Глава 30

Лежа в постели и обнимая подушку, мой взгляд был устремлен в темноту. За окном вовсю бушевала жизнь: молодежь гуляла, смеялась, а огни ночного города мерцали, создавая привычный ритм уличной романтики, но в душе неспокойно.

Рома рядом тихо и нежно водил пальцами по моей обнаженной спине, словно рисуя невидимые узоры, провоцируя приятные волны мурашей. Вот только я не могла распутать клубок запутанных мыслей.

Как он смог произнести именно те слова, которые раскололи меня на части?

Слова, прозвучавшие так неожиданно, пробили мои стеклянные стены. Эмоциональный срыв, разразившийся всего пару часов назад, оставил за собой ощущение освобождения, но тем не менее я чувствовала себя смятой, сбитой с толку своим же поведением. Я всего лишь переспала с парнем, о котором почти ничего не знала, и вообще, моральная часть меня, которая до этого оставалась в тени, кричала о чем-то, о чем до этого умалчивала.

Я же не такая.

Никогда не была такой импульсивной и в принципе относилась к приверженцам стандартных рамок, где женщине не допустимы подобные ошибки. Я слишком себя люблю, чтобы так бездумно подпустить к себе незнакомца, но потребовалась лишь секунда, чтобы наступить себе же на горло.

Смехотворно и мерзко.

— О чем ты думаешь? — вдруг раздался голос Ромы, прервав мои размышления. Он смотрел на меня с интересом, а его серые глаза искрились в полумраке.

— Ни о чем особенном, — пробормотала с усмешкой. Не могу же я ему сказать, что совсем скоро моя совесть сожрет меня с потрохами. — Слишком много мыслей о том, как я провела всю последнюю неделю, — «измываясь над собой же», — не хочу усложнять хотя бы этот момент.

— Хмуришься...

Его игривый жест, где он тыльной стороной пальцев разгладил межбровную морщину, мгновенно скрасил мое угнетающееся настроение, я неловко улыбнулась, позволив себе на миг отвлечься.

Этот миг для меня — как отдушина от того ада, который я переживала последние несколько недель. Я видела в нем олицетворение свободы и легкости, к которой давно стремилась, как мотылек к свету.

Рома, с его юношеским азартом, смотрел на мир иначе, и я не могла не признать, что мне это нравится. Но беспокоило меня то, что с моей историей предательства и измен он оказался лишь мимолетным увлечением. Убеждена я и в том, что для него сегодняшний вечер не значит ровным счетом ничего. И в этом как раз пряталась непередаваемая тревога — ведь как же мне быть?

Чувствуя, что в моем сердце нет больше места для чего-то нового, как и наивной уверенности, что это «новое» не причинит ещё большей боли и разочарований.

А нужно ли мне что-то большее, чем просто развлечение? Хочу ли я вновь окунуться в эту вязкую трясину, называющуюся "чувствами"?

— Ты молод, — поднимая взгляд и встречая его серые, поистине пугающие радужки.

Он нахмурился.

— Разве это плохо?

— Отнюдь, — перебирая пряди его волос: — Молодость — самое лучшее, что случается с нами. Это единственный отрывок времени, когда можно позволить себе быть легкомысленным и беззаботным.

— Так говоришь, словно считаешь меня легкомысленным. Я достаточно серьезен...

— А кто сказал, что я жду чего-то серьезного? — осторожно перебила его я, по-доброму усмехнувшись. Моя уверенность привела его в замешательство. Поддавшись вперед и прижавшись к нему ближе: — Сейчас мне меньше всего хочется обременять себя "серьезностью". Первая серьезная попытка и намерения привели меня к тому, что видишь сам. Жених, подруга, самопожертвования из-за «серьезных планов» на человека, что не оценил и не оценит моих жертв.

Зажмурившись и вдохнув его тепло и запах, как вся тревога и удовлетворение — словно вакуум, в который я провалилась с головой, помогли осознать, что сейчас — единственный момент, когда мне разрешено быть просто собой, вдали от правил и ожиданий.

