Глава 14

На следующее утро дом Брефеда долго спорил о планах на день. На чай леди Мераба позвала Марину уже после обеденного перерыва в школе, и девушка настаивала, что магикам следует вернуться вместе с ней домой и остаться там. Магики же, которых наконец-то начали хоть куда-то выпускать, возвращаться домой раньше времени не хотели. В итоге сошлись на том, что Марина поедет в дом Мераба прямо из школы.

Ксавьера подобное положение дел тоже не особенно устроило. Он никогда не любил возиться с магиками и делал это по принуждению – сначала потому, что его об этом попросил Актеллий Денеб, а ситуация в колонии, как оказалось, была аховая, потом – потому что назначили старостой, а потом… А потом это как-то вошло в привычку.

“Я катал их на хвосте, - осознал Ксавьер и даже замер посреди коридора Высшей школы инквизиции. - Вот ведь засранцы, устроили покатушки на старшем лорде по ночному Крамарину… А все Вы, Марина”.

Он мысленно потянулся к девушке, но та уже отбыла в дом Мераба, и ментальная связь ослабла: Ксавьер лишь смутно чувствовал, что где-то в этом мире его жена еще есть.

В такие моменты ему становилось страшно – они напоминали ему тот миг во время казни, момент исчезновения из разума его матери, и последовавшее за этим чудовищное, безграничное одиночество. Как он жил с этим последние пять лет? И жил ли вообще или только влачил жалкое существование?

Но теперь Ксавьер чувствовал тонкую нить, что связывала его с женой. Это был не совсем тот уровень единения душ, который был у него когда-то с матерью. Чтобы пообщаться с Мариной, ему приходилось прилагать усилия, и эти усилия были пропорциональны расстоянию, их отделявшему. Полностью едины они были, лишь когда держали друг друга в объятиях.

Ксавьер слегка улыбнулся, вспомнив об этом. По телу разлилось тепло. Он снова потянулся к Марине, чтобы поделиться этими ощущениями, но опять не достал до нее.

“Тоже, что ли, отрастить себе внутренний голос, чтоб не скучать, когда ее нет? - подумал Ксавьер. - Любопытная, однако, тварь. И забавная”.

Голос ему нравился. Он был альтернативной версией Марины – всем тем, что она себе запрещала. А беседы или того пуще – споры этих двоих – веселили Ксавьера, хоть он в этом и не признавался. Особенно, когда кто-то из них обращался к нему с просьбой встать на его сторону.

Марина, похоже, не осознавала, что действительно спорит сама с собой, воспринимая свой внутренний голос как реального собеседника. Собственно, тот и был в каком-то смысле реален, как реально всякое существо, умеющее мыслить.

“Интересно, как он у нее образовался?” - задался вопросом мужчина и попытался представить, что говорит со своим хвостом. Ожидаемо, хвост не ответил.

Впрочем, было у Ксавьера предположение, что Голос возник в голове Марины не от хорошей жизни. Это странное существо частенько вспоминало какие-то смутные картины детства и отсылало их Ксавьеру, с любопытством ожидая его реакции. Причем отсылало по невербальному каналу, который был недоступен Марининому основному сознанию. Наверное, специально, так как картинки были довольно жуткими – для ребенка, разумеется. Похоже, Марина их не помнила, а вот Голос помнил. И не показывал ей, оберегая от дурных воспоминаний.

“Самые хорошие люди всегда рождаются в самом дурном месте, - подумал Ксавьер. - А счастливая сытая жизнь лишь развращает”.

Подумал и понял, что в этом месте Голос обязательно что-нибудь вставил бы – скорее всего, примеры бы привел. А Марина бы непременно заметила, что это категоричный подход, напомнила бы, что в дурном месте помимо “самых хороших людей” рождается куда больше дурных, а в счастливых сытых семьях далеко не всегда вырастают избалованные тунеядцы и куда чаще дети все же становятся такими же счастливыми и сытыми, как и их родители.

