно.

- Это уже для жены задумки, а не для девочек.

- Нет, когда он женится, мы другой дом ему подарим, побольше и на бренной земле. Для детей всё-таки озеро – это небезопасно. Может быть даже где-нибудь неподалёку от нас, если, конечно, твоя невестка согласится жить поблизости, - хитро ухмыляется.

- Думаешь, я буду плохой свекровью?

- Плохой точно нет, но вот строгой – это наверняка. Эх, несладко придётся бедной девочке!

- Да ну тебя! И сколько денег потянет этот дом?

- Какая разница сколько, это неважно.

- На самом деле, всё это очень важно. Зачем ему трудиться, стремиться к чему-то, если ты ему всё предоставляешь готовенькое, да ещё такого высокого класса. Дом-пентхаус, да ещё на воде, в муравейнике – Сиэтле, где яблоку негде упасть, у него будет панорамный вид на озеро!

- Я считаю, недвижимость родители если могут, то обязаны подарить, а остальное – усердие детей. А тем более, у таких родителей как мы, дети просто не имеют права жить в съёмных апартментах. У меня в голове не укладывается, я проектирую и строю людям дома, а ребёнок будет …

- Ладно, хорошо, я поняла. Ты прав. Ты всегда прав. За эти два часа, что я плавала до Сиэтла, я уже есть хочу, как голодный волк зимой. Что тебе Эстела приготовила?

- Ничего, я отпустил её пораньше с детьми. Совсем не подумал, что ты голодная можешь вернуться! – он занервничал, потому что вопрос моего своевременного питания был самым больным его вопросом ввиду моей худобы, которая, надо отдать должное, уже давно перестала бросаться в глаза - счастливая и сытая жизнь рядом с Алексом явно шла моей фигуре на пользу.

- Как это она посмела оставить тебя без еды?

- Я сам сказал ей ехать!

- Но у самой то голова на плечах должна быть! Если не успевала – сказала бы мне, я бы приготовила! Как так!? Все разъехались, а ты тут остался совершенно один, да ещё и голодный!

- Ну-ну, не злись! Сейчас пиццу закажем!

- Какая пицца!? Посмотри в окно! – а за окном началась настоящая пурга, и снег перестал таять на белом мраморе террасы, а уже полностью покрыл её нетолстым белым ковром.

- Правда, зима пришла! Пицца не поедет к нам… Но! Есть кусок кекса – Эстела отрезала от того, который увезла с детьми. Я накормлю тебя кексом и напою чаем!

- А я тебя чем накормлю?

- Ты знаешь, как кормить меня… - горячее дыхание обдаёт мою щёку своим поцелуем.

Но я не поддаюсь, я же приземлённая натура:

- Сейчас пойду на кухню готовить, как нормальная жена, - улыбаюсь ему, а он мне, мы словно играем в игру «Кто кого больше любит?» – Тебе чего хотелось бы?

- Мне бы хотелось взять тебя сейчас на руки и отнести в нашу постель …

-Алекс! На пустой желудок сексом занимаются только студенты, а мы с тобой давно уже вышли из этого шикарного возраста!

-Не сексом, а любовью, сколько повторять… - мягко и ласково негодует мой супруг, улыбается нежнейшей улыбкой и заглядывает мне в глаза, ищет в них чего-то …

- О! Я знаю! Приготовлю пиццу! Знаю рецепт, на который уйдёт не больше двадцати минут! Когда живёшь одна с тремя детьми и при этом работаешь, такие рецепты не просто выручают, они спасают порой! – я воодушевлённо выскальзываю из внезапно ослабших рук Алекса и направляюсь на кухню.

Flora Cash Nightmare

Лишь обернувшись, спустя мгновение, обнаруживаю на его лице мрачность и уже на пути к кухне ругаю себя за произнесённую, не подумав, фразу. После последних болезненных и максимально близко подошедших к трагическим событий Алекс стал ещё более раним: любое напоминание о плохом или потенциальная угроза нашему тихому миру повергали его в глубокое уныние, а порой даже в отчаяние. Мне было очень тяжело взаимодействовать с ним в такие моменты, ведь я – человек чёрствый и утешать не умею совершенно. Вот в это мгновение мне следовало бы бегом вернуться к нему, исцеловать всего, и сказать, что-то вроде «Как же хорошо, что теперь у меня есть ты!», но увы, это совершенно не в моём духе: я не умею нежничать, я могу приласкать и то тогда только, когда меня об этом попросят. К этому моменту я уже начинала понимать, что Алекс, будучи аномально нежным не только в своём отношении к близким, но и внутри себя, он, вероятнее всего, очень страдал от недостатка ласки с моей стороны. Думаю, он подсмотрел у детей, как работают нежность и ласка в моём специфическом случае:

- Лера, Лерочка – слышу его шёпот у своего уха, и чувствую, как сильные руки мягко заключают мой живот в кольцо нежности, - пойдём после ужина в ванну! Ты замёрзла, я согрею тебя!

