Глава 25

Среди бесконечных рядов пыльных стеллажей и полузабытых, покрытых вековой пылью ящиков нашлась тумбочка, где можно было расположиться относительно удобно. Водрузив на тумбу ноутбук, я неспешно осмотрелась. В углу обнаружились сваленные грудой металлолома ржавые пишущие машинки. Рядом стопкой стояли сломанные калькуляторы размером с кирпич и лежали выцветшие, пожелтевшие от времени фотографии с корпоративов тридцатилетней давности. Хотя люди на них были одеты совсем иначе, они выглядели счастливыми. На самой верхней полке стеллажа обнаружился старый потрёпанный плюшевый медвежонок. Закончив с осмотром, я с головой погрузилась в работу. Разбирала, чистила каждый предмет, фотографировала, записывала с особым усердием мельчайшие детали. Хоть я и занималась рутиной, но в какой-то момент невольно увлеклась и ушла в рабочий процесс с головой. Судя по найденным мной документам, плюшевый медведь оказался презентом от выгодной сделки. Пишущая машинка принадлежала первому гендиректору компании, оставившему заметный след в истории фирмы. Потрёпанный футбольный мяч – талисманом успешного проекта, принёсшего миллионы. Чего уж там! Я умудрилась найти старый, ещё в рабочем состоянии патефон с пластинками. Естественно, я завела его. Под звуки хриплого, надрывного голоса Владимира Высоцкого моя работа пошла заметно бодрее. Музыка придала подвалу особый, немного мистический налёт. Я будто вернулась в прошлое. Время за работой пролетело незаметно. Наверное, прошло несколько часов, когда я услышала на лестнице в коридоре тяжёлые шаги. Они стремительно и уверенно приближались к подвальному архиву. Ожидая увидеть Даниила, я подняла голову и приготовилась к встрече с ним. Дверь натужно скрипнула несмазанными петлями, и в проёме появилась фигура Игоря Дмитриевича Кравцова. Того самого компаньона, который постоянно отпускал сальные шуточки и лип к каждой юбке, как банный лист. При виде его у меня возник закономерный вопрос: «Что он, собственно, забыл в подвальном архиве?» – Дашенька! Какая неожиданная встреча! – противным льстивым голосом проговорил он. – Я сначала не поверил, когда узнал, что Карина отправила тебя сюда перебирать бумажки, и пришёл лично проверить. Не обманула. – Как видите, – коротко ответила я и вернулась к разглядыванию грязной папки без опознавательных знаков. – Чем ты тут занимаешься? Брезгливо осматриваясь, поборник чистоты вошёл в пыльное помещение и поморщился. При этом его высокомерный взгляд очень уж пристально пробежался по мне. После столь тщательного осмотра меня внутренне передёрнуло от отвращения. Кравцов всегда вызывал у меня стойкое, почти физическое неприятие. – Работаю, – неприветливо ответила я, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. – Ну-ну. Игорь подошёл ближе, и его взгляд снова скользнул по моей фигуре. Очень неприятное ощущение прокатилось по телу, как будто липкие противные щупальца потрогали меня, вызывая противную дрожь. – Тяжёлая работа у тебя тут. Пыльная, – глубокомысленно изрёк он. – Может, помочь? Облегчить тебе жизнь? Хочешь, я заберу тебя в свой отдел? Поработаешь у меня секретаршей. Его рука коснулась моей талии, но я мгновенно отпрянула, будто его прикосновение могло меня заразить. Хотя, возможно, я была недалека от истины с его рабочим подходом. – Не стоит. Я сама справлюсь, – холодно ответила я, сверля его неприязненным взглядом. – Да хватит тебе ломаться, – Он оскалился в мерзкой хищной улыбке, обнажая ровные белоснежные зубы. – Я всегда открыт к диалогу. Мы точно сможем договориться. Я могу сделать твою жизнь в компании очень комфортной. Обещаю, я поговорю с Кариной, и она перестанет тебя доставать. Ничего себе благодетель выискался! – Мне ничего от вас не нужно, Игорь Дмитриевич, – ответила я, стараясь не повышать голос, чтобы не дать ему повода для дальнейших приставаний. – Не упрямься, красавица, – недобро прищурился он. Я подобрала свои записи, сделанные от руки, и крепко прижимала их к себе, словно спасительный амулет. – Отвалите от меня сейчас же, – умышленно перешла на грубость. – Красавица сидит у вас за столом в приёмной. К ней и приставайте. Я нисколько не преувеличила. Секретарши у него были как на подбор – длинноногие девушки модельной внешности. Схватив в охапку