Глава пятнадцатая

Даша

– Дорогие подписчики! Многие из вас заметили, что пост с анонсом марафона о воспитании ребенка с особенностями куда-то исчез. Поверьте, решение далось мне нелегко. Бессонные ночи, полные слез, разговоров, я будто вновь проходила свой ад заново. Я всегда была с вами откровенна, всегда отдавалась работе полностью, не щадя здоровье.

Но мой ребенок не выбирал эту работу. Мы пробовали снимать первые ролики, и я столкнулась с тем, что моему мальчику стало хуже. Ни одна из вас, я уверена, не пожертвовала бы здоровьем ребенка ради денег. Я очень боюсь лишиться прогресса, которого мы с Ванюшей добились и поэтому закрываю курс.

Да, я могла бы провести курс, не задействуя своего ребенка, но считаю это нечестным по отношению к вам. И даже полностью уверенная, что знаю, о чем говорю, уверенная в своих рекомендациях, я не могу работать вполовину силы.

Однако бросить вас, мои дорогие мамочки по несчастью, я тоже не могу, и поэтому рада сообщить, что моя подруга, оказавшая мне невероятную поддержку, готова персонально консультировать всех желающих. Именно Инночка была моей опорой в самые трудные моменты материнства, и она – просто кладезь информации! Стоимость ее консультации символическая, девятьсот девяносто рублей, половина из которых пойдет на благотворительность.

А по промокоду «Алена_держись!» вы получите скидку и мой чек-лист.

– Она и тут впихнула рекламу, – хмыкает Вадим. – Не пропадет.

Я убираю телефон в карман. У меня все еще дрожат руки, но, к счастью, все прошло легче, чем представлялось. Мне даже не пришлось с ней видеться.

– Поверить не могу. Как она согласилась?

– Она же не совсем туманная. Понимает, что если тебе нечего будет терять, то ты пойдешь со всей историей в сеть. Выяснится, что она мать-кукушка, что ребенок совершенно здоровый и она хотела срубить бабла с больных детей. Ради одного курса-марафона пожертвовать всем заработком? Да ну.

– Спасибо. – Я слабо улыбаюсь.

Чувствую себя, как выжатый лимон.

– Тебе это обошлось в копеечку, да?

– Нет. Адвокат помог по старой дружбе. Конечно, возьмет за представительство в суде, но там тоже не космические деньги. Считай, отделались легким испугом.

Мне стоит благодарить судьбу за то, что однажды Вадим Исаев появился на пороге нашей квартиры и перевернул привычную жизнь. Но я почему-то испытываю странную тоску и думаю лишь о том, что проблемы больше нет, мама уехала, впереди суд и оформление опеки, где помощь Вадима уже и не нужна – я на связи с его адвокатом. У нас нет причин оставаться рядом.

– Как мне тебя отблагодарить? – осторожно спрашиваю я.

– На что-то намекаешь?

– Ты как всегда. Я ни на что не намекаю, но… если у тебя есть идеи, обещаю рассмотреть любые.

На более непрозрачный намек я просто не способна. Сгорю со стыда прямо в машине! А она каршеринговая, ее жалко.

– Какие планы на новогодние каникулы? Приезжай в гости. Я что-нибудь приготовлю. Или… приезжай на Новый Год. Мы с Ваней будем дома, так что…

– Нет, – отвечает Вадим.

Я украдкой вздыхаю. Да, он прав, я сама испортила все, что у нас было.

– Вы не будете дома.

– Что?

Я подскакиваю на сидении, забыв, что держу стаканчик с кофе, но, к счастью, проливаю только на колготки. Кофе дико горячий, у меня в глазах встают слезы. Ладонь Вадима ложится на обожженную коленку, и я судорожно сглатываю, потому что по телу прокатывается дрожь.

– Решил вас кое-куда позвать. Сейчас заедем за малым, потом возьмете вещи на пару дней – и двинем.

– Куда?!

– Не скажу.

Это нечестно! Я даже не знаю, радоваться мне или бояться. Мы с Ваней никогда не ездили куда-то на несколько дней, да и вообще не были в отпуске. Ни денег, ни времени, ни сил на это не было. Я обещала себе, каждый год обещала, что непременно накоплю денег и отвезу брата посмотреть хотя бы Москву или Питер, но неизменно находились важные траты: зимняя куртка, новый курс лечения, сборы в школу. Я обещала и в этом, но не думала, что смогу сдержать слово.

Зато зима за окном машины теперь кажется светлее. Ладонь Вадима так и лежит на моей коленке, лишь изредка отрываясь для переключения передач.

Мы забираем Ваню и Басю. Известие, что пес едет с нами на каникулы в неизвестное, но, по словам Вадима, очень классное место вызывает бурю восторгов. Теперь на заднем сидении Ванька и Бася – оба с одинаковым любопытством рассматривают город через окна.

