Глава 29

Я подошла к окну и взглянула через стекло на сидящего на полу Рому. В общей сложности он заточен около тридцати минут, пора выпускать звереныша.

Открыла дверь с мыслями о том, к чему пришла, пока принимала душ.

До безобразия смазливый мальчишка поднял голову на хруст балконной ручки, пока я прокручивала в голове одни и те же слова.

Прохладный воздух с улицы разбавил шпротную вонь в квартире, подобно серому, хулиганистому взгляду, что разбавил мой мрачный настрой.

— Я думал, ты забыла про меня, — не торопясь покинуть балкон, с улыбкой сказал он, неспешно осматривая меня с ног до головы. — Ты ведь знала, да?

Рома находился в ловушке своих же мыслей, я это видела, но не спешила с освобождением.

— Если ты знаешь, что твой парень тебе изменяет, почему...

— Он не мой парень, — наклонила голову чуть в сторону и с ухмылкой добавила, видя, как искажается лицо Ромы: — Он мой жених.

В тот момент я ощутила интерес. Его неподдельный интерес к себе. В его взгляде был интерес к тому, что происходит в моей жизни, но также и недоумение, к чему все это идет.

— Жених? И ты... — бедняга был потрясен. — Как ты могла его простить? Погоди... — Прищурив глаза, он с осторожностью спросил: — Ты знала, что у него дома этим утром была та белобрысая?

— И то, что она — моя подруга, я тоже знаю, — усмехнувшись. Но, видя, как Рому распирает от отвращения, моё сердце забилось быстрее. — На самом деле мне не важно, почему Даня и Альбина так поступили со мной. Уже не важно.

— Ну, тут же очевидно, — с легким смешком он произнес то, что я сама не решалась сказать. — Им просто нравится это делать за твоей спиной, — парень прищурился, а голос стал настойчивее. — Теперь понимаю, почему ты так себя вела, — замялся, обнажив иронию, — ищешь мести?

У меня перехватило дыхание. Я вообще не ожидала, что он способен на такие глубокие размышления.

В этот момент он перешагнул порог, вступив на территорию крошечной гостиной, именуемой «залом», я же попятилась, от крадучисего наступления.

— И что ты собираешься делать с Альбиной?

— А тебе какое дело? — закусила губу и отвернулась. — Это не важно.

Я сначала не понимала, что он имел в виду, пока не заметила, как его руки потянулись ко мне и легли на талию.

В какой-то момент внимание Ромы было подобно спасению, когда внутри меня бушевали эмоции. Я стремилась избавиться от ненужных слов и перейти к главному, но после я взглянула на него, и его нежность вдруг меня разозлила. Попытка отодвинуться от крепкого тела не увенчалась успехом и вызывала с его стороны ещё больший напор.

— Скажи наконец это, — шепча мне на ухо и скручивая пальцами тот самый старенький серый халат, который у меня не поднялась рука выбросить.

«Прячься от всего, даже если сердце рвется на части» — то, к чему привели меня размышления под струями воды. Правило, неустанно соблюденное и установленное мною после смерти бабушки, сейчас как будто рассыпалось.

Соленый привкус на губах и необъяснимая душевная боль скручивали желудок. Беззвучные всхлипы и горячие тиски, прижимающие меня спиной к широкой груди по сути незнакомца, где-то в глубине моего безумия забавляли. Я не хотела, чтобы кто-то видел мои слезы, как их видел Саша, горечь которому я излила, но не душевные муки. То, что пряталось много лет, всё то, что меня ранило, нашло выход лишь сейчас.

Задыхаясь, я ловила ртом воздух, цепляясь пальцами за того, кого знала от силы меньше недели.

— Маш... — Обжигающий шепот, словно горькое лекарство, облегчал боль, затягивал рубцы так же, как нечто запретное затягивает грешника во тьму.

Слёзы дорожками стелились по щекам, но с ними нашла выход вся та накопленная боль. Неужели от этого я не испытываю прежней тяжести, а напротив — легкость?

Запрокинув голову на крепкое плечо юнца, я тихо рассмеялась, словно ненормальная. Смех и слёзы, что может быть абсурднее? А может! И этот абсурд окончательно сдвинул «шифер» с моей «крыши».

Подняв руки вверх, нащупала мягкие волосы Ромы и, немного поиграв с ними пальцами, вынудила парня наклониться ниже к моим губам.

Ничуть не смущённый солью на моих губах, он умело впустил мне в рот свой язык, а затем, ослабив тиски, нетерпеливо развернул к себе.

Словно сумасшедшие, мы целовались с излишней жадностью, из-за которой сносило остатки «шифера», а я без сожалений помахала тому ручкой.

Мастерка. Обувь. Пронзительный «Мау» Сережи. Футболка. Халат. И безостановочные поцелуи.

Не помню как оказалась в спальной, но помню как упала на матрац, а затем словно зачарованная, стирая слезы смотрела на то как этот смазливый хулиган растегивает цепочку, мерцающую в лучах красного заката.

Безумие.