- Хорошо, - отвечаю ему мягко и улыбаюсь, ведь муж мой явно пережил приступ мрачности и теперь снова в игривом настроении.

- Я бы хотел, чтоб ты помыла меня так, как когда я болел …- говорит он робко, и я догадываюсь, чего он хочет – это ласки, нежные поглаживания по его коже, поцелуи, блуждания моих пальцев в его прядях, касания наших тел кожей к коже, и всё это без малейшей сексуальной подоплёки – только ласки сами по себе, ради ласок и нежности, во имя выражения взаимной любви, о которой мы никогда не говорим…

- Хорошо, - отвечаю, - я помою тебя!

Потом мы пьём кофе с молоком и едим пиццу и всё это почему-то сидя на полу, скрестив ноги на белом пушистом ковре у рабочего стола Алекса. У него босые ноги, хотя сам он одет в сине-серую серебристую рубашку и джинсы, ведь сегодня пятница – день, когда в американских компаниях традиционно упраздняется дресс-код. Эти обнажённые ступни, скрещенные на полу, напоминают мне очень давно ушедшие пять дней из нашей юности, проведённые в Париже, и девушку с именем, как морской полудрагоценный камень, которая, сама того не зная, своим внезапно вспыхнувшим чувством совершенно искривила траекторию наших с Алексом судеб…

Мой муж смотрит на меня мягким, полным любви взглядом, улыбается и жуёт пиццу.

- Ты знаешь, очень вкусно для такого быстрого рецепта! – хвалит меня он.

- Я рада, что ты доволен! Завтра приготовлю тебе большой кусок мяса!

-Почему мяса? – смеётся он.

- Потому что мужчин надо кормить мясом, чтобы они хорошо работали.

- Разве я плохо работаю? – купает меня в своей улыбке, улыбаясь не только ртом, но и глазами.

-Ты работаешь замечательно, дорогой мой, но порядок - есть порядок! Мужчинам нужно готовить мясо. И побольше!

- Мне нравится, когда ты так говоришь!

-Как?

-Дорогой мой… Значит я тебе дорог?

-Конечно, дорог, но ты ведь и без слов прекрасно знаешь это!

- Знаю, но люблю слышать от тебя ласковые слова, которые так редки, что мне кажется иногда, ты не раздаёшь их бесплатно, а только за подвиги!

Мы смеёмся вместе, а муж мой, тем временем, меняет свою позицию с противоположной на более близкую ко мне. Я нарочно уселась напротив него, чтобы как минимум поесть спокойно самой, но главное накормить его, ведь, как я знала, если я буду рядом – он почти ничего не съест, будет гладить меня, обнимать целовать, всё, что угодно, но только не есть. Алекс вообще отличался отвратительным аппетитом, он ел всегда очень мало, и меня это удивляло, потому что тело его было невыразимо развито физически, он был скорее крупным мужчиной, нежели мелким. Но мне нравилось в нём то, что он не выглядел Стивеном Сигалом или Арнольдом Шварцнегром – он был существенно ниже и пропорционально своему росту уже, но в очертаниях собственного тела выглядел восхитительно крепко и развито, однако с определённой долей изящества.

Oscar & The Wolf - Where Are You

Алекс не сводит с меня глаз, не перестаёт улыбаться, его руки никогда не знают покоя, если я рядом, они либо держат мои ладони, либо гладят их, либо нежно обнимают мою талию, либо поглаживают мне спину, но никогда не совершают никаких сексуальных путешествий, если только мы не в душе или постели, и это опять безумно мне нравится в моём муже. Я знаю прекрасно, как велик соблазн для него как минимум положить свои руки мне на грудь, но он всегда сдерживает себя, контролирует – так научили его в детстве: быть сдержанным, воспитанным, тактичным, деликатным. Но его горячую природу не обманешь, и поэтому он часто, но мягко и робко, просит меня пойти с ним в постель, просит так, что я никогда не отказываю ему, даже если мне совсем не хочется или не можется.