Мы прямо как семья из рекламы автомобиля.

От этой мысли я краснею.

Дома Вадим говорит собрать вещи на три-четыре дня, преимущественно теплые, чтобы можно было гулять, возиться в снегу и потом сохнуть. Теплые вещи для дома. Книги, планшет, игрушки – все, чем можно развлечься и аптечку.

Потом мы заезжаем в супермаркет, где основательно закупаемся продуктами. Я всю дорогу пытаюсь угадать, куда мы едем, но Вадим умеет хранить секреты. Список покупок наталкивает на разные мысли. Мы взяли много еды, в том числе сырое мясо, овощи, заморозку, значит, едем куда-то где нужно будет готовить. Почти не взяли алкоголь, значит, Вадим планирует быть за рулем. Корм для собаки, это понятно. Но одноразовая посуда? Фонарики? Маленькая настольная елка?

Вскоре мы выезжаем из города. Серая трасса в его черте сменяется живописной дорогой с пушистыми елками вдоль обочин. Мы едем, как в кино, плавно поворачивая и почти не встречая машин: перед Новым Годом все ездят по делам и дорабатывают последние деньки, а не выбираются на природу. Хорошо, что я оставила последние два дня выходными и не записывала на них клиентов. Правда, я делала это ради концерта в Ваниной школе, но так даже лучше.

Когда широкая трасса сменяется извилистой, будто из американского фильма, дорогой, я начинаю волноваться. Куда мы едем? И что задумал Вадим? Может, какая-то база отдыха? С домиками, печкой? Только бы не лыжный курорт! Я сойду с ума от страха за всех, если они будут кататься на лыжах.

Вскоре мы проезжаем указатель «Озеро «Драконье», и Вадим сворачивает с трассы, осторожно продвигаясь по узкой дороге куда-то в лес.

– Там база? – спрашиваю я.

– Сейчас увидишь. Вообще обычно здесь толпы на зимних каникулах. Но недавно именно эта территория перешла к новому владельцу, и он все здесь реконструирует. А так как он отдал заказ нам, то разрешил похулиганить. Обязательно сходим прогуляться к озеру, но остановимся вдали, чтобы никакие дети и собаки не выбежали на лед. Так, по-моему, сюда… точно.

Мы выезжаем на большую и очень живописную полянку. Вокруг – снежные елки, нетронутые искрящиеся сугробы и непередаваемая атмосфера сказочной зимы. Но не она поражает до глубины души, а то, что я вижу на поляне: небольшой, размером с грузовичок, фургон.

– Это что… это автодом?!

– Ага, – не скрывая гордости говорит Исаев. – Взял в аренду на неделю.

– Мы будем жить в нем?! – Ванька, кажется, готов вылезти прямо через окно.

– Так, – Вадим поворачивается к нему, – слушай внимательно правила. Одно нарушение – мы садимся в машину, уезжаем и навсегда закрываем вопрос походов, понял?

Брат активно кивает.

– Без моего или Дашиного разрешения из дома не выходить. Даже на минуточку, даже до машины. В лес не заходить! Если выходишь, всегда берешь с собой телефон. Если тебя отпустили играть – играешь так, чтобы было видно из окон. Даже если Бася вдруг убежал, не сметь ни под каким видом идти за ним. Ничто – белочки, снеговики, лешие, волки, совы, дятлы, дед Мороз – не является уважительной причиной, чтобы отойти от трейлера дальше ближайшей елки. Понятно?

Я нервничаю, конечно, потому что одна мысль о том, что Ваня потеряется, лишает возможности дышать. Но с этим чувством я научилась бороться. Нельзя держать его на поводке, как собаку. Я не уберегу его от всех опасностей, а вот научить их избежать – могу.

Вадим поворачивается уже ко мне.

– Тебя тоже касается.

– Эй! Я взрослая!

Он хмыкает и наклоняется, чтобы легонько чмокнуть меня в нос.

– Нет, не взрослая.

– А тебя? Тебя не касается?

Остаться в лесу одной, без возможности вести машину, почти так же страшно, как потерять Ваньку.

– А меня касается другое правило. Никакого алкоголя, чтобы можно было в любой момент всех увезти. Но в машине есть спутниковый телефон, а еще Паша будет звонить каждый день и если не получит ответа, пришлет сюда МЧС, полицию, скорую, горгаз, подключение интернета, поверку счетчиков и перепись населения. Но я тоже не планирую гулять одному по лесу. А теперь все сидите в машине, я прогрею дом. Даша может придумывать, что мы будем есть на ужин, а Иван – выбирай развлечение на вечер. Либо мы украшаем дом и наряжаем елку, либо строим снежный замок. Но не даю гарантии, что хвостатый дуралей его не сломает.

