Глава 25

Глядя на ускользающую улицу, где солнце окрашивало город в теплые золотистые оттенки, в моем сердце также мелькали чувства, как картинки за окном: от радости до горечи. Через несколько недель нас с Даней ждет свадьба, о которой я так долго грезила, но по итогу счастья во всем этом оказалось так мало. Воспоминания о произошедшем в подъезде с Ромой обжигали. Все было так запутано, но я старательно не подаю виду в первую очередь для самой себя.

А пока что я вела внутренний диалог, глядя в окно, порицая себя за то, что не повела себя так, как обычно ведут себя обычные люди, и... Быть может, именно этому я должна радоваться? Быть как все — загнанной в рамки или жить по велению сердца?

За городом простирались бескрайние поля, а пейзаж напоминал о собственном детстве. В семье, в которой я выросла, негласно царили доброта и щедрость, и в ней не было места лжи и подтасовкам, с которыми впервые я столкнулась в средней школе.

Я вспоминала, как бабушка встречала нас у дачного домика, куда сама уезжала на целое лето, обнимая, а позже угощая пирожками. Как во время праздников мы собирались всей семьёй, где на столе с изобилием вкуснейших блюд, привычного разнообразия салатов каждая из хозяек выставляла в центр стола свое коронное блюдо, вроде заливного, украшенного лебедями. Из чего они их готовили, ума не приложу. Однако в каждой улыбке чувствовалась искренность и тепло.

Теперь же я знала о его изменах, и, видя, как он улыбается, рассказывая о нашей свадьбе, о планах, которые, как мне казалось, были выстроены на песке, я могла лишь беззвучно рассмеяться.

— Ты о чем-то задумалась, Маш? — я повернула голову на его голос. Бесспорно, выглядел он как никогда. Светлые волосы отражали солнечные лучи, а голубые глаза светились искренней радостью.

— Ни о чем важном... Просто наслаждаюсь поездкой, — ответила, вмиг убрав с лица тень обиды. Улыбка была выгравирована на моих губах, даже когда в душе бушевало отвращение.

— Надо обсудить последние приготовления к свадьбе. Ты ведь уже выбрала платье, да? — продолжал он, не замечая, как его нежный тон меня ранит.

На мгновение задумалась. А что, если я отвергну его сегодня? Не слишком ли милосердно?

Непринуждённая улыбка вновь заиграла на моих губах. Ей-богу, ещё пару часов, и она застынет на моей физиономии до конца жизни.

— Почти... — ухмыльнулась. Платье выбрано и давным-давно куплено, и об этом ему говорилось ещё несколько месяцев назад, но я промолчала. — Я хочу, чтобы этот день стал идеальным. Ты не узнаешь меня...

О да, не узнаешь!

Даня широко заулыбался, взял меня за руку и, притормозив на перекрестке, обронил: «Жду не дождусь. Особенно брачной ночи. Придет время его срывать».

Срывать платье почти за триста тысяч??

Грязный фетишист.

Вскоре мы подъехали к дому моих пока что будущих свекра и свекрови. Я ощутила, как меня накрывает неприятный шлейф предвкушения.

Даня вошел первым. Снаружи внушительный, ухоженный дом в два этажа, но стоит войти внутрь, первое, что бросалось в глаза, — запущенность. Старые обои местами отслаивались, а в углах собиралась пыль и шерсть. Очень легко распознать уровень хозяйки по наличию скопления пыли в углах. Я сама не являюсь чистоплюйкой, но элементарно прибраться перед приездом гостей — первое правило гостеприимства.

— Добро пожаловать! — закричал Петр Николаевич, выходя из кухни. Мой будущий не-свекр — пузатый дяденька с добродушным смехом и ярко выраженной манерой хвастаться, как будто достижения любого его знакомого являлись его личными.

— Привет, пап! — ответил Даня, обняв отца. Немного нервно поздоровалась, мысленно представив, как бы они приняли Альбину вместо меня, а главное, как бы Альба вела себя в этом доме и с этими людьми.

— Машенька! — явилась ни свет ни заря — Светлана Вениаминовна. Мама Дани, показавшись в коридоре, встретила с искажённой улыбкой.

Практически каждый раз она встречала меня с чересчур ярким макияжем, как будто в попытке подчеркнуть достоинства своей среднестатистической внешности и скрыть недостатки, но получалось в точности да наоборот. Осмотрев меня с головы до ног изумленным взглядом и забыв захлопнуть приоткрытый рот, она напоминала мне полудохлую рыбу: — Ты прекрасно выглядишь! Очень преобразилась.

Изобразив легкое стеснение, я кивнула, на мгновение почувствовав, что сегодня точно стану главной звездой их обсуждений.

— А как вам мой новый цвет волос? — с намеренной хвастливостью спросила я, стараясь выглядеть не слишком уверенно.

— Очень свежо! Ты, наверное, специально решила удивить нашего Данечку, — с улыбкой откликнулась Светлана и направилась в сторону кухни, добавляя: — И-идите, обед готов!

