Глава 33

Начальник искоса переглянулся со мной. Я видела, как он сдержался, дабы не расхохотался в голос от той бредятины, кою поведал нам Данила.

Испанский стыд...

— В общем, всё так запуталось, что встречу решили перенести на другой день... — закончил он, придавая словам особое значение.

— В таком случае, не подвезёшь меня? Не хочу задерживать Владислава Леонидовича, — произнесла я с важным тоном, глядя на Владислава.

— Что вы, Мария, мне не сложно, — послужило мне ответом со стороны начальника.

— Спасибо вам, но как-то неправильно это, когда мой жених здесь, — стараясь удержать легкую улыбку, я посмотрела на покрасневшего Даню.

Его лицо выражало ни что иное, как огорчение и растерянность одновременно. Однако он, промолчав, отбежал в сторону своей машины и, видимо, начал звонить кому-то, пытаясь понять, как выкрутиться из этой ситуации.

Тем временем Владислав повернулся ко мне.

— Позволишь ему себя одурачить?

Я удивилась.

— Вы поняли?

— Только глупец не поймет. Она в его машине? — произнес, как бы подводя итоги.

Поверженно вздохнула, кивнула и осознала, что попытки казаться лучше, чем есть на самом деле, бессмысленны. Всё равно он всё знает...

Переменяясь с ноги на ногу, начальник сунул одну руку в карман, а другой уперся о крышу машины поблизости от моего плеча.

— Вы затеяли интересную игру, Мария, — сказал он, намеренно приближаясь ко мне. В глазах сверкали искорки живого любопытства и азарта. — Интересно посмотреть, чем всё закончится.

— Игра не стоит тех свеч, — ответила я, ощущая прохладу весеннего ветерка, осмотрелась. На улице потихоньку темнело. — Я просто хочу сделать что-то, чтобы не чувствовать себя так паршиво.

Босс кивнул с улыбкой.

Пробежавшая искра между нами была достаточно мощной, чтобы я наконец смогла отвлечься от неприятных мыслей о женихе и подруге.

— Как считаешь: кого он выберет?

— Не до конца понимаю корень вопроса.

Взгляд Владислава Леонидовича неподдельно привлекал, а каждое слово вызывало трепет. Я ловила себя на мысли, что настолько близко к нему стою, что со стороны это может выглядеть компрометирующе. Или это он так близко стоит?

— Я имею в виду сейчас. Выпроводит любовницу и прибежит к тебе или же...

— Не продолжайте, — перебив начальника, вскинула на того взгляд и голосом, полным брезгливости, постановила: — Альбина не позволит бросить её одну посреди города, особенно когда из ресторана за ней наблюдают её подружки, — ухмыльнулась, отбрасывая волосы за спину, — скорее она раскроет их роман, чем будет унижена прилюдно.

В моей голове яркими картинками разворачивался сценарий того, как она всеми силами и способами пытается манипулировать Даней, на шею эго которого отполированным батинком наступил Владислав Леонидович. Эта мысль подбадривала, пока я с лихвой наслаждалась моментом.

— Больше чем уверена, что именно вы являетесь главной причиной, почему она захочет всеми силами остаться на месте.

— Я? — задумчиво.

— Поймите правильно, я ни на что не намекаю, но Альбу знаю достаточно давно. Больше всего она любит то, что принадлежать ей не может, а также красивых мужчин.

Версоцкий ухмыльнулся и наконец-то убрал руку с машины, приосанился, но далеко не отстранился.

Я тем временем повнимательнее осмотрела начальника с головы до ног. И как бы вульгарно, недопустимо это ни выглядело с моей слишком правильной колокольни, но я это сделала. Сам же захотел неформальной беседы.

Мужчина высок, темные волосы в данный момент лежали с идеальной небрежностью, а строгий костюм облегал его весьма точенную фигуру.

— Надеюсь, вы не уволите меня за прямолинейность, но вы в её вкусе.

Долгий изучающий взгляд сверху вниз, с трудом, но я выдержала.

— В её, но не в...

Я не расслышала концовку, когда раздался сдавленный, но высокий голос Дани.

— Извини, Машуль, не смогу. Давай такси вызову? — оправдался и осторожно потянув меня на себя.

Неудивительно. Примерно этого я и ждала.

Альбина всё-таки сумела усмирить собственнический припадок собственного любовничка по отношению ко мне. А главное, выиграла для себя время, чтобы переварить сделанные сегодня открытия. Так-то рядом со мной редко находятся мужчины вроде Влада... Хотя редко ли? На мою серую жизнь, руководствующуюся проработанным подпунктным «списком», словно уронили палитру с пестрыми красками.

Сначала новости об измене, затем Саша со своим почти-признанием, потом Рома, а теперь и Владислав, явно заинтересовавшийся моей личной драмой, да в придачу, видать, захотевший принять неотьемлимое участие в ней. Так сказать, подлить масло в огонь.

А тому доказательство не заставило себя ждать... Начальник приоткрыл пассажирскую дверь и приглашающим жестом указал рукой:

— Не вижу в этом смысла, я подвезу, — взглянул на часы, явно с намерением раздавить остатки Даниного эго демонстрируя тому шестерку нулей на своем запястье. Я видела, как сильно напрягся Даня, как его лицо стало каменным, взгляд стеклянным, а вот хватка стальной.

— Дань, мне больно, — полутоном обозначила, повернув лицо к жениху. Хватку ослабил, но запястье не отпустил. Опустил взгляд ко мне, выразительно так посмотрев при этом, будто я была поймана не на парковке, а в начальственной постели.

— Маш, езжай на такси.