— Мы — незнакомцы, — пробормотала, инстинктивно ощущая желание узнать о нем больше. — Это интересно по-своему.

— Не хочешь познакомиться поближе? — с ухмылкой спросил поднимая бровь.

— А если я не готова?

Рома снова покачал головой, его глаза светились юношеским озорством, разбавленным непониманием правил игры. Моей игры.

— Знаешь, Маш, — поверженно выдохнув и приобняв меня крепче, — давай просто наслаждаться тем, что есть.

После его слов у меня возникло смутное представление о том, что, возможно, мы оба находимся на одной волне. Я ощутила прилив благодарности — за легкость, за понимание и за то, что он по-своему помог мне заглянуть в лицо своим страхам, не теряя себя.

Все мои проблемы и мысли о том, как вернуть себя в старый ритм жизни, были отодвинуты на второй план. С горечью печали, но без сожалений я сохраню этот вечер в памяти, пусть даже он и не повлечет за собой ничего большего.

Я улыбнулась в ответ и положила руку на него, и позволила себе быть просто счастливой.

— Что ты собираешься делать с... женихом?

Я лишь загадочно улыбнулась.

— Что-то грандиозное.

Мы оба знали, что под «грандиозным» скрывается совсем не свадьба, но эта мысль пугала меня меньше, чем такие безумные мгновения с Ромой.

Он прищурился, на губах заиграла улыбка.

— А ужин? Ты ведь обещала, — напомнил он, переведя разговор в более теплое русло.

— Да, ужин, — неуверенно согласилась поднявшись с постели.

У меня не было никаких идей, что можно быстро приготовить. Я накинула халат, чувствуя себя при этом немного глупо, ведь обнаженное тело Ромы отчего-то вызывало во мне смущение. И всё-таки его крепкая задница приковывает к себе непрошеный взгляд.

Пошархала тапками на кухню.

— Так, что у нас тут? — приоткрыв холодильник. — О! Консервированные ананасы, овощи… И всё.

Взгляд упал на пару скукожившихся сосисок и тройку оставшихся яиц.

Тем временем руки Ромы, медленно обвившие мою талию, дарили тепло, а спокойные слова вызвали прилив мурашек: — Не переживай, я сейчас это исправлю.

Юноша разблокировал телефон и, не дожидаясь моего ответа, начал листать меню.

— Ты любишь суши? — спросил он, в то время как я пыталась сообразить, что могла бы сделать с оставшимися продуктами.

— Нет, — отмахнулась, поморщившись, — не фанатка.

— Тогда как насчёт пиццы?

Я кивнула.

Пока он продолжал общаться с оператором службы доставки, я с наслаждением слушала его грубоватый голос. Сейчас Рома казался таким уверенным и зрелым. В этот момент меня охватило непривычное ощущение надежности, словно я вновь та маленькая девочка, спрятанная под куполом родительской заботы.

Я повернулась к Роме лицом, рассматривая в приглушенном свете темной кухни рельефное тело, задумчиво ведя подушечками пальцев по черным узрам, как вдруг он поднял меня, усаживая на стол.

— Что ты делаешь?!

— Собираюсь целовать тебя, — прошептал мне в губы за секунду до, когда его накрыли мои.

Секундный трепет, но я ответила на поцелуй, забыв о пицце и остальном. Только мелодичное «мяу» моего кота прервало магию, вынудив нас отлипнуть друг от друга.

— Забыла покормить...

Парень улыбнулся с легким налетом игривости, а затем наклонился и взял Сережу на руки, устраивая того на своем плече.

— Давай я.

Кот, похоже, тоже обрадовался этому предложению и начал ластиться к Роме, издавая довольное урчание.

В ожидании доставки и даже после мы просто болтали обо всём. Рома вскользь обмолвился, что собирается по завершению экзаменов участвовать в соревнованиях по плаванию и в очередной раз намерен взять медаль.

— Ты серьезно? — смотря на него восхищенными глазами, я не могла сдержать изумления — в нем, оказывается, есть что-то большее, чем просто смазливое личико.

— Да, — пожимает плечами, — не люблю много говорить об этом.