– Замок! – орет счастливый Ванька.

– А можно я пока буду украшать дом и наряжать елку?

– Можно, но тогда придется готовить ужин тебе.

– Согласна!

Мне не терпится посмотреть трейлер больше, чем Ваньке. В машине тепло, уютно. Сладко сопит Бася, положив морду Ване на колени, тихо играет музыка. Я смотрю, как Вадим легко и просто достает генератор и что-то там делает, как оживает белый фургон, и мне уже даже не кажется, я совершенно уверена в том, чего боялась.

Влюбилась. В монстра, нагло занявшего мою постель. И совсем не против, чтобы он в нее вернулся.

***

– Все, я старею. Час – и у меня отваливаются лапы. Сколько ж в них энергии!

Вадим заходит в дом, где я как раз заканчиваю десерт. Ванька и Бася бегают по поляне. Ваня бросает снежки, а Бася пытается искать их в сугробах и каждый раз доводит брата до икоты, настолько недоуменное у него выражение морды. Куда исчезают снежки? Ничего не понятно.

Они скатали здоровенного снеговика. На крепость сил не хватило: снег слишком сухой, напрочь отказывается приобретать форму. Мне пришлось вынести им воды, чтобы получился хотя бы снеговик, а еще пожертвовать морковку и ведерко от пучка базилика.

Автодом небольшой, но безумно уютный. В нем есть крошечные душ и туалет, небольшая спальня с двухместной кроватью внизу и одноместной койкой на втором ярусе. Спальня с легкостью превращается в гостиную со столом и скамейками, где можно посидеть и поесть. У самого входа зона кухни: маленькая мойка, рабочая поверхность с газовой плиткой и холодильник. Еще в многочисленных ящиках я нахожу переносную стиральную машинку и капсульную кофеварку. Здесь действительно можно жить, этот дом как будто из наших с Ванькой фантазий.

– Что у нас на ужин? – интересуется Вадим.

– Куриные бедрышки, салат из помидор, страчателлы и базилика, а на десерт тушеное яблоко с корицей и песочным скрэмблом и мороженое. Если ты сваришь вкусный кофе, я официально провозглашу тебя королем походов и властелином отпуска.

Вадим смеется и чмокает меня в макушку. По телу разливается приятное тепло. Жаль, что его отравляет противное чувство вины.

– Я хотела тебе сказать… прости за то, что за твоей спиной связывалась с Артемом. Знаю, что это причинило тебе боль. На тот момент я просто не знала, к кому пойти. И совершенно случайно нашла его контакты. Если бы я знала, каким ты можешь быть…

– Даш, – обрывает он меня, – давай закроем тему? Я хочу провести каникулы с вами. Не хочу снова думать о том, что и так гложет последние пять лет. О брате и вообще.

– Прости. Меня тоже это гложет. Тебе вряд ли станет легче, но в тот момент, когда мы встретились в баре, я поклялась никогда больше даже не думать о твоем брате. Я дико испугалась, что он тебе расскажет о нашем знакомстве, а…

– Стой, подожди. На момент встречи в баре ты была знакома с Артемом?

Я поворачиваюсь и смотрю на Вадима с недоумением. Он думал, я пошла за помощью к его брату после того, как тот назвал меня шлюхой?

– Да, именно так я и подумал, – признается Исаев, когда я задаю ему этот вопрос. – Когда ты успела, Богданова?!

– В самом начале, когда ты занял комнату и вообще не шел на контакт. Я хотела выяснить что-то о тебе и… не знаю, спросить у твоего брата, почему он не рассказал отцу о том, что ты был прописан в квартире.

– Да потому что иначе хрен бы он ее продал.

– Или он сказал, а папе было плевать. Так ты ушел потому что решил, что я спала с тобой, а за спиной просила помощи у Артема?

Он вздыхает и, пока я кусаю губы в напряженном ожидании ответа, пытается подлезть мне под руку, чтобы ухватить пару кусочков тушеного яблока.

– Нет, ромашка, я ушел, потому что должен был. Потому что следующий приход опеки бы разрушил вашу жизнь и, возможно, мою, ведь никто не поверит, что взрослый мужик с криминальным прошлым просто живет рядом. Потому что у тебя работа и репутация и никто не пойдет к мастеру маникюра, которая живет с сидельцем. Потому что Ване надо учиться, а если узнают в школе – его начнут травить. Потому что как ни крути, я убил человека. И этот груз со мной навсегда, и нельзя взваливать его еще и на тебя. Потому что ты даже не знаешь, нужен я тебе или ты просто тянешься к любому, кто погладит по голове, потому что устала и потому что все недолюбленные девочки ужасно наивны в вопросах отношений…

– Остановись, пожалуйста, – хрипло говорю я. – Не надо.