Но это не про сегодня и не про сейчас: все утехи с водой я просто обожаю, словами не передать, сколько нежности выплёскивается из моего супруга в такие моменты. Ради них одних стоило приходить в этот мир, расти и учиться всему, чтобы потом однажды встретить Алекса и пережить радости бытия его любимой женщиной…

Мы нежимся в нашей огромной мраморной ванне-джакузи шестиугольной формы. Алекс выбрал её многие годы назад по итальянским каталогам, и приплыла она в Штаты из Турина специальным заказом, ведь уже тогда в своём воображении он рисовал картины своей счастливой семейной жизни со мной, не жалел денег, времени и других ресурсов, создавая для нас и наших детей этот грандиозный и лучший во всех отношениях дом…

Алекс просил помыть его, и я с наслаждением выполняю его просьбу: мои ладони ласково и нежно скользят по волнам его крепких, здоровых мышц, по его могучим плечам, широкой груди, где я с особым наслаждением ощущаю под кончиками своих пальцев невыразимо сексуальные упрямые короткие волосы… Я обвожу намыленными руками его изящные ягодицы, бёдра, колени, ступни, и лишь в самом конце возвращаюсь к обожаемому мной животу – этому участку уделяю особое внимание, и в этом фрагменте ритуала омовения мужа удовольствия больше для меня, нежели для него. Не выдерживаю натиска влечения, ложусь на его широкую грудь, прижимаюсь к ней своей обнажённой грудью, испытывая при этом невыразимое наслаждение, кладу голову на его плечо, целую его в шею и, очевидно, всё порчу этим, поскольку Алексу уже не до расплавленного неженья под моими ласковыми ладонями: он распахивает потемневшие глаза, и я шёпотом останавливаю его:

- Ещё голова! Голову не помыли! - и он сразу же сдаётся, покорно закрывая глаза обратно и расплываясь в сладкой улыбке, ведь голова и волосы - это самое его любимое место для ласк, и мне известно об этом, ещё со времён холодного февральского Парижа…

И я начинаю этот священный ритуал – опускаю его голову ниже к воде и поливаю волосы руками, смачивая их, затем сажусь на его бёдра, обнаруживая, что он уже в нетерпении, и начинаю, как всегда, с висков: нежно касаюсь их и провожу раскрытыми пальцами дорожки, нежно скользя по коже и соединяя пальцы на затылке, подразнивая его самое эрогенное место. Затем поднимаюсь выше, начиная со лба повторяю те же движения, медленно, иногда возвращаюсь, распределяя волосы на пряди ровнее, и муж мой уже мурлычет, в ожидании самого сладкого. Я глажу его по волосам, и он знает, что ещё немного и будет десерт, и я подаю его: мои пальцы, обезумевшие в своей нежности, ласкают его затылок, спускаясь к шее и вновь возвращаясь, разглаживают его локоны и слегка тянут их, пропуская между пальцев. В этот момент руки Алекса перестают слушаться его благопристойные приказы и ложатся мне на талию, по бокам, туда, где как он уже знает, расположены мои «особые зоны».

Woodkid - Boat Song

У моего мужа волосы всегда слегка отросшие, хоть и стрижётся он теперь чаще, чем в молодости, и вот за эти отросшие пряди на его затылке можно как следует ухватиться и тянуть сперва легонько, потом сильнее, пока он не зайдётся в оргазме… Но это удовольствие мы оставим ему для постели, поэтому здесь, в ванной, я ограничиваюсь лишь массажем и намёками на потягивание, расчёсывая его вьющиеся шёлковые волосы своими пальцами. Но и этих моих действий более, чем достаточно, мой возбуждённый Алекс не знает, чего ему хочется больше ласк, или секса, и последнее всегда одерживает верх, поэтому, его руки уже касаются моей груди, но так нежно и едва дотрагиваясь, что мне тут же хочется большего, а это уже означает, что процесс запущен. Карие глаза приоткрываются, следя за моей реакцией, и видимо, удовлетворившись ею, раскрываются больше, губы меняют улыбку наслаждения на улыбку вожделения, и он поднимается, ловко и с чувством заключая меня в объятия, его губы уже страстно ласкают мои плечи и шею, и я понимаю, что с купанием однозначно покончено, и моего разгорячённого льва уже не остановит ни что…

Мы занимаемся любовью в ванной, затем в постели, затем, поужинав во второй раз в три часа ночи, прямо на полу в холле, на белоснежном пушистом ковре… Вообще в нашем доме уже не осталось мест, где бы мы не делали этого. Именно поэтому Алекс так любит субботы и те редкие вечера и ночи, когда дети уезжают к Марии, и мы остаёмся совершенно одни. Как я уже говорила, мне достался редчайший экземпляр: горячий, ненасытный, искусный, но при этом невероятно нежный и деликатный.

