Глава 27 · Алая

Она проснулась взволнованной. Сердце колотилось, будто накануне важного события. Впрочем, так оно и было. Сегодня ей предстояло пойти на танцевальный вечер и встретиться там с судьбой. Это будоражило, заставляя, с одной стороны, радоваться, а с другой – переживать. А понравится ли она? Ведь тогда, в порту, капитан того чудесного судна просто прошел мимо нее, хоть и был совершенно такой.

Но если Грэй мог издеваться над ней, убеждая пойти на танцы и поговорить с капитаном, чтобы потом посмеяться над ней, то это Эглю зачем? Поэтому к его совету сходить на танцевальный вечер стоило прислушаться.

В ее голове все еще звучала та музыка из сна, яркая и страстная. Но Ассоль никогда бы не решилась повторить па, которые видела ночью. Нет-нет, такие танцы нельзя исполнять на людях. Только вдвоем, слишком уж они откровенны и интимны. От одного лишь воспоминания пламенели щеки и становилось нестерпимо жарко в груди.

Поэтому, скользя по жилищу, она напевала под нос веселую и милую матросскую песенку, которой ее когда-то научил отец, и приплясывала в такт.

Словом, Ассоль ждала сегодняшний вечер, ждала и боялась его. Она старалась занять себя множеством разных мелких дел, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящих танцах. Она затеяла уборку в своем убогом жилище – вытирала пыль, подметала полы, мыла лестницу и окна. Конечно же, приготовила еду, чтобы Эгль, который вызвался посидеть с Лонгреном, пока она будет на вечере, мог накормить отца. Теперь благодаря заботе доброжелателя Ассоль могла сделать несколько вкуснейших блюд: и кашу, и салат, и суп…

Пением она заглушала в себе раздумья о Нем, ее капитане, мужчине из мечты. О ее предначертанном. Как там сказал Эгль: присмотрись? О да! Она будет смотреть! До бесконечности! Не отрывая глаз!

Эти размышления тоже рождали волнение, но иного толка. То, которое предшествует первому признанию. Первому поцелую. То, что заставляет летать по комнате, кружиться и напевать. Ликующая, нарядная, алая радость наполняла ее сердце в такие мгновения. Вырывалась из нее смехом и бессмысленными, но счастливыми вскриками… Так кричат чайки, когда восхищение бескрайностью моря не вмещается в их птичьи сердца.

Ассоль представляла, как он подойдет, как пригласит, что скажет. Ах! Нужно будет что-то ответить. Сможет ли она? Ведь все будут смотреть на них, шушукаться, обсуждать. Но разве ей будет до этого дело, когда в ее глазах загорятся звезды, чтобы сиять только для него?

А их танец? Они будут буквально парить над площадью. Она – в пламенеюще-красном. А он? Как будет выглядеть ее капитан? Почему его образ, столько раз виденный во снах, сейчас расплывался, утекал, шел зыбью? И, словно щупальце осьминога, ее цепляло и утаскивало к себе вчерашнее сновидение. В нем она не видела, с кем танцует, только чувствовала – его силу, его власть, его страсть. Она горела вместе с ним.

Ближе к вечеру явился Эгль. В руках у него была странная шкатулка, и он заметно нервничал. Вместе они поднялись в комнату Ассоль, и старик проговорил, усаживая ее на табурет перед зеркалом:

– У меня тоже для тебя подарок, малышка.

Эгль открыл шкатулку, и взору девушки явились баночки и флакончики: в одних искрилась радуга, в других переливался перламутр, в третьих поблескивала душистая жидкость.

– Что это? – ахнула Ассоль.

– Косметика. От слова «космос, порядок». В ней – пыльца и слезы фей. Тронь лицо вон той кистью, – он кивнул на набор кисточек, лежавший возле склянок, – и гармония самого мироздания снизойдет на твои черты.

Он лукаво улыбался, а в глазах его прыгали чертики.

– Откуда это у тебя? – удивилась Ассоль.