“И зачем мне все эти бесполезные диспуты?” - подумал Ксавьер. И тут же понял: чушь, которую несут Марина, ее Голос, да и ребята, заполняет пустоту в голове. Настолько плотно забивает все свободное место, что не остается ни минутки на то, чтобы ощутить одиночество, в котором он жил последние годы.

“Можно ли это назвать счастьем?” - задался он вопросом, прислушиваясь к своим ощущениям.

- Милорд? - осторожно позвал его Леам.

- М? - Ксавьер отмер, сообразив, что уже минуту стоит, замерев посреди прохода. - Извини, задумался.

- Вы так и не объяснили цель, - сказал Леам, когда они продолжили путь. - Ну, мы с Уиллом, конечно, не против немного поалхимичить, а очень даже за. Но хотелось бы понимать, что мы делаем.

- Подарок, - сказал Ксавьер. - Я… не могу пока позволить себе покупать украшения для жены, а она заказала себе такое простенькое платье, что это выглядит странно. Вот и подумал порадовать ее просто чем-нибудь необычным, что дополнило бы ее наряд. А что у нас есть сейчас в доступе, кроме магии? Ничего. Поэтому к вам с Уиллом и обратился.

- А-а! - обрадовался эльф. - Так понятно. А я-то думал… Вы ж такой заказ дали: работать в тайне, да чтоб свет излучало, да чтоб изящно... Сразу бы сказали, что сюрприз для жены хотите. А то только запутали нас.

- Она же неподалеку стояла, могла услышать, - укорил его Ксавьер. - Я и так вам с Уиллом намекнул изо всех сил. А вы надумали меня при ней расспрашивать. Хорошо хоть, она не догадалась – подумала, что мы тут опыты какие-то ставим секретные.

- Извините, не сообразил, - смутился Леам.

За разговором они как раз дошли до лаборатории, где их дожидался Уилл. У Ксавьера было всего несколько минут, пока класс вслух читал свод законов Освении. Точнее, читать-то этот свод он им велел весь урок – в наказание за стихийно возникшую сразу после ухода Марины Игоревны драку. Но подозревал, что если не будет за ними следить, драка возобновится.

Впрочем, его участие в создании подарка было минимальным и не должно было занять много времени.

- Вот сюда приложите, - сказал Уилл. - Только кожей не касайтесь: масса еще довольно едкая.

Ксавьер кивнул, снял обручальное кольцо, а точнее, древний артефакт, украшенный гербом рода Брефеда, и вдавил его в бесформенный комок, смутно переливающийся радужными оттенками.

- Он такой и будет мутный? - уточнил Ксавьер. - Мне надо, чтоб красиво было.

- Отполируем, - пообещал Уилл. - И блеск, и форма изящная – все будет. Леам, ты ж доточишь?

- Непременно, - кивнул эльф. - Только, знаете… не принимайте, как оскорбление, милорд, но… Что вы думаете о том, чтобы заменить голубиные крылья герба на драконьи?

Ксавьер поднял бровь.

- Смысл всех древних символов именно в том, что они не меняются веками, донося до нас мысли и идеи предков, - напомнил он.

- Да, но… - смутился эльф. - Мне кажется, начиная с Вашего рождения смысл герба изменился. Потому я и предложил… Эти крылья… они от нас, от магиков. А остальное – от Ваших человеческих предков.

Ксавьер задумался и ответил только после долгой паузы:

- Нет, голубиные крылья не удаляй. Просто позади добавь драконьи.

- Понял, сделаем! - оживился эльф.

- Я бы еще какой-нибудь функциональности добавил, - сказал Уилл. - А то чего он просто светится? Какой в этом смысл?

- Хочешь сделать артефакт? - уточнил Ксавьер.

- Ну, не знаю, - пожал плечами Уилл. - В артефактах я не силен, честно говоря, это отдельная область. Но хотя бы Вашу силу-то мы туда залить можем – немножко совсем, просто эдакую метку поставить. Тогда вещица точно будет со смыслом, с магической меткой. Можно по наследству передавать – вдруг кому-нибудь однажды для родовой идентификации понадобится.

