Глава 19 · Пахнет чернилами

Эгль имел серьезный резон не оставлять воспитанницу наедине с «серым осьминогом» – Предначертание.

По жестокой насмешке судьбы Ассоль Лонгрен и Артур Грэй оказались предначертанными друг другу. И он, Эгль, сам немало способствовал тому, чтобы предопределение свершилось.

Двенадцать лет назад он нашел на полке в библиотеке, которой заведовал, сколько себя помнил, феерию с красивым названием «Алые паруса» и прочел ее. Там рассказывалось о девочке по имени Ассоль. К ней приплыл принц на корабле с алыми парусами. И они были очень счастливы вместе. Эглю понравилась та сказка, и подумалось тогда: если это предначертание, то какое же замечательное! И очень захотелось увидеть, как вершится написанное в жизни. Только Эгль забыл в тот момент главное: вселенная ловит желания библиотекарей и спешит воплотить их.

…Однажды, возвращаясь с почты, где забрал партию новых книг, Эгль услышал, как один рыбак окликает свою малолетнюю дочь:

– Иди сюда, Ассоль. Скорее! Смотри, что сделал твой папа!

Мужчина протянул ребенку удивительно точно сработанную модель яхты – белоснежной, с алыми парусами.

Эгль замер тогда, глядя на идиллическую картину детской радости. И понял, что ему довелось воочию лицезреть, как – будто раскручиваются витки спирали – начинает исполняться Предначертанное. Так уж устроен этот мир: если имена реальных людей совпадут с именами персонажей какой-либо книги – то есть будут записаны чернилами вечности, – то с теми людьми обязательно повторится описанное в произведении. Потому что не все писатели даром марали бумагу, случались среди них настоящие Слышащие. Они улавливали шепот Скрижалей Предначертания и переплавляли то знание в свои истории. Вот и история Ассоль оказалось такой – ведь книга о ней уже была написана.

Малышка весело хохотала, любуясь краснопарусной яхтой, и целовала отца. А рыбак выглядел счастливейшим из смертных.

В тот же день Эгль разузнал все о семье Лонгрен, состоявшей из рыбака, его жены-белошвейки Мэри и их милой дочурки, той самой девочки со сказочным именем Ассоль. А потом в лесу встретил и ее саму, рассказав малышке о предначертанном. Конечно же, девчушка легко поверила ему: дети охотно верят в чудеса, потому что знают, что многие из них – правда, которую забыли взрослые. Да и как было не поверить, если он вышел к ней из книги сказок. Библиотекари умеют ходить по Межстрочью. Книгу со сказками Эгль всегда носил с собой, уменьшая или увеличивая ее в зависимости от ситуации. В этом тоже крылась сила библиотекаря.

Но он узнал, что в тот день случилась с семьей Лонгренов большая беда – пропала прекрасная Мэри. И сколько дочь ни плакала и ни звала маму, та не вернулась назад.

Так и стали жить они вдвоем – отец и дочь.

Эгль заметил, что Лонгрены в Каперне изгои. Удалось ему даже разузнать причину такого их положения – между Лонгреном и трактирщиком Меннерсом-старшим произошла какая-то темная и неприятная история, в результате которой последний помер, а за первым закрепилась дурная слава убийцы и человека, продавшего душу дьяволу. Говаривали, встала между ними женщина, жена Лонгрена, но вот что именно произошло, никто не знал.

Однако же никто не щадил и маленькую Ассоль, перекладывая на нее вину отца. Ровесники даже прозвали ее «висельницей» и не принимали в свои игры. Девочка подрастала, и Эгль все чаще заставал малышку в слезах.

Девочке исполнилось восемь. Она все больше дичала и уходила в себя. Стараниями нескольких доброхотов ее выгнали из местной школы, и Ассоль грозило вырасти безграмотной и неразвитой.

А Лонгрен все чаще убегал от проблем в общество кружки и вовсе забросил заниматься дочерью.