— А мне безумно нравится наблюдать, как люди сияют, когда говорят о том, что действительно вызывает у них страсть. Не стоит стесняться своих побед.

Так мы и провели ночь за пиццей и за разговорами, наслаждаясь временем друг с другом. Весь мир за пределами этой гостиной казался далёким. Мы были тут и сейчас, не думая о том, что будет завтра.

Утро воскресенья напоминало обычный день. Я встала с постели, потянулась и, пройдя к окну, открыла его, впуская свежий воздух. Сначала я наслаждалась тишиной, но затем заметила, что машины Дани нет на парковке.

Как он мог сесть за руль нетрезвым?

Злость накрыла меня волной, но я быстро усмирила её.

Бессмысленно распыляться на тех, что сами не понимают, какую боль причиняют тем, кто рядом.

Утренний душ, домашняя рутина с завтраком, зеленый чай и я, погруженная в свои мысли — всё было как всегда, пока со спины ко мне не подошел Рома.

Я обернулась, и в тот же миг на моих губах расцвела улыбка.

— Доброе утро, — произнес он, будто только что вышел из рекламы: волосы влажные, глаза светятся, кожа сияет, улыбка... Ммм...

— Доброе, — пытаясь скрыть порыв, возникший в груди при виде юноши. — Как спалось?

— Замечательно, — присаживаясь на стул этак с легкостью. — А тебе?

Разговор, завтрак, который я специально приготовила для него с особым старанием. Всё казалось настолько уютным и заманчивым, что я начинала остерегаться самой себя.

— Ты вкусно готовишь.

Приятная лесть, которую я с улыбкой принимала, ловя его задумчивые взгляды, но маленькая искорка вожделения мешала нам говорить свободно.

— Спасибо, — смутившись, прикусила губу. Что-то подсказывало, что именно благодаря этому утру мне станет легче думать о том, как все сложится после того, что было между нами этой ночью. Даже если это была мимолетная связь, но, тем не менее, в ней сквозила искренность, которой мне так давно не хватало.

— А десерт? — спросил Рома всё с тем же плотоядным взглядом.

Я мило рассмеялась, играючи отвечая:

— Смотря какой у тебя десерт на уме.

— Думаю, ты знаешь, о каком десерте идет речь, — приближаясь.

Эта фраза вызвала в моем животе бунт взволнованных бабочек.

— Какой ты нетерпеливый! — засмеялась я, в то время как он перегнулся ко мне ближе. Легкий, немного нетерпеливый поцелуй пришлось прекратить до того, как тот перерастет в нечто неуправляемое. Я взглянула на часы: — У меня встреча, а мне ещё машину забрать нужно.

— Я подвезу тебя.

— Не стоит...

— Мне все равно нужно заскочить домой. Удобно, что я соседствую с твоим женихом.

Долго не раздумывая, я кивнула.

Когда мы вышли на улицу, я села в его машину и не могла не удивиться. Она была дорогой, новой и довольно большой. Секреты финансового положения Ромы как-то незаметно заполонили мою голову. Он либо чемпион какого-то мирового уровня, либо его родители не из простого слоя населения. Но я не задавала лишних вопросов, а просто наблюдала за дорогой за окном.

И всё-таки я не погасила этот огонек размышлений, что привел меня к умозаключению: Рома не бедствует, как и его семья. И даже если он на финансировании своих родителей, я не могла не заметить, что парень целеустремлен, уверен и что у него есть жизненный план. Он видит, куда идти, и идет, в отличие от Дани, что слепо шныряет по потемкам своей неопределенности и мчится туда, куда уносит.

Как только мы подъехали к дому, я какое-то время не спешила выходить из машины, как и Рома. Между нами висела недосказанность и даже сожаление, что пришло время расстаться, и как только я подумала об этом, из подъезда вышел Даня. Он, разговаривая по телефону, широко улыбался.

— Маш, я бы хотел, чтобы ты...

Но договорить Рома не успел, так как я, скорчившись, почти легла к нему на бедра в попытке спрятаться.

— Не шевелитесь, — взмолилась я с непроизвольным подхихикиванием. — Пожалуйста!