– Я ушел, потому что хотел о вас позаботиться. Но не справился.

– Ты это называешь не справился? – Я обвожу взглядом автодом. – Это как будто кто-то залез ко мне в голову и исполнил все мечты.

Я обожаю видеть, как Вадим то и дело поглядывает в окно, чтобы убедиться, что Ванька на месте. И очень хочу его поцеловать, но почему-то не решаюсь.

– Давай сейчас поужинаем и уложим Ваню спать. Он набегался и отрубится, едва переоденется в пижаму. Потом прогреем машину и…

– И?

Он с усмешкой на меня смотрит.

– И… устроим вечеринку для взрослых.

– Будем делиться рецептами от остеохондроза и возмущаться курсом доллара?

– Все, что захочешь.

– Да ты меня балуешь, Дарья Сергеевна.

Он склоняется к моим губам, осторожно касаясь. Я только успеваю выключить плитку, потому что в тот момент, когда мы начинаем целоваться, из головы вылетают все мысли. Не могу поверить, что это происходит со мной, кажется, будто я сейчас открою глаза – и пойму, что проснулась у себя в пустой квартире, что надо идти на работу, а новогоднего чуда не случилось.

– Дай я закончу ужин.

Вадим не уходит. Стоит у меня за спиной, сосредоточенно наблюдая, как я перетираю муку со сливочным маслом и сахаром, чтобы приготовить крошку. От яблок по всему дому разносится умопомрачительный аромат уюта и нового года.

– Меня выпустили, потому что переквалифицировали дело о превышении самообороны. Скостили срок и отпустили в зале суда.

Я замираю, настолько неожиданно звучит признание.

– Это все равно статья. Она со мной навсегда.

– Превышение самообороны… ты защищался?

– Я пытаюсь убедить себя, что да. Записи с камеры, которые добыл адвокат, говорят об этом.

– Но?

– Если ты послушаешь истории тех, кто оказался в тюрьме, то удивишься, скольких из них несправедливо осудили. Кого подставили партнеры, кто случайно оказался не в том месте и не в то время. Большая часть из них или вранье или удобная осужденному точка зрения. Почти каждый искренне уверен, что его закрыли несправедливо, и виноваты все вокруг кроме него. Но на самом деле таких единицы. И ты никогда не знаешь, к какому числу принадлежишь.

Вадим замолкает, и хоть у меня тысячи вопросов, я боюсь нарушить хрупкий мир. А еще едва ли не прыгаю от радости: он думал, что я встречалась с Артемом после встречи в баре! А я встречалась до, и это не считается предательством, потому что мы не были вместе, я его боялась и вообще!

– Ваня! Ужинать!

Они оба вывалялись в снегу, но, на наше счастье, не настолько, чтобы мыть весь дом. Раскрасневшийся довольный Ванька в теплой пижаме с аппетитом уплетает курицу, Бася – корм, и у обоих трещит за ушами. Мы ужинаем в освещении небольших электрических свечей. Для новогодней атмосферы я ставлю в центр стола небольшой керамический заснеженный домик.

Мне сложно есть от переизбытка эмоций. За окном валит пушистый снег и мягко покачиваются темные деревья. Кому-то такой пейзаж может показаться жутким, но я очарована зимней сказкой. Я не хочу, чтобы она заканчивалась.

– Мы не приготовили тебе подарок на Новый Год, – вырывается у меня. – Не думали, что ты нас позовешь.

– Я что-нибудь придумаю, – хмыкает Вадим.

После долгих споров (изначально это собирался делать Вадим), Ваня укладывается на верхнюю полку. Бася спит в лежанке возле небольшого электрокамина. А мы с Исаевым остаемся на двуспальной кровати внизу. Я пью горячее вино, он – можжевеловый чай, аромат которого разносит по автодому запах леса.

Меня не покидает мысль о его машине. Но духу высказать идею второй раз не хватает.

– Какие планы на завтра? – спрашивает Вадим.

Я тихо смеюсь.

– Какие могут быть планы в лесу? Я собираюсь спать до обеда (надеюсь, вы сможете позавтракать разогретыми блинчиками). Потом приготовлю супчик на обед и праздничный ужин на новогоднюю ночь. Потом включу «Иронию судьбы» и буду смотреть. Потом мы сядем за праздничный стол и дождемся полуночи, а потом будем валяться, пока не отрубимся. Я никогда не видела новогодней ночи без салютов.

– И не увидишь, – хмыкает Исаев. – Потому что я их купил.

– Серьезно?!

– Ага. А еще проектор. Можно будет смотреть фильм на потолке. Или на улице, транслируя его на стену каравана, но это довольно холодно.

– Даже не знаю, чем мы это все заслужили. Вадим…

– М-м-м?

