Глава 31 · Рыжая из-за отдаленных всполохов, полная раздумий и сомнений

Вик Броди ходил туда-сюда по кабинету, как пойманный в клетку дикий зверь. Клял на чем свет стоит и несправедливость Высших Сил, и собственную доверчивость. Как он мог иметь дело с этим пронырливым трактирщиком?! Вот же хитрый лис! Вернее, крыс! Обыграть его вздумал? Обмануть? Подлец! Ну каков подлец!

Старейшина остановился у шкафа, в котором располагался бар, достал бутылку красного вина. Да, нужно выпить, чтобы немного прийти в себя.

Плеснув в бокал бордовый напиток, Вик Броди устроился у камина и, смотря на пляску языков пламени, вновь и вновь прокручивал в голове подробности своей неудачи.

Старейшина явился в условленное место в оговоренный час и, дожидаясь своих сообщников, репетировал, как будет спасать Ассоль. Представлял, как выскочит из укрытия и закричит:

– Да как вы смеете, мерзавцы! Немедленно отпустите прекрасную барышню! – А потом набросится на Хина Меннерса и его приспешников с кулаками. Бить будет натурально! Ничего, потерпят! Им прилично заплачено!

Но, сделав пару кругов по разрушенному древнему собору, в котором должна была состояться встреча, – это место в Каперне пользовалось дурной славой, поэтому им бы никто не помешал, – Вик Броди понял, что такой план никуда не годится. Разве ему, поборнику справедливости и вершителю добра, надлежит прятаться? Нет-нет, явить себя следует громко и открыто. Благо он приехал сюда на паромобиле. Шофер лихо подрулит к развалинам, а он, Вик Броди, громко хлопнув дверью, из-за чего негодяи непременно вздрогнут и выпустят свою жертву, появится в проеме двери, словно темная тень надвигающегося на них возмездия! Они задрожат и попятятся! Будут молить о пощаде! Но он будет суров и беспощаден! Ассоль непременно бросится к нему, сама раскроет объятия и признает, как была глупа. И, конечно же, подарит ему поцелуй. Девушки же всегда дарят спасителям поцелуи!

Размышляя таким образом, Вик Броди довольно улыбался, сообразив, что только так ему и следует действовать. Едва ли не напевая, он спустился с пригорка, на котором и стоял когда-то собор Высших Сил, где за небольшой рощицей из тополей и акаций его ждал шофер. Тот стоял, привалившись к капоту и сложив руки на груди. А усы его сегодня топорщились как-то особенно важно.

– Друг мой, – ошарашил своего подчиненного старейшина, – нам нужно переместиться поближе, чтобы не пропустить их. Отсюда почти не видно дороги.

– Да вы, поди, утомились, господин Броди, – ответствовал ему шофер, пришедший в благодушное настроение из-за ласкового к нему обращения, – садитесь в машину, передохните, а я покараулю. Ваша экономка положила нам с собой сыр, хлеб, холодное мясо и вино. Перекусите и вздремните малек, а я, ежели их увижу, тотчас же вас разбужу.

При словах о еде Вик Броди почувствовал, что и впрямь проголодался, да и отдохнуть не мешало – накануне он проворочался всю ночь, так и не сомкнув глаз от волнения.

Шофер ушел караулить, а старейшина воздал должное еде и питью, а потом, сыто рыгнув, откинулся в кресле и закрыл глаза. Сон пришел моментально и был сладостен. Он видел себя уже совсем седым, на террасе белокаменного палаццо где-нибудь на берегу теплого моря. Царило лето, сад полнился цветами, на все голоса щебетали птицы. Перед ним, громко смеясь, бегали мальчик и девочка в матросских костюмчиках и ловили бабочек белыми сачками. Поодаль сидела Ассоль, округлившаяся и раздобревшая, и, улыбаясь, вязала бесконечный полосатый шарф. Сон был так реален и так умилительно прекрасен, что Вик Броди сам поверил в него. Поэтому и отмахнулся сперва, когда шофер тронул его за плечо.