- Для этого у рода Брефеда существуют эти кольца, - напомнил мужчина, продемонстрировав артефакт власти.

- Я просто предложил, - пожал плечами Уилл.

Ксавьер вновь задумался. Действительно, в том, чтобы подарить красивую побрякушку, пусть и светящуюся, и с гербом рода, не было особого смысла. А вот заключить в нее часть силы на случай, если Марина вновь надумает целоваться с феями или еще какого-нибудь вампиреныша приласкает, возможно, и имело смысл.

- Под имперский накопитель переделать сможешь? - спросил Ксавьер, кивнув на безделушку.

- Насколько мощный? - деловито уточнил Уилл.

- Насколько возможно при таком размере, - ответил Ксавьер.

- Это только если Леам поможет, - сказал Уилл. - Не мой уровень. Мне вообще магистр только вчера рассказал, как эти накопители делают. Руки чешутся попробовать, но… Лукавить не буду: одному слабо.

- Я помогу, - сказал эльф. - Мы всё сделаем, милорд, не беспокойтесь.

Ксавьер кивнул и пошел обратно в аудиторию. Мысль о приятном сюрпризе одновременно грела ему душу и заставляла устыдиться: мог бы и чуть раньше сообразить подарить жене хоть что-нибудь. Но лучше поздно, чем никогда.

.Ребята постарались на славу: вещица вышла необычной и довольно причудливой. Драконьи крылья, вписанные в герб семьи Брефеда ловкими пальцами Леама, смотрелись так, будто всегда там были. Они огибали весь комплекс символов, защищая его и одновременно меняя форму герба, делая ее более изящной – самое то для женского украшения.

Кулончик посадили на серебряную цепочку от старых часов Ксавьера. Часы он все равно никогда не любил, а вот цепочка от них была довольно симпатичная. Сам артефакт напоминал каплю. После полировки он приобрел блеск и прозрачность и демонстрировал всем желающим свое содержимое – безостановочно передвигающиеся огоньки разных цветов на темном фоне, которые вместе напоминали млечный путь.

Приобрел артефакт и свойства имперского накопителя. Сразу после получения Ксавьер наполнил его до предела – благо, после событий в Школе валькирий силы у него было в избытке. После заполнения артефакт стал теплым и слегка покалывал кожу – не больно, скорее, приятно.

“Надеюсь, она не будет читать мне лекции о моей расточительности, - подумал Ксавьер, пряча кулон в карман. - С Марины станется весь вечер доказывать, что она не привыкла к украшениям и стесняется их носить”.

На самом деле мужчина очень волновался. Смысл любого подарка в том, чтобы порадовать того, кому он предназначен. Но если Марина вдруг решит, что подобная вещь не для нее, о какой радости может идти речь?

“Надо будет сразу уточнить, что самодельный, - подумал Ксавьер. - Хотя… Голос же как-то говорил, что она не любит рукотворные подарки от учеников. Черт, не подумал. Но как тогда вообще ей подарки дарить? И как убедить не мучить себя, если не понравится?”

Ментальная связь не позволяла Марине врать на эмоциональном уровне, но девушка постоянно пыталась это делать, чтобы “не обижать” мужа тем, что ей не всё нравится в их жизни и быту. Будучи неисправимой перфекционисткой, Марина гиперответственно подходила к своей роли жены и постоянно корила себя за всякие несущественные с точки зрения Ксавьера мелочи.

“Подарить сразу или вечером, наедине? - размышлял мужчина, подходя к дому. - Лучше, конечно, вечером. Но она почувствует, что я что-то скрываю, начнет волноваться на пустом месте. А если закрыть от нее разум, будет волноваться еще сильнее: решит, что я на нее за что-то сердит”.

Ксавьер покосился на ворота своего дома, к которым они как раз подходили. Он так и не выбрал, и потому решил: пусть будет, как будет. Удастся сделать приятный сюрприз – прекрасно. Не удастся – ну, подарок от этого хуже не станет. Главное, сразу встретить Марину правильными эмоциями.