– Я очень хочу спросить, но не решаюсь. Ты смог бы прогреть машину?

– Зачем?

Вижу по глазам гада: он прекрасно все понимает, но нарочно меня дразнит. Из-за вина легкий румянец превращается в густую красноту. Ненавижу!

– Ну как хочешь. – Я равнодушно пожимаю плечами. – Просто спросила.

– А как же малой?

– Он спит. Мы же в паре метров.

– А если проснется?

– Я оставлю ему записку, что мы гуляем и чтобы если испугается, позвонил. Телефон будет рядом, мы ответим и все будет в порядке.

– А если не увидит записку?

– Я напишу три. Положу на нашу кровать, на стол, приклею к двери. И еще напишу сообщение в мессенджерах.

– Да ты эволюционируешь, Богданова.

У меня екает сердце, когда он поднимается.

– Пиши записки. У тебя полчаса.

Я никогда бы не решилась на это, если бы не знала, как тоскливо может быть без него. И как глупо упускать шанс на близость из-за страха или неловкости, потому что любая фраза, любое случайное событие могут раз и навсегда все перевернуть.

Я старательно пишу для брата записки, но все же убедившись, что Исаев не собирается возвращаться, бужу Ваньку.

– Ванюш, мы с Вадимом пойдем на улицу, ладно? Будем рядом, в лес не пойдем. Просто погуляем, поговорим, почистим машину, чтобы ее не засыпало, хорошо? Ты не испугаешься?

– Нет. Вы же недолго?

– Недолго. Но если что, ты мне сразу звони. Минута – и я буду рядом.

– А вы Басю заберете?

– Нет, Бася спит. Будет тебя охранять. Я ненадолго. Просто погуляю, чтобы хорошо заснуть. Спи.

Однажды я избавлюсь от панического страха за брата, и сегодня первый шаг к этому.

Потом я нервничаю. У меня нет праздничной одежды, и в итоге я решаю надеть куртку прямо поверх пижамы: она новая, новогодняя и красивая. Провожу по волосам щеткой, подкрашиваю ресницы и губы. В автодоме маленькое зеркало на внутренней дверце в душевой, но оттуда на меня смотрит симпатичная раскрасневшаяся девушка. Удивительно, как от кругов под глазами после бессонной ночи перед встречей с адвокатом не осталось и следа.

Наконец я обуваюсь и выскальзываю из дома. Несколько секунд вслушиваюсь в звуки леса, но он совершенно безмолвен. За несколько часов на расчищенном Вадимом пятачке перед автодомом нападала целая куча снега. Он приятно хрустит под ногами и искрится в свете фар. Я неторопливо бреду к машине, наслаждаясь зимним покоем. Это первый раз за много-много лет, когда я ощущаю себя по-настоящему расслабленной. Когда не надо ни о чем думать, не надо выживать, считать, как бы прожить на остаток денег половину месяца и где взять Ване на зимнюю куртку.

Все вопросы решает кто-то другой, а моя задача – придумать, чем накормить всех на обед и как именно я буду бездельничать.

– О чем думаешь? – раздается голос Вадима из приоткрытого окна.

– О том, что я не оправдала все надежды феминисток. И очень неприлично наслаждаюсь тем, что полностью завишу от мужчины. Я даже выбраться отсюда не смогу без тебя.

– Ты хочешь выбраться отсюда?

– Нет.

– Тогда забирайся.

К моему удивлению он открывает багажник. Я хмурюсь и осторожно заглядываю внутрь, а потом начинаю смеяться.

– Ты это планировал!

– Ты приятно меня удивила, предложив первая. Я не нашел автодом с отдельной комнатой, да и вообще заниматься сексом, когда за картонной стенкой спит малой – не мой фетиш. Поэтому я решил проблему гениально.

Он опустил задние сидения и в огромный багажник положил надувной матрас! А еще застелил его ярко-красным пледом, набросал подушек, включил свет и негромкую музыку. Я с удовольствием забираюсь внутрь, закрывая дверь. Несколько снежинок, опрометчиво прорвавшихся в салон, тут же тают. Внутри тепло и уютно.

– А мы не закроемся здесь? Сможем потом выйти?

Исаев пожимает плечами.

– Ключи в замке, двигатель работает, замки не замерзнут. Мы не в замкнутом пространстве, так что смерть от угарного газа нам тоже не грозит. Разве что машину решит угнать медведь… да не бледней ты так, я пошутил! Это закрытая территория. Я серьезно. Здесь по периметру забор, а в десяти минутах – эко-отель.

Я растягиваюсь на мягком матрасе, обнимая попавшуюся под руку подушку.

– А ведь я могу здесь и уснуть.

– Нет уж, – хмыкает Вадим, перебираясь ко мне с водительского сидения, – я не для этого все затевал.