Когда-то я считала скромный рельеф Дани эталоном мужества, теперь же готова откусить себе язык за те слова. Эталон мужественности и идеальный рельеф, к которому мечтает прикоснуться каждая хотя бы разочек, перед глазами. Спортивное, крепкое, не перекаченное тело, с несколькими милыми родинками у пупка и несколькими искусными татуировками, которые я обязательно рассмотрю немного позже.

— Нравится? — и куда же он без ироничной ухмылочки?

— Получше... Но пару килограмм в плюсе вызывали бы во мне больше аппетита.

Рома растянулся в опасной улыбке и потянул за веревку спортивных штанов. Это движение оказалось очень сексуальным, я даже привстала на локтях, чтобы получше рассмотреть.

Озорство в его глазах подчеркивает юность, но уверенные движения умелого обольстителя заставили задуматься.

— За спиной тумба, — неотрывно слежу, как он снимает штаны: — В первом ящике «резинка».

Белые боксеры не скрывают его топорщащегося возбуждения, а наоборот, демонстрируют всё то, чему можно и присвистнуть.

Неспешно выдвинув ящик, Рома достал упаковку презервативов и слегка удивленно покрутил в руках розовую коробочку.

— Клубничные? — приподнял бровь с ухмылкой.

— Нет, земляника, — немного смущенно: — Никогда бы не подумала, что дурацкие презенты Альбины найдут себе применение не...

— Не с женихом? — ловко снимая прозрачную пленку с прямоугольника, спросил он.

Горькая ухмылка на моем лице сменилась весельем, когда он достал первый блестящий квадратик с изображением ранее упомянутой ягоды.

— Тем не менее этот «подарочек» останется в моей памяти надолго.

Крепкий захват на моей лодыжке вызвал неожиданную дрожь. Рома играючись поднял мою ногу выше и, забравшись на постель, уместил ту на себе, нежно поглаживая.

Удивительно, но даже сейчас на мне было белоснежное новое белье, словно мое подсознание заранее знало, к чему приведет наш «разговорчик». Пока я ловила пары возбуждения, источаемые этим студентом, он сосредоточенно заскользил взглядом по моим изгибам, а затем и руками.

Настолько желанной я себя не чувствовала никогда прежде.

Дорожка из поцелуев от лодыжки до бедра. Нарастающая дрожь предвкушения. Осторожные касания сокровенных мест, и всё это под хищным взглядом, контрастно обрамленной серой радужкой его глаз. Учащенное дыхание вздымало мою грудь всё чаще, когда его язык медленно коснулся пупка, а пальцы сжали мои бедра, между которыми юноша удобно устроился.

Никогда бы не подумала, что могу быть настолько чувствительна в чьих-то руках.

Неосознанно сравнивая Рому с Данилой, я убедилась в том, сколько всего рисковала не узнать и не почувствовать, если бы осталась в розовых очках неведения.

Низ живота стянуло томным узлом всё нетерпение, когда Рома слегка прикусил выпирающий из-под белого кружева сосок. С моих губ сорвался стон. Стон, от которого кожа юноши покрылась мурашками, и эта картина привела меня в самый настоящий восторг. А дальше у меня словно переключился тумблер.

Я взяла в свои руки процесс прелюдий и потянула лицо Ромы к своему. Страстные поцелуи и жаркие объятья, мы так крепко прижимались, желая чувствовать кожей друг друга, что в какой-то момент начинала кружиться голова.

Никогда бы не подумала, что я настолько смогу оторваться от реальности и забыть о чувстве стыда. Больше не было смущения.

Крепкие руки с осторожностью стянули белое кружево, прошлись по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, и, достигнув самого чувствительного места, спровоцировали очередной стон. Я непроизвольно выгнулась в порыве стать ещё ближе, но юноша намеренно отстранился, словно хотел видеть мои сладостные истомы.

Потемневший взгляд, напряженная линия челюсти и слегка сведенные брови. Казалось, он пытался решить сложное уравнение, но мне было плевать, я была на финишной прямой. И в тот самый момент он остановился, вызвав внутри меня волну недовольства и нетерпения.

Кое-как сфокусировала взгляд на потолочной люстре, словив себя на мысли, что хочу избавиться и от неё тоже, а затем властная хватка на талии и нетерпеливое вторжение, после которого я забыла, как дышать.

Однажды я услышала выражение: «молодого жеребца практически невозможно обуздать», и теперь начинаю переживать, как бы осилить то, во что ввязалась. Это не уютный, привычный секс с женихом, где успеваешь подумать о том, что ты хочешь на ужин...

Забывая, как дышать в этой гонке за экстазом, у меня впервые «полетели звезды в глазах». Раз за разом, меняя положение наших тел и темп, подключая руки, сплетая языки в поцелуях, я не успевала запоминать то, что он мне порой нашептывает.

Или мне попался любовник, желающий отличиться не только смазливым личиком, или же это я такая невезучая... А может, наоборот, везучая? В эти долгие часы нашего жаркого времяпровождения я эгоистично отдалась своим ощущениям, желаниям и наслаждению.