Глава 21
Влада
— Эй, девушка, проснитесь. Просыпайтесь. Девушка.
Кто-то трясёт меня за плечи, и я вынужденно открываю глаза.
Я нахожусь всё в той же сторожке. Подо мной медвежья шкура, а на плечах рубашка Богдана. Вот только самого маньячелло рядом нет. Зато есть огромный незнакомый бородатый мужчина лет пятидесяти.
Замираю, глядя на него в испуге.
— Вы кто?
— Я-то? Хозяин этого дома. А вот кто ты, куда интереснее. Особенно, то, что здесь делаешь.
Он продолжает сидеть рядом со мной на полу и недобро смотреть на меня карими глазами исподлобья. Чем больше нервирует. Хотя нет, куда больше меня пугает отсутствие Богдана.
— Я… Влада, — шепчу, усаживаясь на шкуре, пере. — Мы с другом ночью забрели к вам, спасаясь от волков, — оправдываюсь первым пришедшим на ум. — Простите.
Осматриваюсь вокруг. Неподалёку лежит моё платье, и я тянусь к нему, чтобы прикрыться. И всё задаюсь вопросом. Где Богдан? Почему я одна? Куда он делся?
— Простите, а вы не скажете, где мой спутник? — интересуюсь вслух.
Мужчина поднимается на ноги, и уже с высоты своего роста отвечает:
— Не скажу. Я только пришёл, и ты здесь спала одна.
Отворачивается и отходит от меня. Я облегченно выдыхаю. Хотя ответ его мне не нравится.
Где Богдан? Куда ушёл? Зачем? Почему? Ещё и одну оставил в незнакомом месте. Я же даже не уверена, что самостоятельно смогу найти обратный путь в школу.
Впрочем последнее не так важно. А вот где Богдан, и почему его нет рядом…
Что-то случилось? Но почему меня не разбудил? Или надеялся вернуться к моменту моего пробуждения?
— Вставать собираешься, или тебе так здесь понравилось, что решила остаться жить со мной? — выдирает из мыслей грубый голос лесника.
И я одновременно краснею и бледнею от столь неприкрытой угрозы.
— Нет, — мотаю головой. — Простите. Я сейчас оденусь и уйду.
Одновременно со словами спешно скидываю с себя рубашку и надеваю платье. Множество пуговичек на нём застегнуть нереально без чужой помощи, поэтому я продеваю всего несколько петель, достаточно, чтобы оно держалось и не падало, а сверху вновь накидываю рубашку.
В одежде спокойнее, но сам факт того, что я в доме с незнакомым мужчиной наедине всё равно напрягает.
— Простите. Мне ночью плохо стало, и мой парень принёс меня сюда.
Зачем оправдываюсь? Лучше бы просто встала и ушла, как он и велел. Я и собираюсь. Но не успеваю.
— Я так и понял по волчьим трупам вокруг дома, — отзывается хозяин дома.
По волчьим что?
Смотрю на него в замешательстве. Но тот будто не замечает.
— В любом случае, твой парень уже ушёл. Тебе тоже пора. И так теперь прибирать за вами придётся везде.
Становится ещё более неловко. Я поднимаюсь на ноги, но неожиданно падаю обратно. И от головокружения, и от того, что тело желе напоминает. Пока сидела как-то не особо замечала слабость, а как встала, она накатила в полной мере. И это не считая всех других неприятных ощущений, после ночи.
— Э-э-э, ты чего, девонька? — шагает ко мне ближе мужчина.
— Я не знаю, — говорю, как есть. — Возможно, последствия полнолуния.
Сперва говорю, потом ойкаю, глядя настороженно на незнакомца.
— Ах, вот оно что, — шумно вздыхает он. — Первое?
— Да.
— Ясно. Так, давай я тебе помогу.
Мужчина подходит ближе, хватает меня за плечи и легко ставит на ноги. Так и держит, не отпуская, чтобы я снова не упала. Честно говоря, ноги так и подкашиваются.
— Давай, идём-ка за стол. Где-то у меня было средство подходящее, сейчас быстро тебя в чувства приведём, — приговаривает по мере нашего продвижения к обозначенному.