Лежа в его объятиях, укутанная его любовью и нежностью, я изо всех сил гоню мысль о том, как буду жить тогда, когда всё это закончится, ведь что-то внутри меня неустанно шепчет, что не смогу я и впредь всегда оставлять с носом старуху с косой, что однажды я опоздаю, или не во время соображу, или просто отвлекусь на что-то и не почувствую того, что до сих пор мистически счастливым образом могла предвидеть… Как же он дорог мне, как бесконечно любим, как неразрывно связан со мной этот необычный человек, этот невероятный мужчина, мой Алекс…

Нежность теперь живёт повсюду в нашем доме, но больше всего её, конечно в спальне. Столько, сколько сейчас, её не было никогда – ни в глупой и жестокой юности, ни в самом начале нашего безумного брака, где нежность была, но больше было всё же страсти и бурного секса, ни в пору нашего воссоединения, где Алекс чаще бывал строг, нежели нежен, но и нежен тоже был. Но сейчас нежность – это единственный и уникальный способ его общения со мной и девочками, только с Алёшей он по-мужски серьёзен, но всегда добр, и всегда доступен. Его доступность для нас удивляет меня больше всего – многие и многие финансовые и другие важные вопросы остаются нерешёнными, встречи не проведёнными, ведь рабочий день Алекса гораздо короче бесконечного потока дел и людей, жаждущих беседы с ним. Но Алекс всегда в пять часов дома и может несколько часов играть с пришедшим в гости Алёшей в шахматы, с Соней и Лурдес в их не слишком увлекательные для него девчачьи игры. Но если сложить всё то время, которое уходит у него на меня, на длительные неженья в ванной или постели, на наши чаепития и любования закатами из витражей нашего стеклянного дома, на наши бесчисленные совместные ужины в даунтауне, прогулки, беседы или просто молчания в объятиях друг друга, то можно было бы без сомнения вести ещё один такой же полноценный бизнес как тот, который у Алекса уже есть. Однажды я осмелилась спросить его, откуда такая роскошь в виде неограниченно свободного времени, ведь раньше мы его практически не видели из-за работы, и он ответил:

- Я понял однажды, что всего не успеть, всех дел не переделать никогда, это бесконечный поток, в нём теряешься и не успеваешь, забываешь просто жить. А это не правильно.

В другой раз, когда он неотрывно по своему обыкновению следил за тем, как я мою, сушу, затем укладываю свои волосы, я спросила, не надоело ли ему смотреть на меня и мои тривиальные шевеления, он выдал то, что меня задело:

- Я стараюсь максимально насладиться этими моментами, когда мы вместе, ведь я знаю теперь, что это подарок, и не хочу потом жалеть, что потратил эти самые ценные в моей жизни мгновения на что-то другое…

Другое - это всегда раньше была работа, и если он был дома, то фактически жил в своём планшете, перманентно поддерживая связь с директорами направлений и президентами своих дочерних компаний. В этот период нашей жизни планшета становилось всё меньше, а вечера постепенно освободились почти все для нас, для меня и для детей. Анабель бывала у нас так часто, что практически жила с нами, и мы, все четверо женщин, нежно любили единственного принадлежавшего нам мужчину – Алекса, ведь Алёша давно уже жил отдельно и навещал своё бывшее семейство лишь изредка.

Но главное не это, а то, что Алекс, как и я, ожидал конца, конца «нас», и это была заноза, которая жутковато ныла внутри. Я пыталась всегда успокоить себя, проговаривая, что я накручиваю себя, что никто не знает, что нас ждёт впереди, и что обычная жизнь до самой старости – самый вероятный вариант развития событий. Но после той мысли Алекса я поняла, что шансов на это у нас нет – беды будут происходить одна за другой пока, в конце концов, одного из нас не станет, и, скорее всего, это будет Алекс – слишком идеален и сладок этот мужчина, он словно воплощение всех самых сокровенных женских мечтаний, он – сборный образ лучшего из лучших мужчин, чтобы просто жить и доставлять своей жизнью удовольствие только мне одной…

Peter Bradley Adams - Be Still my Heart

Я заново вернулась к мысли родить Алексу сына. И поскольку мой муж, считавший беременность слишком опасной для моих почек, был категорически против, мне пришлось пойти на обман. Не стану описывать интимных подробностей этой аферы, но она удалась мне с блеском.