Ксавьер постарался настроиться на нежный лад. Это было несложно: любое воспоминание о жене вызывало у него это чувство. Он вошел во двор и приготовился коснуться ее разума. Однако несмотря на то, что дом приближался с каждым шагом, привычное чувство соприкосновения разумов все не возникало.

“Где она? - нахмурился Ксавьер. - Неужто еще не вернулась от старушки Мерабы? Или зашла по пути куда-нибудь? Впрочем, куда ей идти, когда с нами отказываются сотрудничать?”

В его душе поселилось беспокойство. Магики за спиной Ксавьера, разумеется, не знали об этом, и, как обычно, весело трещали о чем-то своем, бесполезно-юношеском. Однако и они смолкли, заметив Броснана. Дворецкий открыл перед хозяином дверь, но не поклонился, как обычно, а оглядел всех, кого-то выискивая, явно не нашел и нахмурился. И так как обычно хмурился он, когда магики что-то портили, те поспешили заткнуться и сделать вид, что их тут нет.

- Где она? - спросил Ксавьер.

- Я думал, что с вами, - ответил дворецкий. - Ко мне посыльный из дома Мераба приходил, сказал, что леди Брефеда не явилась по приглашению, и его госпожа переживает, что чем-то оскорбила Вашу жену.

Они обменялись мрачными взглядами.

- Что? Марина Игоревна еще не вернулась? - первым из магиков сообразил Леам.

Ответом ему было молчание. По двору разлилась нехорошая тишина.

- Может, ее того… ну, как тетку Флокси тогда? - тихо предположил кто-то.

- Она же не магик, - осторожно напомнил Шерман. - Инквизиторам незачем ее хватать. Тем более, среди бела дня.

- Преступникам она тоже не нужна, у нее красть нечего, - добавил Амадеус. - Если только… ее “заказали”.

Все мрачно уставились на Ксавьера, и он вдруг без всякого единения разумов почувствовал их эмоции.

- Разбиться на три группы и прочесать близлежащие улицы. Далеко не уходить. Через четверть часа чтоб все были дома, - подумав, велел Ксавьер.

- Четверть часа? - переспросил Амадеус. - Почему так мало?

- Потому что за большее время вы разбредетесь по городу, - пояснил Ксавьер. - И что я скажу Марине Игоревне, когда найду?

“Если найду”, - фантомно прозвучало в его голове, но он отогнал неприятную мысль.

Магики мрачно переглянулись, но спорить все же не стали: не до того было. Поделившись на три команды, они развернулись и, как идеально вышколенные королевские ищейки, принялись исследовать ближайшие улицы. А Ксавьер остался стоять на пороге, чувствуя, как в груди разливается холод.

Увы, поиски ничего не дали. Ребята не обнаружили никаких следов. Соседи девушку не видели, и запах ее был довольно слабым, не похожим на свежий. Ксавьер, разумеется, не удовлетворился этим отчетом. Строго-настрого запретив классу покидать пределы дома, он отправился на поиски сам.

Для начала мужчина вернулся к школе, расспросил охранников. Затем прошел по возможному пути Марины. Здесь появилась первая зацепка: ее видели лавочники на площади. Они же сообщили Ксавьеру, что девушка взяла наемный экипаж и уехала. Направление, которое они указали, было верным: Марина явно направилась к дому Мераба. Однако по неизвестным причинам не доехала до него. И на этом месте след безнадежно обрывался.

.Ксавьер искал ее весь вечер и всю ночь: сначала в человеческом облике, потом – в драконьем. Широкими драконьими шагами он обходил улицы одну за другой, распугивая зевак, в надежде, что хоть где-нибудь почувствует ее разум. Но нигде даже смутно не ощутил приближения. Девушка была жива, но ее как будто не было в Крамарине.