Ассоль росла, предоставленная сама себе.

Вернее, ему, Эглю. Ведь если Ассоль не посещала школу, то из библиотеки ее было не выманить. Она читала много и охотно, все подряд, из-за чего волшебные истории в ее светлой головке путались с подлинными, вымысел сливался с реальностью. Впрочем, ему ли, библиотекарю, не знать, что все так и есть. Наш мир – это просто книга, Скрижаль Предначертанного. Не зря же говорят: что написано пером – не вырубишь топором.

Книжная девочка Ассоль росла романтичной, нежной и доброй. Книги хорошо научили ее отличать добро от зла. И ей совсем не хотелось творить последнее…

– Если когда-то обо мне напишут книгу, – мечтательно говорила Ассоль, сидя с очередной историей на коленях у печки в библиотеке, – то пусть я буду положительным персонажем. Только хорошей. И никакой больше! – И глазенки ее светились уверенностью и счастьем.

В такие моменты Эгль готов был расцеловать мироздание за его придумку с предначертанием. Ведь такая чудесная девочка, какой росла его Ассоль, достойна только самого лучшего, и хорошо, что судьба уготовила ей именно тот сценарий, который написан в книге…

– Ну-ну! – услышал он как-то над ухом, когда вслух высказывал свои измышления. – А поправку на форс-мажор кто делать будет? Предначертанное – не аксиома, а лишь одна из вероятностей…

– Флоранс! – воскликнул Эгль, поняв, что к нему на огонек залетела старая знакомая – книжная фея.

Та дала круг по залу библиотеки, пропетляла между стеллажами и наконец спикировала на стол, усевшись на стопку книг. Закинула ногу за ногу, обхватила коленку ладошками и чуть склонила голову, рассматривая человека перед собой.

– Да-да, – чуть ворчливо отозвалась она, – я уже триста лет как Флоранс. Тебе ли не знать, друг мой?

– Разве я могу спрашивать столь прекрасную особу о возрасте? – показательно расшаркался библиотекарь.

– Перестань. – Она махнула крохотной ладошкой. – Все ты можешь. Знаешь и сам.

Эгль знал, поэтому и сказал:

– Но ты ведь явилась сюда не для того, чтобы вести светские разговоры?

Фея щелкнула пальцами:

– Верно. Меня привлек запах Предначертанного. Ты же знаешь, для нас, книжных фей, он как дурман. – Ее черно-сиреневые крылышки с яркими белыми пятнами затрепетали, а заколка в виде пера с капелькой чернил на конце задрожала. В отблесках свечей темно-фиолетовые волосы феи казались охваченными пламенем, будто она и впрямь горела от восторга. – Так вот, значит, – продолжала крылатая гостья Эгля, – прилетаю я и что вижу? Мой друг, многоопытный библиотекарь, рассуждает о том, что Предначертание сбывается слово в слово. Ну что за абсурд!

– Разве это не так? – удивился библиотекарь.

– А ты у своих спроси, у тех, кто уже был свидетелем исполнившегося Предначертания. – Флоранс буквально из воздуха вытащила свиток с именами и швырнула ему на стол. – Напиши им письма, они тебе расскажут…

– А ты… – Договорить он не успел – Флоранс исчезла так же внезапно, как и появилась.

Эгль вздохнул и тут же уселся за письма.

И через какое-то время со всех концов земли стали приходить ответы от коллег-библиотекарей. И то, что они рассказывали о предначертанных парах, скорее пугало, чем радовало. Судьба, как и говорила Флоранс, вносила свои коррективы, и порой весьма существенные. Золушка вонзала нож в сердце Принца, оказавшегося узурпатором и насильником, Изольда изменяла Тристану в каждой таверне, а Джульетта все-таки вышла за Ромео и превратилась в сварливую злую бабу, которая активно портила мужу жизнь. В общем, хорошего и романтичного на самом деле было мало. Эглю так и не удалось найти ни одну счастливую пару из предначертанных.