Средством оказывается какой-то очередной травяной отвар. На этот раз довольно приятный на вкус. Напоминает шиповник. Правда, сразу после него я спешно сбегаю на улицу, где меня выворачивает минут пять, не меньше.
— Хм… впервые вижу такую реакцию на витаминный чай, — озадачивается и лесник.
Я молчу. Не знаю, что сказать. Глубоко втягиваю в себя морозный воздух и замираю, заметив кровь на снегу неподалёку. А рядом… мёртвого волка. И не одного. Их тут десятки, оказывается. Какой ужас! Новый позыв тошноты не заставляет себя ждать.
— То есть о волках ты не в курсе, так понимаю, — делает свои выводы лесник.
Я могу только головой покачать в ответ. И тихо сползаю с перил на ступень, тяжело дыша.
— Значит это не вы с парнем так повеселились, — продолжает задумчиво мужчина.
— Нет, — шепчу хрипло.
— Ладно, буду выяснять, кто такой наглый решил похозяйничать на моей территории без моего на то спроса, — хмурится он, после чего опять на мне сосредотачивает своё внимание. — Поднимайся давай, идём в дом. После изменений ты теперь, конечно, повыносливее, но простудиться всё равно можешь.
Сам же берёт меня за плечи, поднимает на ноги и заводит обратно в дом.
Я едва переставляю стопы, такой слабостью меня внезапно накрывает.
— А с кем, говоришь, ты здесь была ночью? — вновь интересуется лесник.
— С парнем.
— А имя у парня есть?
— Он точно этого не делал, — спешу заверить.
— А это ещё выяснить надо, — ворчит недовольно хозяин леса. — Если не он, то кто? И куда этот твой парень делся тогда?
Хороший вопрос. На который я бы тоже хотела знать ответ. Единственное, в чём я уверена, Богдан бы никогда не бросил меня здесь одну вот так, без веской на то необходимости. О том и сообщаю мужичку.
— Прям уж и не бросил бы? — не верит он.
— Не бросил, — повторяю упрямо. — Наверное, что-то случилось…
Лесник смотрит на меня скептически, но не возражает. И отвар со стола убирает.
— Вот, тёплая вода с лимоном, — ставит на замену стакан с обозначенным.
Киваю, но отпивать не спешу. Тоже теперь задумываюсь, куда мог деться Богдан. Причём оставил одну, да ещё так надолго. Вдруг и правда что-то случилось? Откуда-то же волчьи трупы взялись возле дома…
От одной мысли об этом в душе паника расти принимается.
— Спасибо вам и простите, что забрались к вам домой без спроса, но мне надо идти, — поднимаюсь из-за стола.
Организм тут же, воспротивившись, отзывается новым приступом головокружения и слабости, но я заставляю себя стоять на ногах.
— И куда ты в таком состоянии? Да ещё раздетая, — тоже поднимается мужчина.
— В школу, — говорю, как есть. — Нужно понять, куда делся Богдан. Я уверена, что волки на улице не его рук дело, но вдруг он тоже пострадал?
— Богдан? Вяземский, что ли? — хмурится хозяин сторожки.
И я понимаю, что сболтнула лишнего. Тут же напрягаюсь, глядя на мужчину исподлобья. Но тот совершенно не замечает моего настроя.
— Это многое объясняет, — кривится.
— Что именно?
— Откуда здесь трупы.
Ничего не понятно и не очень интересно, если честно. Можно мне уже просто дойти до школы, найти Богдана и опять прилечь отдохнуть?
— Так, ладно, сама ты не дойдёшь, а мне всё равно надо к директрисе, отчитаться за убитую стаю, так что провожу тебя, — выносит итогом лесник. — И ты это, тулуп накинь. И сапоги. Одежда большая, конечно, но зато тёплая.
Тёплая — не то слово, так что его предложение я принимаю с радостью. Да и идти куда я тоже не особо в курсе, так что помощь мне пригодится. Тем более что самой идти и не приходится. Мужичок ещё на крыльце поднимает меня на руки.
— Не смотри, — велит хмуро.
И я послушно прикрываю глаза. А ещё ловлю себя на том, что без зрения во мне резко возросли сразу другие чувства. Обоняние и слух. На языке оседает металлический привкус, но от него на удивление не тошнит. Наоборот, он бодрит, заставляет вдыхать полной грудью морозный воздух, пропитанный смертью.