Ксавьер даже попытался взлететь, чтобы начать по спирали облетать город, однако быстро сообразил, что расстояние до земли будет слишком большим, и он, даже пролетая ровно над Мариной, не сумеет ее почувствовать. К тому же, летать он еще не пробовал, и совершать первые опыты над густонаселенной столицей определенно не стоило. Пришлось отказаться от этой идеи.

Пребывание в драконьем теле его больше не смущало. Сейчас Ксавьеру было плевать, кто и что подумает и будут ли его осуждать. Ему гораздо важнее было тщательно и быстро обшарить город. Люди разбегались с его пути, городская стража пыталась остановить, но Ксавьер даже не обращал внимания и просто перешагивал возмущенных гвардейцев.

Кто? Зачем? Куда увез? Почему именно ее? И что с ней хотят сделать? Эти вопросы были куда важнее и статуса, и репутации, и даже собственной его безопасности. Но увы, они оставались без ответа.

К рассвету Ксавьер побывал везде, где только можно. Посетил даже Школу валькирий и прошелся по всем основным трактам, по которым хотя бы в теории Марину могли вывезти из города. Однако час проходил за часом, над городом все ярче разгорался рассвет, и мужчине пришлось признать, что его поиски бессмысленны. Он либо чудовищно опоздал, и Марина была уже далеко, либо… Если б он знал второе “либо”, то уже бросился бы туда. Но увы, пришлось вернутся домой: ему следовало успокоиться и все обдумать.

.Дома его встретили магики с красными от недосыпа глазами. Они явно надеялись, что он вернется не один, но ничего не сказали, когда не обнаружили Марину рядом с Ксавьером. Под их мрачными взглядами и скорбным молчанием мужчина поднялся к себе.

“Я проиграл, - подумал Ксавьер, зайдя в комнату и обнаружив там любимую драную футболку Марины. - Это моя ошибка. Проиграл, потому что думал, что еще не вступил в игру. Но игра уже началась вокруг меня. Началась и сразу закончилась”.

Он рухнул в постель, не раздеваясь. Та жалобно скрипнула под ним.

“Марина, - безнадежно позвал Ксавьер, но девушка ожидаемо не откликнулась. - Увижу ли я тебе еще раз?”

.Он не выходил долго – не видел в этом смысла. Просто лежал в постели и прислушивался к внутренним ощущениям. Марина где-то была, но где? И почему не возвращалась, не давала о себе знать? Вывод напрашивался только один: ее кто-то вывез за пределы досягаемости Ксавьера и удерживает там – насильно или шантажом. Скорее, второе, ведь запугать Марину с ее наивностью было проще простого.

Теперь оставалось только ждать. Ждать, что тому, кто это сделал, нужна на самом деле не Марина, а сам Ксавьер, и что этот кто-то проявит себя, запросив за жизнь девушки какую-нибудь услугу или же выставив требования. Ксавьер даже догадывался, к которому из кукловодов сходятся ниточки. Но час проходил за часом, день разгорелся и уже двигался к полудню, а весточек все не было – ни плохих, ни хороших. Марина будто исчезла.

“Может, и правда исчезла? - непроизвольно подумал Ксавьер. - У нее был портал в мир Креста, она могла им воспользоваться. Но почему тогда не попрощалась хотя бы? Чтобы мы ее не отговаривали?”

Подумав немного, он отказался от этой мысли.

“Если б ей здесь было так плохо, что она хотела бы сбежать, я бы это почувствовал, - сказал он сам себе. - Но Марина была вполне довольна. Слегка побаивалась города и людей в нем, но вполне счастлива была в доме. Если она и воспользовалась порталом, то лишь в качестве средства экстренного побега. Если так… надеюсь, она вернулась домой, и с ней все хорошо”.

В двери кто-то постучал, и Ксавьера позвали на обед, однако он этого даже не заметил, продолжая глядеть в потолок.