Вадим

Идеально. Если бы я верил в Санту, я бы попросил у него вот это. Лес, где ни одной живой души. Крошечный автодом, где трудно развернуться двоим и невольно стираются личные границы. Снегопад, матрас в багажнике машины, и барахлящее радио. Несколько месяцев я пытался понять, что надо сделать, чтобы выдохнуть. У меня появились деньги, работа, возможность заново строить жизнь, но я никак не мог расслабиться.

Забавно, что способ расслабления у нас с Богдановой совпал. Наверное, в этом что-то есть.

За месяцы, что мы не виделись, оба забыли, на чем закончили. Несколько минут мы не решаемся пошевелиться, а потом я впиваюсь в ее губы поцелуем, лихорадочно расстегивая рубашку, потому что хочу. И с первого мгновения, как только начал искать этот чертов автодом, в голове сидела вот эта фантазия: темный салон машины, девушка в теплой пижаме, снег за окном и тишина. Звенящая тишина, нарушаемая только нашими дыханиями.

Машина теперь надолго в моих фантазиях. Кажется, даже если я куплю дом и закажу туда кровать размером с комнату, я все равно буду придумывать способы затащить Дашу в машину.

В темноте мне едва удается рассмотреть ее черты. Но все делать на ощупь даже интереснее. У меня не получилось забыть пьянящее ощущение прикосновения к бархатистой коже. И я с удовольствием провожу ладонью по ее груди, вырывая слегка испуганный вздох.

Траекторию ладони повторяют губы. Языком обвожу твердые чувствительные соски и спускаюсь к впадинке на животе. Даша сдерживается, пытаясь не стонать, хотя вряд ли кто-то услышит нас здесь, в глуши, да еще и в машине.

Я дразню ее и себя одновременно, покрывая медленными мучительными поцелуями живот.

– Больше всего меня бесит то, – мой голос снова хриплый, как и всегда рядом с ней, – что у меня никого не было с нашей последней встречи. Я думал, что уйду, сниму квартиру и найду какую-нибудь девицу, чтобы выкинуть тебя из головы, а в итоге играл в чертового монаха.

– Скажи, что ты об этом думала…

– Не знаю. Я…

– Думала. Знаю, что думала. Знаю, что ждала. Почему ты не позвонила, Даша-а-а-а… почему не позвонила?

Я возвращаюсь к ее губам.

– Думаешь, это так просто? – шепчет она. – Тебе нечасто отказывали, да?

– А тебе?

– Я никогда не пробовала.

– Что еще ты никогда не пробовала?

Она с готовностью отвечает на поцелуй, перебирая мои волосы и, черт, это самое охрененное ощущение на свете! Меня накрывает мурашками от мягких прикосновений. Даже не знаю, от чего ловлю кайф больше: от того, как она нежно массирует кончиками пальцев или коготочками.

Опускаю руку вниз, разводя ее ноги и прикасаюсь к набухшему клитору. Даша выгибается, то ли пытаясь отстраниться, то ли подталкивая к проникновению. Я осторожно ввожу головку, боясь сделать больно. Даша стонет, прижимаясь ко мне грудью. Я заглушаю ее протесты (или это мольба?), целуя и вхожу до конца.

Стоит нечеловеческих усилий сохранять самообладание. Я почти забыл, какая она горячая и узкая внутри.

Хотя нет… я не забыл, я старался не думать, потому что сдох бы без возможности ее трахнуть.

Делаю несколько несильных толчков, давая ей привыкнуть. Сжимаю ее талию, наслаждаясь невероятно возбуждающей картиной, нарисованной слабым светом крошечной лампы: как упругая грудь двигается в такт моим движениям в Даше.

Она впивается ногтями мне в плечи. Запрокинув голову, Даша обнажает изящные линии шеи, которые я с удовольствием изучаю языком. Я беру ее руку в свою и ласкаю ее тело ее же рукой, спускаясь к клитору.

– А так ты делала? Думала обо мне?

– Нет…

– Мне даже слегка обидно… Тогда сделай.

– Что… Вадим…

– Помоги себе кончить, ромашка. Вот так…

Я показываю ей осторожные мягкие движения, то нажимая на клитор, то невесомо касаясь. Она несмело повторяет, но по мере того, как тело подходит к наивысшей точке, движения становятся увереннее.

Даша не видит, что я смотрю на то, как она ласкает себя, в то время как мощными толчками я вбиваюсь в ее тело. Когда она вскрикивает, перестаю сдерживаться и я. Кончить, чувствуя, как ее плоть пульсирует и обхватывает мой член еще сильнее – невероятно. Я потерял слишком много времени. И напрасно добровольно отказался от Даши.