Под ногами скрипит снег, над головами слышны редкие переговоры птиц, а в стороне кто-то копошится.
Ощущения и звуки такие яркие, что я невольно замираю, впитывая их в себя. Хочется слезть с чужих рук и пойти исследовать каждый уголок этого чудесного места.
— Тише, тише, — касается сознания негромкий голос лесника. — Это просто первичные инстинкты. Они устаканятся. Завтра будешь чувствовать себя, как прежде. Старайся думать о человеческих вещах. Ты хотела найти своего парня. Вот и думай о нём.
Напоминание о Богдане и впрямь притупляет все чувства. Они резко обращаются в желание поскорее найти маньячелло. Хочу снова обнять его, ощутить тепло и его руки на себе. Просто хочу. К нему.
Желание такое острое, быстро перерастает в величайшую потребность. Я едва дожидаюсь момента, как мы добираемся до школы. А стоит ей показаться в поле зрения, я спрыгиваю с мужских рук и дальше топаю уже сама. К тому же, физический труд и концентрация на одном деле помогает лучше держать себя в руках. Помогает проявить ещё немного терпения.
— Интересно, — бормочет себе под нос лесник, следуя за мной.
Не обращаю внимания. Прибавляю в шаге. Под конец пути, оказавшись на ровной площадке перед крыльцом, и вовсе почти бегу.
В груди стучит, как в последний раз. Скоро, совсем скоро я его увижу.
От слабости не остаётся и следа. В холл общежития не вхожу, влетаю. Здесь тихо. Ни одного ученика не видно и не слышно. Я даже теряюсь на мгновение, пока не вспоминаю, что все наверняка отсыпаются после вчерашнего бала. Но только на мгновение. Дальше снова действую на одних рефлексах, не особо задумываясь, что именно творю. Я бегу к комнате Богдана. Ввожу дрожащими руками код и тут же недоуменно смотрю на горящий красным дисплей, с высвеченной на нём ошибкой.
Я что-то не так ввела?
Скорее всего.
Пробую снова. То же самое. И снова. На четвёртой попытке доступ к системе вовсе оказывается заблокирован.
Не поняла?
Запоздало стучусь в дверь.
То же самое.
В смысле никакого отклика на мои действия. Либо он крепко спит, что вряд ли, раз меня нет рядом, либо точно что-то случилось. Но что?!
Бабушке опять плохо стало, и ему срочно пришлось вернуться домой?
Нет, тогда бы он меня разбудил, предупредил и вернул в школу. Уж точно не стал бы оставлять одну в чужом доме, где не может контролировать моё пребывание и защиту.
Но где он тогда?
На ум приходит только ещё одно имя, которое могло бы мне помочь. Захар. И я, развернувшись, бегу на другой этаж.
Очередная дверь мужского общежития моим манипуляциям тоже не поддаётся. А меня начинает крыть паника. Если братьев Вяземских обоих нет, то точно что-то дома. Но почему Богдан не разбудил меня? Не предупредил… Он никогда раньше так не делал. Совершенно не похоже на него.
Ничего не понимаю…
Но, если и правда что-то случилось, то директор точно должна знать. Она же выписывает разрешение на покидание территории.
В общем, не придумав ничего лучше, я направляюсь прямо к ней.
Надеюсь, если что-то и случилось, то ничего серьёзного. Я даже ругать Богдана не буду, если он уехал домой по требованию, только пусть с ним всё будет хорошо.
Мне вдруг запоздало приходит в голову, что это и правда он напал на стаю, а те его ранили и теперь он где-то в лесу истекает кровью.
Нет, это глупость. Богдан бы не стал. Иначе бы в первый раз не прогонял, а сразу атаковал. Те же послушались его с одного слова. То есть точно бы сами не напали.
Но всё равно принимаюсь волноваться вдвойне. И к директору уже не просто быстро иду, а бегу, подтянув подол платья повыше.
Добираюсь в считанную минуту. Вот только нужный кабинет неожиданно пуст. Здесь тоже все спят? Или лесник меня опередил, и оба ушли изучать ситуацию с волками?
А если это всё-таки Богдан?