Осмотрелась вокруг в попытке найти хоть что-то приятное и цепляющее. Пара семейных фотографий словно реликвия висели на стене в коридоре, да на самом видном месте! Чтобы каждый, кто переступит порог, мог понять, какая у них образцовая семья, как и их дом снаружи, на котором красуется табличка «образцовый дом».

Странно, как все может выглядеть так хорошо снаружи и так отвратительно изнутри?

Именно в такие моменты мне становилось ясно, что я всего лишь невестка, которая нужна лишь для подчеркивания идеальности их старшего отпрыска, а не вовсе как любимая женщина их сыночки-при-сыночки.

За обеденным столом стоял невероятный разносол, но, несмотря на всю красоту блюд, я едва прикасалась к еде. Светлана уже успела развернуть свою речь о том, как много у неё дел и как она устала переделывать всю работу по дому, как она умаялась ухаживать за дедушкой в гордом одиночестве.

— Знаешь, Маш, нам нужно убраться на чердаке, там такой барда-ак... Прям караул! Ты бы не могла помочь? — произнесла Светлана, придавая своим словам тон невообразимого намека.

Я слабо улыбнулась. В моей прекрасной черепной коробке всплыло множество воспоминаний о том, сколько дел уже было переделано моими руками для этой семьи, и как мало я успевала делать для своей собственной. Здесь я нужна только как служанка, а не как невестка. Сравнивая их с моей семьёй, я поняла, как сильно рады мои близкие, когда я бегу к ним с улыбкой на лице, при этом не ожидая никакой либо помощи.

— Конечно, Светлана, я постараюсь, — мягко ответила я с мыслью о том, что не собираюсь делать абсолютно ничего.

Пока Петр Николаевич красиво расправлял салфетку на коленях, я вскользь посмотрела на запущенные травой грядки, открывающиеся через полупрозрачную, замасленную на стекле у ручки дверь, ведущую на террасу.

Я не хочу заниматься всем этим и не понимаю, как кто-то может находить в этом радость... Как я прежде находила в этом радость и надежду быть принятой как дочь этой семьёй.

В какой-то момент Светлана, совершенно не замечая моё ментальное отсутствие, начала рассказывать о новых цветах, о недавно установленной беседке, о том, сколько она успела посеять.

— Я просто в восторге, Машенька! Ты представляешь, у меня еще столько планов! — сияя, произнесла она.

И вот мы уже выходим во двор, а Светлана Вениаминовна замельтешила вокруг, словно пчела. И это снова напомнило о мне причисленной мне роли — вечной служанки.

Я отчётливо почувствовала, как внутри меня растет ненависть к той, пока не наступившей, но уже приписанной ими мне жизни с их Данечкой. Но всё же существовало одно маленькое, радующее меня обстоятельство: я не собираюсь становиться частью этой семьи.

Я не хотела вновь представлять, что собиралась родить детей от человека, так мерзко предавшего мои искренние чувства.

Каждое слово Светланы резало слух, но, переполненная обидами, я всё же решила просто улыбаться и делать вид, что всё нормально.

Когда я наконец-то нашла повод уйти от этого постоянного информативного потока о цветах и беседках и вернулась в дом, надеясь, что хоть там мне будет легче дышать, в коридоре меня угораздило столкнуться с Дашей.

— Чего это ты тут раскинула свои ноги? — прошипела она, щурясь, и мне стало не по себе. В её взгляде было что-то неприятное, завистливое, однако я не могла попросту послать её ко всем чертям в силу своего прилежного воспитания.

— Привет, Даш, — произнесла я с лёгкой иронией, но не отступила.

— Ух ты... — осматривая меня с ног до головы, скривилась она. В конце концов, мой новый образ мог вызывать в ней только злость.

Я видела, как перекосило ее пухлое лицо, когда она увидела меня в собственном окне, стоило мне только-только покинуть машину. Она — закомплексованная девчонка с низкой самооценкой, которая единственное, что может, — изрыгать яд, видя мои изменения, а короткое платье было как красная тряпка для быка.

— Неужели ты решилась потратиться на что-то кроме джинсов и футболок? — произнесла она с ухмылкой, уперев руки в талию, растворившуюся где-то на туловище. Это был привычный для неё хамоватый стиль общения. Встретив мой прямой взгляд, её же на мгновение загорелся неприязнью, но вскоре девушка отвела голубые глаза в сторону. Ей не понравилось, что её будущая родственница выглядит лучше нее, и это, казалось, её ещё больше выводило из себя.

— Нравиться? — спросила, не поддаваясь на провокацию, хотя внутренний голос возмущенно ерепенился, приговаривая что-то вроде: «Зачем ты это делаешь, тупица?!».

Светлана, по всей видимости, проследовавшая за мной, слышала всё, но сделала вид, словно не заметила накала.

— Машенька, — приобняв меня, заворковала женщина, отводя в сторону запыленной гостиной. — Так что там с вашей свадьбой?

— А что с нашей свадьбой?

— Ну как это что? — деликатно улыбаясь, усадила она меня на диван, а я, вместе с тем, подошедшего Даню. Пусть сидит и слушает, чую, скоро придется ему «обтекать». — Пора бы подвести итоги! И да, ты ведь знаешь, что у нас пополнился список гостей?