– Господин Броди, домой бы, – проговорил он над ухом, усиленно тормоша своего начальника, – смеркается уже, холодает.

– Как смеркается? – пробормотал Вик Броди, мгновенно просыпаясь. – Не может быть?! А как же Хин Меннерс? И Ассоль?

– Не явились. – Усач виновато развел руками: – Ждал-ждал, несколько раз даже в собор наведался. Никого так и не было…

И вот тут почтенного мужа накрыло осознанием. Его, старейшину Каперны, развели на мякине, как какого-то неопытного юнца!

Выругавшись, он велел немедленно ехать домой. И теперь, оказавшись у себя, не пошел спать, а тоскливо размышлял в своем кабинете, что же делать? Вкус поражения был горек, и Вику Броди очень не нравилось его ощущать.

Он отправил человека разузнать, как там Хин Меннерс? Небось уже сбежал с его деньгами.

Незнакомец появился перед ним внезапно, заставив вздрогнуть. Казалось, он поднялся из тени, которую отбрасывало в неровном свете камина тело самого Броди.

– Кто вы? – Старейшина поднялся из кресла, обошел его и спрятался за спинкой, отгораживаясь от странного визитера.

– Мое имя вам ничего не скажет, – ответил тот и скинул капюшон, скрывавший его лицо.

И тогда Вик Броди испугался повторно – на него уставились пустые, почти белые глаза. Бр-р… Что за мерзость?

– Что вам нужно? – стараясь, чтобы голос не сильно дрожал, и изо всех сил сохраняя достоинство, проговорил он.

– Обсудить с вами один насущный вопрос, касающийся одной юной особы, – сказал незнакомец и уселся в другое кресло без приглашения. – Садитесь же, – радушно пригласил он хозяина дома, – нам о многом нужно поговорить.

Вик Броди фыркнул, покосился на незваного гостя и бочком-бочком добрался до другого кресла. Усевшись, почувствовал себя увереннее, задрал нос и важно проговорил:

– С чего вы решили, что я стану вас слушать? Вы явились без приглашения, не желаете назвать себя, но я должен с вами общаться?

– Да, – не меняясь в лице и не добавляя в голос ни единой эмоции, констатировал его гость, – мне есть что сказать об интересующих вас… персонажах. – На последних словах он подался вперед и почти вытолкнул их старейшине в лицо.

– Ой ли! – не сдавался тот. – Сомневаюсь, что вам что-то известно.

– Тем не менее мне известно, что Хин Меннерс увез девушку в другую сторону, что явился спаситель и вырвал ее из лап подонков, желавших надругаться над невинностью. И то были не вы. А значит, благодарна она будет другому.

Вик Броди сжал кулаки:

– Ну, Хин Меннерс! Ну, гадина подколодная! Ты у меня еще попляшешь!

Беловолосый незнакомец хмыкнул:

– Боюсь, вы уже не сможете осуществить свое справедливое возмездие. – Он взглянул на огромные напольные часы, что пристроились между шкафами в кабинете старейшины, и добавил: – Примерно через четверть часа, а то и раньше, вам доложат о том, что Хин Меннерс и его жена Милдред погибли. Хина разорвет на части. А Милдред… Вы знаете, что случается с женщиной, когда она встречает гуингара?

Вик Броди вздрогнул:

– В общих чертах. – И уточнил: – Наслышан, но лично ни разу не видел.

– Оно и к лучшему, – отозвался незнакомец. – То еще зрелище, скажу я вам. Так вот, вся семья трактирщиков сгинет через несколько минут. Вам не о чем беспокоиться – эти получат свое. Мысли ваши должны быть не о них.

– А о ком же? – Почтенного господина Броди начинал не на шутку нервировать странный гость с безжизненными глазами.

– О той, из-за кого вся каша и заварилась, – подсказал незнакомец.

И тут старейшину осенило! Да, верно, во всем ведь виновата Ассоль! Если бы она сразу согласилась, ему бы не пришлось связываться с такими пройдохами, как Хин Меннерс, мир праху его.