Но даже это не самое страшное. Куда хуже было то, что Предначертанию нельзя сопротивляться. И где бы ни родились предначертанные, хоть на разных полюсах земли, они непременно должны были встретиться, сойтись, столкнуться. Избежать этой встречи было невозможно. Однако настоящая паника накатила на Эгля, когда в Лиссе он случайно познакомился с парой предначертанных. Мужчина, как узнал потом, принадлежал к неким «Серым осьминогам». А женщина, его жена… Ее просто не было. Эгль увидел лишь оболочку с погасшими глазами. Она двигалась, что-то даже говорила, но в ней не промелькивало и искорки жизни. Ничего более ужасающего, чем эта пустая и омертвевшая прекрасная молодая женщина, он никогда еще не встречал. Тогда же он разузнал и про свойство «осьминогов» очаровывать, притягивать, заманивать в свои сети, как паук незадачливую мушку. И так же, по-паучьи, высасывать жизненные соки, пить душу, поглощать мечты, пока не оставалась лишь обертка, фантик от прежней жизнерадостной красавицы. Но во сто крат хуже приходилось истинным парам «осьминогов». У этих несчастных просто не оставалось выбора: с одной стороны, предначертание, с другой, магнетизм самого «суженого» неуклонно влекли девушку в гибельную бездну.

И тем не менее Эгль продолжал тешить себя надеждой, что в случае с Ассоль все будет по-другому. На долю малышки и так с лихвой выпало испытаний. Еще и он подбавил страданий, когда Ассоль, уверовав в преподнесенную им сказку, стала каждый день бегать на морской берег и ждать принца.

Непосредственная и по-детски наивная, она сама выболтала, кого ждет каждый день, от рассвета до заката вглядываясь в горизонт. И дала капернцам еще один повод для постоянных насмешек.

Нет-нет, уверял себя Эгль, только не моя Ассоль. Девочка честно отработала у вселенной свое счастье.

Но так было ровно до того дня, пока библиотекарь не узнал, кто именно той дождливой ночью явился в Каперну.

В его голове упала и разлетелась на мелкие осколки хрустальная мечта. Ведь он сам накаркал, предрек, толкнул… И теперь… ему оставалось лишь наблюдать, как щупальца спрута обовьют хрупкую фигурку Ассоль и утянут в бездну. Ведь монстр уже наверняка проснулся и радостно урчит, чуя сладостную добычу.

А Ассоль? Бедняжка Ассоль словно мотылек на огонь ринется на верную гибель – к Артуру Грэю. И уж, конечно, этот мерзавец не откажется попировать ее чистой и светлой душой, ее радужными фантазиями, оставив после себя лишь безжизненную оболочку.

Эглю казалось, он видит самодовольную ухмылку судьбы: что, выдал замуж за принца свою девочку?

И старику хотелось выть, упав на колени и схватив себя за волосы.

Его раздирало отчаяние от того, что он не знал, как спасти единственное драгоценное для него создание.

…Возвращаясь домой из той бухты, он клял себя последними словами, что послушал Ассоль и ушел. Его присутствие пусть и раздражало «осьминога», но зато хоть как-то обезопасило бы воспитанницу. Вряд ли «моллюск» начал бы пускать в ход свои чары, когда поблизости есть наблюдатель. А вот заполучив Ассоль в полную свою власть, мог сделать что угодно.

Эгль спрятался под скалой и истово молился всем силам, какие только знал, прося сохранить и защитить бедную девочку.

И лишь когда тоненькая фигурка воспитанницы, живой и к тому же улыбающейся, промелькнула мимо, он немного успокоился.

Все-таки где-то там, за безупречной лазурью, за белой ватой облаков у Ассоль имелись добрые покровители, и они отвели беду и в этот раз…