“И все же почему она не доехала до Мерабы? - продолжил рассуждать Ксавьер. - Что заставило ее сменить маршрут? Какое-то озарение? Или кто-то подсел к ней в экипаж? Среди бела дня нападать бы не стали, если только перед лошадьми бы выскочили, чтоб остановить. А с чужим человеком Марина бы никуда не поехала. Это был кто-то знакомый? Кто-то, кому она доверяет?”

Он принялся перебирать в голове знакомых, которые были у Марины. Кроме Гарденов да освобожденных магиков не вспомнил никого. Но Гарденам он доверял, а малознакомым магикам не доверилась бы Марина.

“Что за головоломка”, - он устало потер лицо ладонями.

В дверь снова постучали. Затем она скрипнула и приоткрылась, но лишь слегка. По полу неуверенно зацокали коготки: вошедшее существо будто сомневалось в правильности своих действий и было готово в любой момент дать деру. Оно немного помедлило, решаясь. Но затем перина чуть прогнулась под весом прыгнувшего на нее зверька.

- Жрать, - осторожно, как-то боязливо сказал Сережа, держась от мужчины на расстоянии и явно готовясь задать стрекача.

- Иди на кухню, тебя там покормят, - отмахнулся от него Ксавьер.

Но, на удивление, напряженный зверек не ушел.

- Ты иди жрать, - пояснил недомагик. - Еды снова много. Не будь голодный. Когда ты голодный, страшно.

Ксавьер лишь вздохнул. Аппетита у него не было. Спать вот хотелось, да, но при этом сон не шел – видимо, из-за того, что был уже разгар дня. Но поесть все же стоило: Марина была жива, он чувствовал это, а значит, тоже должен был жить.

Ксавьер встал с кровати, чувствуя себя старым, усталым и разбитым, как во время сильной болезни. То ли это было из-за потраченного на блуждания по городу в “большом теле” резерва, то ли тяжелые мысли превратились в тяжелое состояние. В любом случае до столовой мужчина шел через силу, уговаривая себя на каждый шаг.

Ему вспомнились первые дни после смерти матери. Он тогда тоже не понимал, зачем куда-то идти и вообще двигаться. С ним говорили, его куда-то вели, везли, сажали из кареты в карету, снова говорили. Заставляли есть, заставляли спать, пытались разговорить. А он не видел во всем этом смысла и просто хотел перестать существовать.

Впрочем, сейчас все было не так. Ниточка не была оборвана, она все еще связывала его с женой, и, шаг за шагом, Ксавьер все же заставил себя двигаться и даже смог пообедать в компании таких же вяло жующих ребят. Потому что он был еще нужен ей. В любой момент мог понадобиться. Эта мысль все ярче проступала в его сознании, заставляла бодриться и мыслить ясно.

- Что будем делать, милорд? - осторожно обратился к нему Модька, озвучив общий вопрос.

- Жить, - коротко ответил он.

- Не понял, - растерялся демон, явно ожидавший иного ответа. - Я имел в виду, искать пойдем еще? Людей расспрашивать? Мы тут походили немного по…

- Я запрещаю вам мотаться по городу, - жестко отрезал Ксавьер. - Если… когда Марина Игоревна вернется, я должен предъявить ей весь класс целым и невредимым.

- Но если ее не искать, она может и не вернуться, - осторожно заметил Модька. - Вы тогда, помнится, сами сказали, что когда пропадают женщины, любой уважающий себя мужчина должен отправиться на их поиски как можно скорее.

- … а когда пропадают жены старших лордов, искать их следует там, где даже в голову не придет, - возразил Ксавьер. - Нет. Простые поиски не помогут. Тут что-то не то. Должно быть иное объяснение ее пропаже. Нам нужно больше информации. Броснан!

- Уже бросил клич, милорд, - кивнул дворецкий.

- И вы тоже, - Ксавьер обратился к магикам. - По друзьям, знакомым, бандюганам, с которыми цапались. Поднимайте все связи. Ищем странные слухи. А пока ведем себя так, будто ничего не случилось.

- Почему? - изумился Модька.

- Чтобы никто не знал, насколько она всем нам дорога, - пояснил Ксавьер.