– И вы знаете, как ей отомстить? – с надеждой спросил он, а затем встал, взял второй бокал, налил гостю вина и поставил перед ним, чтобы, так сказать, простимулировать.

– Судьба тоже приготовила для нее сюрприз в лице моей милой зверюшки, – расплылся в самодовольной ухмылке беловолосый.

– Зве… рюшки? – повторил Вик Броди, не до конца понимая, о чем именно речь.

– Да, есть у меня один малыш, который наказывает зарвавшихся девиц. И Ассоль у нас с ним на особом счету.

– Эта девчонка и вам успела досадить? – почти радостно спросил старейшина.

– Еще как, – отозвался собеседник, – так что мы с вами в одной лодке.

– И куда нам ее направлять? – подхватил игру Вик Броди.

– Никуда, – развел руками незнакомец, – пока просто довериться течению, оно само вынесет в нужное русло. Что у вас там по плану для отвлечения внимания жителей?

– Танцевальный вечер, – вспомнил старейшина, – на площади перед ратушей.

– Отлично! – Незнакомец коварно ухмыльнулся, а белесые глаза его сверкнули хищно и опасно. – Вот и сходите, потанцуйте как следует. Не подавайте виду. Нам нужно отвлечь «серых осьминогов», особенно главного. Он посмел вторгнуться в мои владения, и я ему такой дерзости не спущу. Так что у каждого из нас есть свой объект, и, объединив усилия, мы сможем победить.

– А если не выгорит? – Обжегшись на молоке, старейшина теперь и на воду дул.

– Тогда задействуете план «Б» – зажжете Большой Огонь. Тут Хин Меннерс был прав.

На сей раз Вик Броди испугался сильнее прежнего, даже заоглядывался, ища, куда бы спрятаться…

– Откуда, – произнес он наконец, – вы знаете? Мы же обсуждали Большой Огонь наедине? Или… Меннерс-младший не держал язык за зубами?

– Держал, и еще как, – все с той же мерзкой ухмылочкой проговорил его гость, – только вот… у меня в Каперне повсюду уши. Так что я знаю не только о вашем с трактирщиком разговоре, а гораздо, – он поднял палец вверх, – гораздо больше.

Вик Броди сжался в комок, поняв, что деваться ему все равно некуда, а беловолосый продолжал вещать:

– Если после встречи с моим зверьком Ассоль останется жива, вы обвините ее в колдовстве, скажете, что именно она приманила гуингара, и возведете ее на костер. Пусть, сгорая, видит море и что на нем нет ни одного алого паруса. Пусть узнает, как больно обжигают пустые мечты!

Слова незнакомца были одновременно жуткими и восхитительными, и Вик Броди невольно проникся к нему уважением. Тот, кто так безжалостно может планировать жесткую расправу над невинной девушкой, по-настоящему, пугающе, силен. А старейшина давно выучил простую истину: с сильными мира сего лучше держаться почтительно и не перечить им.

Незнакомец исчез, как исчезает утром ночное наваждение или кошмарный сон, но вздохнуть с облегчением не получалось – что-то тяжелое и мрачное довлело теперь над почтенным старостой Каперны…

Следующие дни он провел как в бреду, не понимая, что именно происходит и как ему самому следует поступить, чтобы спастись… Беловолосый отныне не оставлял его в покое, как дьявол не отходит от грешника, ожидая, когда тот преставится, чтобы наконец забрать себе его душу… Регулярно являлся, распивал вино и толкал на каждый следующий шаг.

Вот и ныне он явился с одной лишь фразой:

– Пора.

И старейшина понял, о чем речь: зверюшка беловолосого не справилась. Только вот ему самому идея развести Большой Огонь и сжечь ведьму почему-то уже не казалась такой уж привлекательной.

Вяло отдав распоряжения констеблю собирать людей для поимки злой колдуньи, навлекшей беду на Каперну, он тяжко вздохнул и вышел из ратуши, чтобы возглавить отряд.

И когда они уже приближались к катакомбам, четко понял: он проиграл. Притом без шансов отыграться. На сей раз проигрыш горчил втрое сильнее.