— Почему? — прикинулась дурой. — Дань, только не закатывай истерику и глаза. Мы как раз не закончили с Владиславом Леонидовичем наш разговор. А ко всему я слишком устала, чтобы ждать ещё и такси.

— Разговор? Какие могут быть разговоры в такое время?

— Рабочие, Дань. Рабочие.

— Ну конечно... — лицо исказилось.

— У тебя какие-то проблемы?

— Нет, Маша, проблемы это у тебя, — сквозь зубы фыркнул, пока Владислав, казалось, не замечал нашей словесной дуэли: — Ладно, поговорим потом. У меня ещё остались важные дела.

Небрежно, почти отбросив в сторону мою руку, он сухо простился с Версоцким и ушел к парковке.

Сжала челюсть так сильно, как только могла, провожая Данилу взглядом. Единственное, чего я хотела, так это догнать и прилюдно выволочь за волосы его любовницу из салона автомобиля. Унизить. А главное, я до истомы хотела высказать всё то, что в душе у меня кровоточило благодаря его стараниям, и когда я уже сделала короткий шаг ему вслед, на предплечье почувствовала легкий захват.

— Не надо, — почти приказной тон. — Я могу отвезти тебя. Это не составит труда, и мне по пути.

Я безумно хотела сделать то, на что наталкивал меня собственный импульс, но в то же время с такой же силой радовалась, что меня успели остановить.

— Вы не знаете, где я живу.

Отвернулась от удаляющейся фигуры Дани и повернулась к начальнику.

— Не знаю.

— Я поеду на такси. Спасибо за ужин и...

— Будь я на твоем месте, то не смог бы так контролировать выражение лица, — произнес с сарказмом на губах, а после кивнул на пассажирское кресло, виднеющееся из открытой машины. — Садись.

Когда я собиралась повторно отказаться, вспомнила об Альбине и тех, кто прилип к окнам ресторана.

— Спасибо, — улыбнувшись.

В салоне витал приятный аромат дорогого парфюма, дорогой машины, дорогой жизни. А когда черное авто опасно заурчало и, тронувшись с места, заскользило по вечерним улицам, я задумалась о том, как Альба отреагировала на то, что сейчас произошло.

Она всегда была падка на дорогие игрушки. Всегда стремилась к роскоши и статусу, хотя бы к видимости. И теперь, представляя выражение её лица, когда она наблюдала за мной через тонированное окно китайского автопрома, я не смогла злорадно не улыбаться.

Подружка точно не останется равнодушной к такому «экземпляру». Вот только такие экземпляры, как Владислав, почему-то старались обходить таких, как она, стороной, и теперь я понимаю, почему.

— О чем задумались? — лениво подперев левой рукой голову, а правой удерживая руль, поинтересовался Версоцкий.

— Да так, о своем...

— С такой зловредной улыбочкой вы либо придумали план по захвату мира, либо радуетесь чему-то очень нехорошему.

Не удержалась и рассмеялась.

— Вы правы, радуюсь. Наконец-то я щелкнула «подружку» по носу, пусть и косвенно, но... Оказывается, это очень приятно. И плохо...

— А вы, я смотрю, даже наивнее, чем я думал.

— Наивна? — чуть-чуть возмутилась. — Лучше так, чем быть заносчивой потаскухой, раздвигающей ноги перед женихом подруги... Простите.

А вот сейчас рассмеялся Владислав. Громко, гортанно и живо. Мне кажется, что его смех был в сотни раз искреннее, чем смех Дани, который я помнила.

***

Я всегда говорила, что в отношениях важна эмоциональная связь, чем внешний вид. Альбина же, смеясь, убеждала меня в обратном, и я понимала, что мое мнение, вероятно, делает её ещё более ядовитой.

Когда я наконец вернулась в свою квартиру, сердце билось в унисон с щелканьем настенных часов. Серёжа встретил меня на пороге, обласкал ноги, громко мяукнул, затребовав поздний ужин.

Покормив и убравшись за котом, я, не успев переодеться, все же быстро написала сообщение Дане о том, что вернулась, и в этот момент в дверь кто-то громко постучался.

Неужто примчался? А как же Альбина?

Настроилась к предстоящему скандалу. Распахнула дверь и очень удивилась, когда за ней обнаружила отнюдь не Даню.

На пороге стоял высокий и подтянутый мужчина в спортивной куртке с незнакомой мне эмблемой.

— Привет, — смотрит из-под лобья, — я только вернулся, — и почти врываясь ко мне в объятия, страстно впился в мои губы своими.

Я была в полном замешательстве.

Рома. Он стал тем человеком, нагло ворвавшимся на мою территорию и жадно целующим ошарашенную меня.

Пять дней без сообщений и ни единого звонка. Тот двухминутный разговор не в счет!

— Погоди! — прервала, отстраняясь, но все же не смогла удержаться от улыбки. Вот только юноша оказался слишком настойчив и, стягивая с себя спортивную куртку, смотрел на меня с намерением побыстрее уложить на лопатки.

— Ром!

Во взгляде искрила страсть, от которой у меня заколотилось сердце.

Его объятия были такими крепкими, от которых я постепенно чувствовала, как теряю самообладание.

Он нежно обхватил меня за шею, терся кончиком носа о мою щеку, а я, как дура, улыбалась.

— Дай хоть дверь закрою!

Пока я прохрустывала дверной защелкой, он одним легким движением стянул с себя футболку.

Накаченный торс и татуировки производили желаемое им на меня впечатление. Со взглядом, полным желания, он подхватил и перенес меня на диван, где мы продолжили страстно целоваться.

Невероятная смесь удовольствия и угрызений совести кружила в воздухе, когда я потеряла себя в его объятьях.