Тяжело дыша, я с трудом заставляю себя подняться на локтях, чтобы не навалиться на нее всем весом. В машине становится жарковато, но мне страшно открывать окно. Даже не за Богданову страшно, а эгоистично не хочется раньше времени закончить каникулы. У меня большие планы на этот багажник.

Она набрасывает рубашку, оставляя ее расстегнутой так, чтобы полы прикрывали соски, но открывали сумасшедший вид на декольте, и я чувствую, как снова начинаю ее хотеть.

– Ну что? Дети и звери спят? – усмехаюсь, когда вижу, как Богданова проверяет смартфон.

– Ага. Все тихо. Ой, моей клиентке сделали предложение! Какая крутая фотка с моим маникюром!

– Серьезно?! Маникюр?! В такой момент?

– А что? Это тоже приятно.

– Хочется верить, секс со мной все же приятнее.

– Раз хочется – верь! – фыркает эта заноза и морщит нос. – Зря мы не взяли ничего перекусить. Неохота возвращаться и шуметь.

– Поищу шоколадку, мне кажется, где-то была.

– Я рада, что ты вернулся. Мы скучали. Я не позвонила, потому что боялась, что ты не простишь за встречу с твоим братом. Ванька уговаривал позвонить, но я и ему запрещала. Разрешила только поздравить тебя с Новым Годом завтра. Когда пришла мама, мы оба надеялись, что это ты.

В бардачке находится кокосовый батончик, который я пару дней назад купил на заправке, чтобы разменять крупную купюру. Даша с удовольствием вгрызается в него, облизываясь так, словно это не шоколака, а самый вкусный деликатес на свете. Пока она ест, я задумчиво ее рассматриваю.

И все же дела у нее пошли в гору. Надо думать, в студию клиенты записываются намного охотнее, чем домой. А отсутствие аренды развязывает руки. Даша выглядит отдохнувшей, стала еще красивее. И взгляд изменился. Больше нет настороженности, затравленности и недоверия. Интересно, что стало причиной? И не вернется ли все на исходную точку, если я скажу то, что собираюсь…

– Я не создан для семьи, Даша. Однажды я уже был женат, и этот опыт кончился тюрьмой, я не хочу снова ввязываться в это. Брак не для меня, ромашка.

Она хмурится.

– Зачем ты мне это говоришь? Я не жду, что мы поженимся или что-то такое…

– Но я тебя хочу. И, пожалуй, я к тебе привязался. Прости, я не умею любить, наверное, эту опцию давно отключила тюрьма, но мне нравится, когда ты рядом. И нравится твой мелкий. Я бы хотел, чтобы вы были рядом.

– Вадим, я тебя не понимаю.

– Когда вернемся в город, я предложу тебе съехаться снова. Куплю дом, сдадим твою квартиру. Будем жить вместе, заниматься сексом, отбиваться от неприятностей. Без планов на будущее. Без обязательств. Без мыслей о том, к чему это все приведет. Без планов на детей.

Я беру ее руку, рассеянно глажу запястье.

– Сначала я думал просто предложить тебе жить вместе. Без вот этого вот эгоистичного уточнения. Но подумал, что ты слишком хорошая, чтобы тебе врать, Даш. Я не способен создать семью, да и вам такая семья не нужна. Но я не хочу разъехаться после каникул, как будто между нами ничего и нет. Поэтому говорю обо всем честно и… ты можешь сделать любой выбор. Даже немедленно отсюда уехать, обозвав меня придурком. Но я все же надеюсь, что ты этого не сделаешь, потому что я ни разу еще не праздновал Новый Год вот так.

Она долго молчит. Так долго, что я успеваю обругать себя последними словами. Не мог приберечь разговор на другой день? Не мог не портить ночь? Обязательно было предлагать ей потрахушки без будущего вот так, сейчас, когда вам обоим хорошо?!

– Почему?

– Что почему? – Я хмурюсь.

– Почему ты считаешь, что не создан для семьи?

– Ты знаешь.

– Нет. Дело не только в статье, превышение самообороны – не такое уж пятно, особенно когда работаешь сам на себя, ты ведь не учитель! Но мне нужна причина. Я хочу услышать причину.

– Артем ведь рассказал тебе его версию, да? Что я застрелил любовника жены в порыве ярости?

Даша кивает, стыдливо отводя глаза. Ей неприятно, что я напомнил об Артеме.