– Я же тебе уже говорил: у библиотекарей свои секреты. Просто приводи себя в порядок.

Он чмокнул девушку в макушку и вышел. Дальше начиналось чисто женское таинство преображения, при котором нет места мужчине.

Ассоль обмакнула кисточку в радугу и провела по ресницам – они загнулись, распушились, удлинились. Коснулась перламутром век, и те покрылись томным блеском. Губы стали ярче и соблазнительнее, глаза выразительнее, а по щекам разлился нежный румянец. В довершение она обрызгала себя искристой душистой жидкостью, и ей показалось, что цветущий луг легким платком окутал ее. Потом Ассоль нарядилась, осмотрела себя и не узнала. Из зеркала на нее смотрела прекрасная юная фея.

Девушка закружилась, разбросав вокруг себя яркие всполохи алого – то взвился подол платья, – засмеялась и легко спорхнула вниз, где ее ждал Эгль.

– Сегодня ты произведешь фурор, помяни мое слово!

Но на этом подарки Эгля не закончились – у последней ступени лестницы, что сбегала от маяка к дороге, ее ждал наемный экипаж.

Забравшись в него, Ассоль почувствовала себя по-настоящему взрослой. Она видела, как в таких экипажах ехали в ратушу на выпускной бал ее несостоявшиеся одноклассницы. То был единственный случай, когда она завидовала им. Теперь и она сможет проехать в экипаже. Но вот увозил он Ассоль не только на бал, но и на встречу с судьбой.

Площадь была украшена гирляндами фонариков, венками и лентами, громко играла музыка, лихо отплясывали пары. Кругом было множество нарядных людей. Казалось, самый последний бедняк ради сегодняшнего вечера надел все лучшее и вышел на улицу. Такой нарядной Каперна бывала только в дни именин короля или королевы.

На небольшой подиум, сооруженный на крыльце ратуши, где сейчас располагался оркестр, взошел старейшина. Он вскинул вверх руку, важно выпятил живот и произнес:

– Досточтимые жители Каперны! Страх и ужас поползли по нашему селению в последние дни. Но мы должны показать, что так просто нас не возьмешь! Что сердца наши из камня и не дрогнут! А значит, сегодня, друзья, мы повеселимся на славу, затанцуем, так сказать, всякие страхи. Пусть все чудовища мира боятся нашего задора!

Грянула музыка, старейшина подхватил стоявшую ближе всех к нему девицу и лихо пустился в пляс, наглядно демонстрируя, что немалые габариты не помеха для веселого времяпрепровождения. Девушка повизгивала, взбивала каблучками пыль и умудрялась строить глазки своему партнеру по танцам.

Вскоре к ним присоединились и другие пары.

Площадь наполнилась топотом и смехом.

Но Ассоль не интересовал никто, она напряженно вглядывалась в фигуры и лица, ища Его. Сейчас она отлично вспомнила облик капитана того корабля, который, благодаря шутке заката, вошел в порт Каперны под алыми парусами. И, поднимаясь на цыпочки, девушка высматривала мужчину всюду, ловила похожие очертания, уже готовясь сорваться и бежать. Но всякий раз осаживала себя – так не годится. Она не должна показывать свое нетерпение.

– Вы только посмотрите, кто у нас тут! – раздался за спиной ехидный голосок.

Ассоль резко обернулась, мазнув по воздуху усыпанной блестками прядкой, и столкнулась нос к носу со своими давешними базарными обидчицами.

Девицы, и сами-то одетые до неприличия откровенно, осмотрели наряд Ассоль с явным осуждением.

– А разоделась-то как! Эй, дуреха, зачем нацепила эти тряпки? Принцы от такой дешевки за горизонт уплывут! – заявила одна, дернув волан, извивавшийся вокруг нежных плеч Ассоль.

Другая рассмеялась и сказала:

– Подруга, а разве ты видишь здесь принцев? Неужто они выстроились в очередь? – Девушка стала выглядывать из-под руки. – Хочу взглянуть, никогда не видела настоящего принца.