Мне 38 лет и я снова беременна. В последний раз. Алекс в бешенстве, ужасе, страхе и негодовании. Он зол на меня очень, но не говорит ни слова, не может, так как на мне печать беременной неприкосновенности. Мы консультируемся у Тони, Карлоса и лучших гинекологов в США, все они убедительно вещают в уши моего мужа о том, что риск есть, но американская медицина сможет надёжно держать его под контролем. И он успокаивается, и снова я в мягком, нежном облаке его заботы. Про этот огроменный бонус я и забыла, так давно это было, мои предыдущие роды … Так много времени прошло с той поры, столько событий произошло!

Но теперь Алекс другой, по-особенному сдержанный, спокойный, мудрый и взрослый. Часами он читает выкладки в сети о возможных патологиях в беременности и родах у поздно рожающих женщин. Это уже маразм полный, и я регулярно пытаюсь донести это до его сознания, но он не слушает, упорно изучает теорию и клинические случаи. Невольно вспоминаю, как он укрощал испанскую яхту Aquillo, и понимаю, что это бесполезно. С другой стороны, неплохо, если кроме американской медицины ещё и мой муж будет держать мою беременность под личным контролем.

Приближается День Рождения Алекса, ему исполнится 40 лет. Я предлагаю ему закатить грандиозную вечеринку дома или в ресторане, позвать всех его друзей, но он не хочет этого. Вообще он изменился очень, в последнее время у него появилась непреодолимая тяга к уединению от всех людей вообще, кроме нас, его семьи. Оказалось, его работа вполне может существовать и в строго отделённое на неё время, поэтому в девять он ещё дома, а в пять уже дома. Все выходные он тоже дома, и нам даже не пришлось ни о чём договариваться.

Алекс проводит много времени с детьми, очень много. Я вижу, что он спокоен, даже умиротворён. В нём нет ни безудержного счастья, ни бурлящих эмоций и страсти, как это было тогда, когда мы познакомились и когда только начали жить в браке, ни грусти и страха, как это было во всё последующее время. К нам почти никогда не приходят гости, за исключением Марка и ещё Марии и её детей. Мы стали жить тесно, узко, но от этого тепло, которое мы излучали, не растворялось больше в холодном воздухе без конца открывающихся дверей, а сохранялось внутри, и потому наш дом наполнился, наконец, уютом семейности…

Алекс хотел отпраздновать свой День Рождения только с нами. С нами, это со мной, всеми нашими детьми, Марком и его женой, и своей сестрой Марией, с которой теперь мы виделись намного чаще, как я всегда и желала. И никого из бывших друзей и знакомых, партнёров, прихлебателей, улыбателей и прочей рати. И это действительно был лучший его День Рождения, на каких мне довелось побывать. Мы обедали в ресторане на побережье в живописном и спокойном месте, тихом и элегантном. Взрослые дети бесконечным потоком, перебивая друг друга, рассказывали свои смешные, иногда непутёвые школьные истории, и мы все, без исключения, заливались смехом, в особенности, от действительно искромётных шуток старшего сына Марии Эндрю и моего Алексея, которого все здесь почему-то звали Алексом …

Тот День Рождения был по настоящему наполнен теплотой и душевностью, искренней любовью всех приглашённых друг к другу. Я видела, как сияет Алекс, он был счастлив, по-настоящему, не временно, а как-то по-особенному глубоко, казалось, все страхи наконец отпустили его, и он полностью отдался жизни, именно ею он и был теперь наполнен. Этого он и хотел всегда: семьи большой, дружной, тёплой, искренней, где все любят друг друга, берегут и заботятся так, как это было в его семье, той, которой он так рано лишился…

Когда настала моя очередь поднять бокал за здоровье моего супруга, я выбросила из головы заранее подготовленный лиричный и неизменно умный тост и ласково, душевно произнесла, глядя ему в глаза:

- Алекс, я желаю тебе долгих лет, наполненных счастьем рядом с твоими близкими. Я хочу, чтобы все демоны отстранились от тебя и больше никогда не касались, ни свои, ни чужие, чтобы все беды обходили тебя стороной, чтобы дали тебе насладиться сполна тем, чего ты всегда хотел, и что теперь есть у тебя. А мы, твоя семья, обещаем быть рядом, оберегать и любить тебя всегда, чтобы ни произошло!