ноутбук, я решительно двинулась к двери. Только не успела я пройти и нескольких шагов, как меня грубо схватили за руку. Мужские пальцы сжали моё запястье, причиняя боль. Почувствовав, как паника накатывает на меня, я со всей дури дёрнула рукой, высвобождаясь из стального захвата. Почувствовав, что меня больше никто не держит, я бегом выскочила из подвала и помчалась наверх. Гадкая усмешка Игоря преследовала меня до самого лифта. Даже оказавшись вдали от него, я не чувствовала себя в безопасности. Постоянно казалось, что двери лифта не успеют закрыться, и настоящий монстр в дорогущем костюме настигнет меня, и тогда мне уже от него не сбежать. Я вернулась на свой этаж расстроенная, вымотанная до предела и с ощущением, будто меня облили помоями. Хотелось лишь одного – поскорее уйти домой, принять горячий душ, стереть с себя ту грязь, что прилипла ко мне. И речь не про пыль. В офисе было тихо, царил полумрак. Над головой горели редкие светильники. Приглушённый свет аварийного освещения создавал жутковатую, зловещую атмосферу, отбрасывая причудливые тени на стены. Я не заметила, как засиделась допоздна. Часы показывали далеко за семь вечера. Сотрудники давно ушли. Кроме меня и Кравцова, похоже, в офисе больше никого не осталось. Стоило поторопиться и поскорее убраться отсюда. Я потянулась за сумкой, когда едва уловимое движение за спиной заставило меня оглянуться. Просто краем глаза уловила некое движение. Хотя и этого оказалось достаточно, чтобы я внутренне напряглась. Медленно, словно боясь резким движением спугнуть собственную надежду на ошибку, я обернулась и ужаснулась. В конце пустующего коридора вырисовывался тёмный силуэт Кравцова. – Куда ты спешишь, Дашенька? – его вкрадчивый голос прозвучал в тишине оглушительно громко. – Неужели ко мне? Он неспешно двинулся в мою сторону. Его походка была размеренной и вальяжной. Он никуда не торопился. – Я ухожу домой. Рабочий день давно закончился, и вы не имеете права меня задерживать. – Я старалась, чтобы голос прозвучал твёрдо, но он предательски дрогнул. – К чему такая официальность? – Он быстрее зашагал ко мне. – Я ведь о тебе позаботиться хочу. До меня доходят слухи, как Карина тебя постоянно изводит. Как Орлов дёргает тебя в неурочное время. Я всего лишь хочу предложить тебе своё покровительство. Со мной твоя карьера пойдёт в гору, да и жизнь станет проще. – Мне ничего от вас не нужно! Кравцов в два широких шага оказался возле меня, и я машинально отступила назад, упираясь ногами в край стола. – Ты хорошенько подумала? Вспомнила, кому отказываешь? – Его тон стал жёстче, потеряв последние нотки фальшивой любезности. – Я ведь могу поговорить с Даней и убедить его подать на тебя жалобу за шпионаж. Тогда ты из этой компании отправишься прямиком в тюрьму. Думаешь, тебе там будет очень удобно? – Он никогда не пойдёт у вас на поводу. – Интересно почему? – Он не мстительный слизняк, как вы. – Во-о-он какого ты обо мне мнения, – скривился Кравцов. – Хочешь, проверим? Я скажу ему, что ты взялась за старое и, скажем, передала пару интересных файлов нашим конкурентам. В прошлый раз тебе улыбнулась удача. Но второй раз в твою невиновность никто не поверит. Страх начал уступать место обжигающей яростной злости. – Какой вы мерзавец! – выкрикнула я. – Можете делать что угодно, но в постель я с вами не лягу! Сорвавшись с места, я бросилась мимо него к лифту. Главное было добраться до него и выбежать прочь из этого здания, воздух которого вдруг стал густым и удушливым. Вот только Кравцов оказался проворнее. В тот миг, когда я поравнялась с ним, его рука змеёй метнулась вперёд, впиваясь в моё предплечье. Резким рывком он развернул меня к себе и впечатал в стену. Я лишь коротко сдавленно пискнула и выронила сумку из ослабевших пальцев. От сильного удара лопатками о твёрдую поверхность из лёгких вышибло весь воздух. Затылок болезненно приложился о стену, в ушах оглушительно зазвенело, перед глазами на миг поплыли чёрные точки. Не успела я прийти в себя, как его тело оказалось вплотную придавлено ко мне. Удушливая волна терпкого парфюма ударила в нос. Кравцов наклонился, его горячее дыхание коснулось моей щеки, а губы нацелились на мои. Ужас затопил сознание, смывая остатки гнева и здравого смысла. – Отпусти! – Я