Глава 13

На следующий день план Орлова по сплочению начал трещать по швам. Признаюсь, не без моего участия. Скажу сразу – я не специально. Оно само вышло. Сколько времени дали на подготовку, столько я и успела сделать. Наш автобус, старый пазик, который, видимо, помнил ещё Брежнева, с натужным скрипом сидений и последним предсмертным вздохом заглох посреди шоссе. В салоне повис отчётливый запах бензина, паники и… чьих-то недоеденных бутербродов с колбасой. Мне, между прочим, в агентстве обещали люксовый раритет! Считай, не обманули. – Приехали, – констатировала Ольга, выглядывая в окно на унылый придорожный пейзаж. Её голос звучал на удивление спокойно. Казалось, поломка автобуса была для неё лишь очередным недоразумением, и не более того. Мариночка тут же достала телефон, явно готовясь строчить сообщение в корпоративный чат о «невыносимых условиях труда и героическом выживании». Её друг Олежка, на удивление, был бледен и тих. Похоже, его укачало от запаха солярки. Мне стало не по себе. Объективно – я не справилась. Десятки устремлённых на меня осуждающих взглядов ясно говорили: «И что теперь, Лебедева?» От меня ждали каких-то действий, но ничего путного в голову не приходило. Может, заставить их пробежать кросс до ближайшей заправки? Или устроить конкурс по ремонту двигателя на скорость? Главное, их чем-нибудь занять. Или пусть думают, что заглохший автобус был частью моего грандиозного плана по проверке стрессоустойчивости сотрудников? От этой гениальной идеи пришлось сразу отказаться. Никто не поверит в мой злодейский нрав. Пока я лихорадочно пыталась придумать план Б, так как план А с треском провалился, Орлов, сохранявший олимпийское спокойствие, поднялся со своего места. Да-да! Он рискнул поехать с нами. – Дарья, за мной, – коротко бросил он и вышел из автобуса. Чувствуя за собой вину, я безропотно последовала за ним. На улице, под моросящим дождём, отойдя немного от автобуса, он уже говорил с кем-то по телефону. Его властный и уверенный голос заглушал ропот недовольных коллег, которые начали постепенно выползать из автобуса, недоуменно озираясь. – Я вызвал такси. Оно приедет через десять минут, – сообщил он, закончив разговор, и посмотрел на меня. – Ты, Дарья, поедешь со мной. Остальные дождутся резервного автобуса. – Почему я не могу поехать с остальными? – не поняла я, чувствуя себя глупой первоклассницей, которая никак не может уловить скрытый смысл. – Ты – организатор и поедешь со мной вперёд, – разжевывал он мне. – Ты должна быть на месте и всё подготовить. Не хватало ещё, чтобы возникли накладки с расселением, верно? Радуйся. В его словах сквозила лёгкая, едва уловимая ирония. Он знал, что это для меня совсем не радость, а форменное наказание. И наслаждался этим. Я хотела возмутиться и заявить, что моё место среди коллектива и я не покину их. Но его суровый взгляд ясно дал понять – любые возражения бесполезны. Я – организатор и должна быть там, где он сказал. Даже если это означает оставить всех в бедственном положении. Такси оказалось старенькой иномаркой с тесным салоном, пропахшим чем-то напоминающим дешёвый освежитель воздуха. Стараясь меньше привлекать к себе внимание коллег, я села на заднее сиденье и намеренно забилась в угол, подальше от их пытливых глаз. Но когда Орлов с непринуждённостью, которая казалась совершенно неуместной в этой развалюхе, сел рядом, я поняла, что мои усилия были тщетными. Девчонки со жгучей завистью уставились на меня. Мои попытки увеличить дистанцию между нами потерпели крах. Его плечо вплотную прижалось к моему, и по телу пробежала стайка мурашек. Они, шалуны, вообще отбились от рук и устроили настоящий забег, соревнуясь, кто быстрее доведёт меня до полуобморочного состояния. Бегали и бегали! В воздухе повис шикарный, легко уловимый аромат дорогого мужского парфюма. Он будоражил моё обоняние и заставлял мои рецепторы работать на пределе. Такси плавно тронулось, и треск гравия под колёсами да невнятное бормотание радио были единственными звуками, нарушавшими неловкую тишину. Или неловкой она ощущалась только мной? Каждая выбоина на дороге, каждый крутой поворот только усиливали нежелательное