Нет. Я не знаю, что происходит, но внутри зреет уверенность, что волки точно не его рук дело. Но чьих тогда? А вдруг тот, кто их убил, напал на Богдана? Например, Богдан услышал, вышел вмешаться и тоже пострадал…
От одной мысли лёгкие резко схлопываются. Дышать становится невозможно. Почему я раньше о таком не подумала? Это же самое логичное. Я ведь переживала уже это. И как бы ни сильна была моя вера в Богдана, это не отменяет того факта, что он тоже смертен.
— О, боже!..
А если он и правда смертельно ранен? Или того хуже?!
Нужно срочно его найти!
Нужно вернуться в лес!
Да, точно!
Я найду его. Обязательно найду. С ним всё будет хорошо. Обязательно будет.
Административный корпус вновь наполняют звуки моего тяжёлого бега.
Скорее, нужно торопиться…
Я подстёгиваю саму себя поспешить. Нужно успеть вслед за директором и лесником. Узнать, что они думают по поводу случившегося. И может ли Богдан в самом деле быть ранен.
Господи, ну пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо!
Ещё одной потери я морально не переживу, клянусь!
И я спешу, как могу. Спотыкаюсь то и дело из-за неудобной обуви, но всё равно бегу дальше. Впереди виднеется выход на улицу, и я, споткнувшись в очередной раз, сворачиваю к нему. И тут же торможу, когда из-за угла мне наперерез выходит школьная охрана. Четверо амбалов с электрошокерами в руках.
— Эм… здравствуйте, — решаю проявить вежливость.
И тут же бочком обхожу их по стеночке. Но как касаюсь рукой окрашенной в белый цвет преграды, так и замираю, заслышав за спиной голос медсестры.
— Богданова Влада, вы задержаны за нарушение комендантского часа и несанкционированный побег из школы. Наказание — двое суток в карцере.
Что?
Оборачиваюсь к ней в немом шоке.
— Вы сейчас серьёзно? Я же в школе нахожусь, какой побег?
— Но ночевали вы вне школы. И ушли из неё уже после десяти, — невозмутимо противопоставляет женщина.
— Ну, выходила я воздухом подышать, так чего сразу карцер-то? — продолжаю возмущаться.
Мне вообще не до него. Я хочу знать, где Богдан, всё ли с ним хорошо.
— За нарушения надо платить, — строго одёргивает меня медсестра.
Да в гробу я видела эту их плату!
— Ладно, хорошо, отсижу я в этом вашем карцере, раз вам так надо, но сперва найду Богдана.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но вынужденно торможу.
— Богдан тоже понесёт наказание, как вернётся обратно в школу. Сейчас у него более важные дела, — летит мне в спину.
Тут же оборачиваюсь обратно.
— Какие ещё дела? С ним всё хорошо? — шагаю к ней ближе, чувствуя, как волнение во мне выходит на новый уровень.
Медсестра смотрит на меня строго, но будто бы с долей сочувствия. Или не будто…
— Мне жаль, Влада, но тебя предупреждали по поводу этого мальчика. Не стоило тебе с ним связываться.
— Вы это к чему? — хмурюсь. — Что с Богданом?!
— Богдан Вяземский вернулся домой. В ближайшее время он женится на Маргарите Градской. А теперь, когда мы всё прояснили, будь добра проследовать с охраной в место своего наказания.
Она делает знак стоящим за мной амбалам и те в один шаг оказываются рядом со мной.
Впрочем, я на них не смотрю. Плевать я хотела на наказание. Куда больше интересует то, что сказала медсестра.
Что за бред? Какая свадьба?
Богдан же при всех отказался от Марго. Он мне кольцо подарил. Что сейчас жжёт безымянный палец хуже раскалённого железа. Ещё хуже обжигают мысли, буквально кипятят мой мозг, заставляя трясти головой то и дело. Услышанное никак не желает в ней укладываться. Я даже не сопротивляюсь, когда мужчины подхватывают меня под руки и уводят в сторону спуска в подвалы.
Плевать!
Куда важнее понять, что же тут происходит.
Это ведь невозможно. Просто невозможно. Он мне обещал, в конце концов. Богдан обещал. Но за моей спиной хлопает дверь, лязгает замок, на плечи ложится непроглядная тьма, которая давит на меня со всех сторон. А моего любимого маньячелло как не было рядом, так и нет.