– И не увидите, мисс, – донеслось сверху. На небольшой террасе, окружавшей площадку, опираясь на парапет, стоял Грэй и пристально смотрел на девушек. – Уж больно они высоко, вам, даже если на цыпочки встать, не рассмотреть.

Он лихо перепрыгнул через балюстраду и приземлился аккурат перед Ассоль, отвесив той изящный поклон.

– Не соизволите ли вы, мисс Лонгрен, потанцевать со мной?

Грэй поймал ее взгляд, и она заметила, что в его глазах пляшут чертики, как недавно в глазах Эгля.

Она вздохнула. Судьба снова смеялась над ней. Поманила надеждой и бросила к чудовищу. Но Ассоль сегодня не боялась его, счастье и радость наполняли душу таким светом, что у любого проблеска тьмы не оставалось и шанса. Поэтому девушка смело вложила свои тоненькие пальцы в горячую твердую ладонь Грэя и даже светло улыбнулась ему.

Тот вывел ее на середину площадки, подозвал мага-покровителя Каперны и попросил:

– Дружище Циммер, сможешь убедить оркестр сыграть нам вот этот ритм? Он называется танго. – Грэй напел, и Ассоль побледнела: то была мелодия из ее сна.

Циммер подмигнул ему и сказал:

– Без проблем, господин капитан. – Он прошептал несколько заклинаний, сделал пару пассов руками, и над Каперной разлились яркие знойные звуки. Казалось, сам воздух стал на несколько градусов горячее.

Ассоль в панике дернулась – только не этот танец! Только не с ним! Она пришла на встречу со своим капитаном, на встречу с судьбой! Но Грэй не собирался отпускать. Он сжал ее ладошку покрепче, нежно поцеловал и, глядя так, что девушка залилась краской, сказал:

– Куда же вы, моя нереида? Вы согласились танцевать со мной, и теперь я не отпущу вас, пока не получу свое.

С этими словами он обнял ее за талию и повел вперед. Они были так близко, так непростительно близко. Грэй крутил ее, как игрушку, наклонял к самой земле. Его ладони проходились в каком-то миллиметре от ее пылающей кожи. В их движениях сливались в дурманящий коктейль страсть и драматизм, взрывной темперамент и нотки грусти. Они то замедлялись, то ускорялись вновь. И сердце сходило с ума, норовя подстроиться под заданный темп.

– Подчиняйтесь, – мягко требовал Грэй, щекоча ее ушко горячим дыханием, и она, словно по наитию, закинула ногу ему на бедро, при этом изогнулась так, что ее груди оказались на уровне его лица. Грэй ухмыльнулся, в глазах его полыхнули алые отблески: – Чувствуйте партнера. Ловите ритм.

Эти слова вкупе с сопровождавшими их движениями… были… так… двусмысленны. Будто они не танцевали, а занимались любовью перед всеми. Ассоль почти лишалась чувств при мысли о том, как выглядит со стороны, и в то же время горела и летела. Растворялась и пылала.

Вокруг кровавым дождем, покорные воле мага, кружились и падали лепестки алых роз. И Ассоль кружилась и падала с ними – ниже, ниже, на самое дно, в бездну, где так хорошо. Где подхватят сильные руки, где губы коснутся обнаженной кожи, где кончится мир, взорвется, изойдет маревом и родится вновь.

В жарком, страстном, обжигающем ритме. Быстрее, яростнее, еще ближе.

Становясь одним целым, сплетаясь, умирая и живя.

Ассоль не заметила, когда закончилась музыка и она оказалась у маяка, пытаясь выровнять дыхание, и смотрела, как оседают лепестки роз на ластящиеся к берегу волны. Словно капельки крови из ее разбитого сердца. Ведь она так и не встретила своего капитана.

А Грэй?.. Ах, Грэй! Он только разбередил ее душу…