рванулась что было сил, упираясь ладонями в крепкую грудь. Надо отметить, что он оказался несоизмеримо сильнее. Кравцов лишь плотнее прижал меня к стене, и его пальцы до боли стиснули мои плечи, лишая возможности пошевелиться. – Что ты выёживаешься? Цену себе набиваешь? – процедил он мне в самое ухо. – Не хочешь прелюдий? Не надо. Будет жёстко и быстро. Я почувствовала, как его свободная рука скользнула к пряжке мужского ремня, и забилась в его хватке с отчаянием загнанного зверя. Он зажал мне рот ладонью, пытаясь заглушить крик, но я, обезумев от ужаса, зубами впилась в неё. Кравцов взвыл от боли и отдёрнул руку. Я воспользовалась секундной заминкой по максимуму и закричала во всё горло: – Помогите! Хоть кто-нибудь! – Тебе никто не поможет, гадина, – злобно плюнув на пол, произнёс Кравцов. Он настолько был уверен в своей безнаказанности, что я внутренне похолодела от ужаса. При этом я поняла – без боя не сдамся. – Тем хуже для вас, – предельно спокойно произнесла я, чувствуя, что вновь способна контролировать собственное тело. Не знаю, что Кравцов увидел в моих глазах, но он опасливо отшатнулся, и в следующее мгновение произошло нечто невообразимое. Его внезапно отшвырнуло от меня, и он с грохотом врезался в мой стол, опрокинув его. На его месте стоял Даниил Орлов. Увидев его, я почувствовала оглушительное всепоглощающее облегчение. Тело била крупная дрожь. Ноги подкосились, и я медленно сползла по стенке на пол, судорожно глотая воздух. Убедившись, что я в относительном порядке, Орлов грозно навис над Кравцовым, который барахтался на полу среди рассыпанных бумаг. Лицо Даниила превратилось в застывшую маску ярости, в глазах полыхал мрачный огонь. Не говоря ни слова, он одним движением вздёрнул компаньона за воротник пиджака, притянул к себе и с глухим страшным звуком впечатал кулак ему в лицо. Кравцов снова рухнул на пол. – Ты чего творишь, Даня?! – прохрипел он, зажимая пальцами разбитый нос. – Она сама напросилась! Повышения хотела! Тогда Даниил снова наклонился, приподнял его за галстук и снова впечатал кулак в его морду. Затем выпрямился и подошёл ко мне. Его лицо оставалось напряжённым, полным суровой решимости. Не говоря ни слова, он протянул мне руку, и я без колебаний ухватилась за неё. Моя ладонь всё ещё мелко дрожала, когда я протянула её к нему. Сильные пальцы тут же сомкнулись вокруг моих. Он бережно, но настойчиво потянул меня вверх. Так и не проронив ни слова, Орлов повёл меня к выходу. Крупная дрожь продолжала сотрясать тело, но его присутствие и крепкая хватка дарили мне странное иррациональное чувство безопасности. Мы молча вошли в лифт. В зеркальных стенах отразилось его суровое бесстрастное лицо и рядом с ним моё – бледное, с огромными, всё ещё полными ужаса глазами. Даниил сжал мою руку чуть крепче, будто пытаясь поделиться своей силой. Спустя некоторое время лифт опустился на подземную парковку. Орлов усадил меня в свою машину на переднее сиденье, и я непроизвольно подтянула колени к груди. Обхватив их руками, я пыталась хоть как-то унять внутренний озноб. Сев за руль, он на мгновение задержал на мне тяжёлый взгляд, а затем молча включил печку на полную мощность. По салону пополз тёплый воздух, и я начала потихоньку отогреваться. Всю дорогу мы ехали в тишине, нарушаемой играющим радио. Куда ехали? Понятия не имею. Я смотрела в окно, но не видела ни города, ни мелькающих огней. Мозг, казалось, застрял в одном эпизоде, снова и снова прокручивая тот ужас в офисе. Было ощущение, что я больше никогда и нигде не почувствую себя в безопасности. Если только рядом с Даниилом. Наконец машина замедлила ход. Мы проехали через распахнутые массивные кованые ворота и оказались на просторном, утопающем в зелени участке. В его центре стоял современный дом из стекла и бетона с огромными панорамными окнами, в которых отражались ночные огни. Несмотря на строгую геометрию, дом выглядел на удивление уютно. Остановив машину у входа, Орлов заглушил двигатель. Я продолжала сидеть, пялясь в одну точку, не в силах пошевелиться. Тогда Даниил вышел, обошёл машину и открыл мою дверь, снова протягивая руку. Безучастно посмотрев на неё, я осталась сидеть на месте. Не дождавшись реакции, он осторожно взял меня под локоть и помог