Алекс, как всегда, не отрывал своих глаз от моих, он понял каждое моё слово, и я знаю, это было именно то, что он и хотел услышать.

Спустя два дня на УЗИ мы выяснили, что беременность протекает отлично, и что мы ждём мальчика. Я была довольна и горда собой: рожать детей, пожалуй, получалось у меня лучше всего.

Greg Laswell - Comes and Goes

В конце ноября выдался аномально тёплый для этого времени день, термометр показывал 19 градусов тепла и мы выползли на нашу террасу, погреться в лучах самого распоследнего в этом году тепла. Детей не было, сегодня суббота и они на кружках, в секциях, на развлечениях. У нас работают две няни, потому что мою беременность берегут с особым трепетом и потому, что суббота это тот день, который мы с Алексом проводим целиком наедине, вдвоём. В этот день даже у Эстелы выходной, и поэтому Алекс сам готовит на кухне мне завтрак, обед и ужин, не подпуская меня ни к плите, потому что она излучает какие-то волны, ни к компьютеру, по той же причине, ни к готовке, чтобы у меня не дай Бог снова не опустились почки.

Сейчас около часа дня и Алекс, до этого нежащийся под лучами солнца вместе со мной на нашем двойном шезлонге, нехотя говорит:

- Пойду приготовлю нам чего-нибудь. Вам двоим пора обедать, - он ласково целует меня в живот и поднимается, но ему так не хочется уходить, я вижу это и говорю:

- Я ещё не голодна, полежи ещё, и там в холодильнике Эстела оставила что-то в ванночках, просто разогреем и всё.

Алекс долго держит руку на моём животе, пытаясь почувствовать одно из первых шевелений ребёнка, которые я вот уже два дня как ощущаю, но ему это, конечно же, не удаётся, потом говорит:

- В твоём положении нужно питаться только свежими продуктами. Так что я пойду сейчас и приготовлю. Лучше помоги мне и скажи, чего ты хочешь?

- Жареной картошки.

-Так, опять. Список! Список дозволенных продуктов, не забываем и придерживаемся его!

- Хорошо, тогда выбери сам, оно всё равно всё одинаковое на вкус, - говорю я, огорчённая, но не слишком сильно, ведь токсикоз и диета ничто в сравнении с теми бедами и испытаниями, через которые мне уже довелось пройти в жизни.

Алекс встаёт, целует меня в лоб и уходит, потом возвращается с пледом, потому что набежали редкие облака, укрывает меня им, добросовестно проверив, нигде ли не поддувает, и потом долго ещё не может подняться, никак не хочется ему уходить, хотя ещё почти вся суббота впереди только для нас двоих. Но потом делает над собой усилие, встаёт и снова уходит, поцеловав напоследок, но в этот раз в губы.

Lorn - Acid Rain (Official Music Video)

Я закрываю глаза, хочу подремать, пока его нет. В беременном состоянии я почти всегда хочу спать, и сплю, много сплю. Сквозь дрёму слышу негромкие шаги, думаю: Алекс вернулся, опять хочет поцеловать меня, или забыл что-то, но обнаруживаю прямо перед собой давно забытую няню Кристину. Она одета в стиле киношного спецагента, хотя чёрное треко странновато смотрится на её изрядно «оформленной фигуре».

- Знаешь, что я больше всего ненавижу в жизни?

-Что же это?

-Таких, как ты! Людей, которым блага сыплются на голову как из рога изобилия, которым всё в жизни преподносится на блюдечке, которые получают то, чего не могут получить усердные другие, не приложив к этому даже минимум усилий! Таких же как ты счастливчиков, холодных, беспечных, для которых человек ничтожен словно мусор, от которого легко можно «избавиться», растерев его чувства как недокуренную сигарету об асфальт!

Я не успела даже осознать смысла этой тирады, которая в момент своего звучания мгновенно зародила массу вопросов в моей голове. Вместо времени на обработку информации я получила острую боль в животе, потом ещё раз, и ещё, и ещё. Эта боль заполонила мой разум, переполнила его и вытеснила сознание практически мгновенно.