– Отчасти это правда. Лена действительно обвинила его в изнасиловании, только не совсем так, как подавалось в суде. Она позвонила, рыдала, сказала, что какой-то там ее знакомый не выпускает ее из квартиры, что он заманил ее обманом. И я, разумеется, поехал туда. Завязалась драка, этот мудак выхватил ствол, который получилось отобрать, тогда идиот вытащил нож, и я его застрелил. Потом был суд, где Лена представила все так, словно я в порыве ревности влетел в квартиру, избил ее любовника, а затем вытащил его ствол и убил. Мужик оказался кем-то из органов, и я заехал надолго. Когда вынесли приговор, брат вовремя подсуетился. Для начала на пару с моей бывшей женой отжал фирму. Потом организовал мне одиночную камеру, чтобы не было связи с внешним миром. А потом доходчиво донес всю ситуацию до отца, которого я пытался оградить от процесса. У него уже был один инфаркт, и второго он не пережил. Узнал приговор и на следующий день умер. Брат продал все, что осталось после отца. Квартиру, какие-то вещи. Вычеркнул меня из жизни – и на этом все.

Мы никогда не ладили, но я до сих пор не понимаю, в какой момент все пошло не так? В какой момент из соперничающих братьев мы превратились врагов? Мне кажется, в тот момент, когда я узнал, что отца больше нет, и он умер, считая меня убийцей. Но на самом деле для Артема все случилось гораздо раньше. Только я был слишком занят собой, чтобы заметить.

Слишком занят, чтобы понять, что женился на суке.

Слишком занят, чтобы распознать в родном брате врага.

Слишком занят, чтобы быть хорошим сыном.

– А как доказали самооборону? – спрашивает Даша.

– Повезло с адвокатом. Сначала я работал с тем, которого нашел брат, и он в прямом смысле меня закапывал. Вся стратегия защиты заключалась в том, что я признаю вину, сокращаю всем работу и, возможно, получу не пятнадцать лет, а двенадцать. Я отказался от его услуг и получил адвоката от государства, или какие там правила… и он неожиданно начал копать. Правда я, разумеется, ему все же платил, но… в доме, где все произошло, были камеры. На одну из них и попал момент убийства. Выстрел было видно плохо, а вот нож – отлично. Поэтому судья решила, что я все же защищался, пусть и с летальным исходом для мужика. И с учетом срока в СИЗО, а потом в тюрьме, наказание я отбыл. А дальше ты знаешь. Вот так.

– Мне жаль твоего отца. Не думаю, что он верил, что ты убийца.

– Почему?

– Он тебя любил. Любящий родитель всегда будет на стороне ребенка. Возможно, он не знал правды, но точно знал, что ты хороший человек.

– Ты слишком добрая для этого мира, ромашка.

– Или глупая.

– Я этого не говорил.

Она украдкой вытирает слезы, которые меня поражают. Плакать из-за меня?

– Эй, не расстраивайся. Все давно закончилось. Мне не стоило ехать туда, надо было вызвать полицию. Ну или хотя бы не ввязываться в драку. Я сглупил, поплатился, но счета давно закрыты. Хотя определенное пятно на репутации уже не стереть.

Мы смотрим в окно. Там прекратился снегопад, тучи разошлись и обнажили усыпанное звездами небо. Яркая луна осветила верхушки елей, и снег вокруг заискрился.

– Но ведь тот человек… которого ты застрелил… он все же угрожал твоей жене?

Я долго молчу прежде, чем ответить.

– Нет. Она спала с ним добровольно.

– Тогда зачем она позвонила?

У меня нет ответа на этот вопрос. Не потому что я не пытался его найти, не потому что не сделал никаких выводов, а потому что я не хочу этот ответ знать. Не хочу думать, что, возможно, пять лет в тюрьме – самый лучший исход для меня, и сложись обстоятельства иначе, будь я менее удачлив или более слаб, в архиве появилось очередное нераскрытое убийство.

– Я знаю, что ты не способна на что-то подобное, – говорю я. – Но и я не способен быть мужем и отцом. Могу предложить только соседа… который больше не отжимает у тебя жизненное пространство и довольно хорош в постели. Я хочу, чтобы вы переехали ко мне, Даш. Но не хочу врать и притворяться.

Она переползает на мою сторону матраса и садится рядом, положив голову мне на плечо. От нее пахнет моим парфюмом, смешавшимся с ее кремом для рук – с запахом жасмина. Странный, но приятный запах.

– Давай не будем ни о чем говорить и договариваться. И будем делать то, что нам захочется. А если однажды нам захочется разного – мы всегда можем удалить друг друга из контактов.

Я беру ее руку, переплетая пальцы.

– Что бы ни случилось и как бы ни разошлись наши с тобой дороги, я не брошу вас, как родители.

– Я знаю.

Это удивительное ощущение: девчонка, что сидит рядом, знакома со мной несколько месяцев. Она младше, она понятия не имеет ничего об отношениях и мужчинах, она не доверяет никому, кроме себя, она не представляет, на что подписывается, оставаясь со мной. Но она уверена во мне в тысячу раз больше, чем я сам.

Если бы я верил в Санту, я бы попросил у него день, когда я смогу дать ей и ее брату семью.