выбраться наружу. Так же ничего не говоря, он ввёл меня в дом. Внутри царили простор и безупречный вкус. Приглушённое освещение, мягкие ковры под ногами, абстрактные картины на стенах и никакой показной роскоши. Лишь сдержанная элегантность. Даниил провёл меня в гостиную. Огромное помещение с камином, глубокими диванами и панорамным видом на огни ночного города выглядело впечатляюще. Усадив меня на диван, он подошёл к небольшому шкафу в углу комнаты. Через минуту вернулся с бокалом, в котором плескалась жидкость янтарного цвета. – Пей. – Его голос был низким и не допускающим возражений. Он стоял напротив и хмуро смотрел на меня. Я послушно взяла бокал и отпила. Напиток оказался крепким и обжигающим, но я сделала глоток, а затем ещё один. Приятное тепло волной прокатилось по телу, понемногу притупляя острые углы паники. Ко мне медленно возвращалась способность соображать. Вакуум в голове постепенно сменялся звенящей ясностью. В тело возвращалась жизнь. Я подняла глаза на Орлова и прошептала: – Спасибо. Он не ответил, лишь сильнее сжал челюсти. Его молчание давило, и мне показалось, что он злится на меня. – Я не хотела того, что произошло, – начала я, пытаясь объясниться. – Кравцов соврал. Он сам пристал ко мне. Сначала делал омерзительные намёки в архиве, потом… потом поднялся за мной в офис. Угрожал… – Это я виноват. Внезапно Даниил развернулся и со всей силы ударил кулаком в стену. Раздался глухой тяжёлый звук, и по светлой штукатурке побежала тонкая паутинка трещины. В его глазах полыхнула такая неприкрытая ярость, что мне на миг стало страшно. Не за себя – за Кравцова. Эта ярость была направлена на него. – Я должен был быть рядом, – прорычал он, и в его голосе смешались гнев и горечь. – Стоило убедиться, что ты ушла. Сделав неуверенный шаг, я подошла к нему. Его плечи были напряжены. Ничего не придумав лучше, я прильнула к его спине и обняла сзади. Тесно прижимаясь к нему, я ощутила приятное тепло его тела. Под моими прикосновениями его мышцы постепенно расслаблялись. Да и сама я почувствовала себя намного лучше. Поэтому прижалась ещё теснее к нему. Чувство пронзительного страха и глубокого одиночества, которое терзало меня, отступило в кольце его рук. Я наконец ощутила себя в полной безопасности. Даниил неспешно повернулся, и я оказалась в центре его объятий, прижатая к его тёплому телу. Он смотрел на меня, и в его глазах, где раньше светилась всепоглощающая ярость, сейчас не было ни тени злости. Лишь глубокое невысказанное огорчение и неоспоримая нежность. Он медленно склонился ко мне, и моё дыхание перехватило от внезапно нахлынувшего волнения. Но я не отстранилась. Нет. Напротив, прикрыла веки, всем существом предвкушая каждое следующее мгновение. Его губы невесомо коснулись моих. Мягко, но с едва уловимой требовательностью, которая обещала нечто большее. Это был поцелуй не бурной страсти, а глубокого облегчения от того, что со мной ничего не случилось. Он успел. От кончиков пальцев до самых корней волос по телу разлился волнительный трепет. Я чувствовала, как напряжение последних часов медленно вытекает из меня, уступая место совершенно новому, незнакомому ощущению. Подавшись вперёд, я ответила на поцелуй, и все тревоги, унижения, боль мгновенно отступили, растворяясь в этом сокрушительном, до мурашек пробирающем прикосновении. Его губы неторопливо скользнули по моим, словно изучая их изгиб, пробуя на вкус, а затем углубили поцелуй, затягивая меня в требовательный водоворот. Наше дыхание смешалось, и я почувствовала, как его руки скользнули по моей талии, притягивая ещё ближе, пока между нами не осталось ни малейшего просвета. Я подняла руки, обняла его за шею и сплела пальцы. Поцелуй стал глубже, передавая все эмоции, которые невозможно выразить словами. Он ответил с новой страстью, притянув меня ещё ближе. Хотя казалось, ближе уже некуда. В этот момент я поняла, что хочу остаться в его объятиях навсегда, растворившись в поцелуе. Его ладонь легла на мою щёку, большой палец ласково погладил кожу, и он отстранился. – Сегодня ты останешься здесь. – Его голос был хриплым, глубоким, с оттенком властности, которая сейчас казалась не пугающей, а обнадёживающей. Это был не вопрос. Это было утверждение. И я не собиралась возражать.