соприкосновение с Орловым. Моя напряжённая рука лежала на сиденье, и я чувствовала тепло его предплечья. Конечно, я пыталась незаметно отодвинуться, но места катастрофически не хватало. Пришлось остаться сидеть на месте. Постепенно моё дыхание сбилось и стало неровным. Орлов сидел слишком близко. Неприлично близко. От него исходила волна какой-то мужской силы, которая, несмотря на всю неприязнь к нему, почему-то притягивала. И это меня безумно бесило. На очередном повороте машину тряхнуло особенно сильно, и наши колени соприкоснулись. Я замерла, чувствуя жар в месте касания, словно по мне пробежал электрический разряд. Орлов, казалось, тоже это ощутил. Он напрягся, его челюсть едва заметно дёрнулась, и он быстро отвёл взгляд, уставившись в окно, где мелькали унылые, покрытые дорожной пылью кустарники. Водитель, поглядывая на нас в зеркало заднего вида, то и дело усмехался. К тому моменту, как мы подъехали к месту отдыха, моросящий дождь прекратился, словно сама природа решила дать нам передышку перед надвигающимся апокалипсисом. Нас встретили радостное пение птиц и воздух, пропитанный влажной хвоей, сырой землёй и… свежеиспечёнными пончиками. Судя по усиливающемуся запаху, он шёл из недр местного кафе. Ряды уютных шатров выстроились на поляне, словно аккуратные домики хоббитов, приглашающие спрятаться от всех проблем и обо всём забыть. Но я-то знала, что проблемы забываться не собирались, особенно если одной из них был Даниил Петрович Орлов. Моя головная боль в лице неясного босса экстренно погрузилась в телефон, решая какие-то срочные вопросы. Вероятно, он предвидел, что кто-то может позорно сбежать, не дождавшись следующего автобуса. Поэтому заказал ещё пять такси. Я, шурша планом заселения, принялась за работу. Администратор выдала мне его сразу по приезде. Распечатанный на плотной пожелтевшей бумаге план с синей печатью и подписью напоминал некий секретный указ. Мозг работал на полную мощность, перебирая варианты, как половчее рассортировать людей, чтобы минимизировать конфликтные ситуации. А то бухгалтерия с отделом продаж всегда норовит подраться за последнее печенье. – Итак, Ольгу и Мариночку заселим в пятый шатёр, бухгалтерию разместим в третьем и четвёртом, – бормотала я себе под нос, сверяясь с номерами шатров. – Отдел продаж, самые шумные, отправим подальше… в восьмой и девятый шатры расселим… Олежка… куда бы его засунуть, чтобы он никому не испортил настроение? Поближе к Мариночке? Не стоит. С ней Ольга. Пусть заселяется с продажниками. Добравшись до своего имени, я замерла. «Шатёр № 7 – Лебедева». Я подняла глаза на карту территории, которая была прикреплена на доске объявлений у входа. Семь. Отлично, на отшибе, чуть в стороне. Могло быть и хуже. Например, меня могли расселить где-нибудь на болоте. Что там у нас дальше? Моё сердце пропустило удар, а внутренний голос заорал что-то нецензурное! Шатёр № 8, стоящий по соседству, у самого озера, был подписан аккуратным шрифтом: «Орлов». Прекрасно! Просто великолепно! Он заселился по соседству со мной! И, судя по всему, совершенно намеренно. Я, конечно, знала, что он не отправит себя ночевать под кустом, но чтобы вот так, прямо рядом? В десяти метрах от меня? Это было уже чересчур. Мало ему доставать меня днём, он теперь и ночью будет иметь ко мне быстрый доступ. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, а затем – жар возмущения. Этот мужчина был просто невыносим! Он что, издевался надо мной? Я сделала глубокий вдох, стараясь придать своему лицу выражение абсолютной невозмутимости и отрешённости. Я не собиралась радовать его своими гневными криками. Пусть считает, что мне всё равно! И, конечно же, в этот момент Орлов закончил разговор и посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились. В его серых глазах мелькнули понимание и удовлетворение, словно он читал мои мысли и знал, какую панику вызвал во мне. Я демонстративно отвернулась и сосредоточилась на карте, как будто она была самой интересной достопримечательностью в комплексе отдыха. Выдержав паузу, я пошла осматривать палатки, проверяя наличие всего необходимого. Мало ли кому не хватило спальных мешков.