Сырой, затхлый воздух проникает в лёгкие, вызывая приступы удушья. Каждая клеточка тела дрожит от холода и страха. Я стою на месте, не понимая, что обо всём этом думать и как быть дальше.
Это не может быть правдой. Богдан не мог так поступить со мной. Но и медсестре нет смысла лгать.
«Богдан женится на Марго…»— эти слова звучат в голове как приговор, как насмешка судьбы. Словно острые ножи, кромсают сердце на части.
Я медленно отхожу по стеночке вглубь камеры и съезжаю по ней на пол. Всё кажется, будто сейчас опять услышу голос Богдана из-за стены. Но там тишина. Нет его рядом. Хотя я и тогда жду.
Время здесь теряет смысл. Часы тянутся бесконечно долго. Каждый шорох за дверью заставляет вздрагивать с надеждой, что это он вернулся за мной. Каждый звук кажется предвестником чего-то радостного.
Но часы идут, а кроме меня и пищащих где-то в стороне крыс больше никого нет.
Ночью становится совсем невыносимо. Холод пробирает до костей, их ломает, все мышцы рвёт, а мысли о Богдане не дают уснуть. Я снова и снова кручу в сознании сказанное мне ранее, и продолжаю неверяще ждать его.
Он не мог так поступить. Не мог. Я же доверилась ему. Мы сбежать ото всех собирались. Мы…
Господи, что за бред? Невозможный.
Всю ночь я придумываю тысячу и не одно оправдание тому, что узнала. Потом в очередной раз отказываюсь верить в то, что это вообще правда. А потом и вовсе зачем-то представляю, как он сейчас и в самом деле с Марго.
От этих картин хочется выть в голос. Всё моё тело — сплошное отчаяние и боль. И вместе с тем я всё ещё надеюсь, что это окажется дурным сном. Что вскоре я проснусь в сторожке, рядом с Богданом, и всё будет как прежде. Он посмеётся надо мной, напомнит, что никогда не оставит меня.
Но сон не заканчивается. Всё по-настоящему. Богдан не возвращается и спустя неделю. А в моей голове вспыхивают новые вопросы. Почему он так поступил? Что я сделала не так? Я знаю, у меня сложный характер. Временами, я чересчур эмоциональна, несдержанна и даже скандальна. Но Богдан знал это с самого начала. Я не скрывала ничего от него. Если бы это было реальной проблемой, вряд ли бы он стал терпеть меня такую.
Если только не знал изначально, что это временно…
И тогда его отец был прав?
Он использовал меня. Специально выбрал, чтобы досадить ему.
Мысль дикая, всё во мне протестующего кричит, что это не так. Богдан не такой. Он бы не опустился до подобного. Никогда. Иначе бы уже давно выбрал кого-то другого на эту роль, не дожидаясь меня.
Ведь да?
Или всё же нет?
Позвонила бы, чтобы расспросить обо всём, но у меня ни техники, ни номера его. Только ворох болезненных воспоминаний. Они атакуют мой мозг каждый раз, стоит только закрыть глаза. Я вижу его лицо, слышу голос, чувствую прикосновения, мурашки на коже. А потом открываю глаза и вою от безысходности. Потому что нет его рядом со мной. Как и меня больше нет. Он отравил меня собой, и противоядия не предоставил. Ушёл. Оставив мне сплошные вопросы и ощущение собственной никчёмности.
Неделя сменяется другой. Зимние каникулы заканчиваются. Снова начинаются учебные дни. Мне не хочется идти ни на какие уроки, вообще ничего больше не хочется, но занятия помогают отвлечься и потихоньку приспособиться к новой жизни. Она с привкусом горечи и холодного одиночества. Но я справляюсь. Постепенно привыкаю к тому, что мы больше не увидимся. Спустя ещё месяц не вздрагиваю при упоминании его имени. Лишь где-то глубоко внутри по-прежнему зудит, но я блокирую это в себе. Не позволяю углубляться в этот процесс заживления раны. Тогда-то Богдан Вяземский и возвращается. Вместе с Марго. На безымянном пальце которой сверкает подобное подаренному им мне кольцо.
В день, когда мои худшие кошмары становятся реальностью…