Глава 18

Мне хотелось накричать на кого-нибудь. Хотелось придушить себя за собственную глупость. Как идиотка, ей-богу! Побежала за ним со всех ног. По-хорошему ведь хотела, выяснить все, поговорить. А в ответ — он размазал меня как жалкую мошку по стеклу.

Да и плевать. Я не собираюсь сидеть здесь и рыдать в тряпочку. Просто вычеркну его из своей головы как досадное недоразумение — не больше того.

Я написала сообщение Олегу. Сказала, что передумала и хочу сегодня вернуться домой. Добровольский пообещал приехать и забрать меня, но будет это не раньше, чем через три часа. А значит, весь вечер предстоит провести с ними.

Мне дико захотелось выпить. Прошерстив шкафчики, обнаружила в одном из них залежи алкоголя. Нашлось и несколько бутылок полусухого. Вот и отлично, будем поднимать себе настроение сами.

Следующие пять минут ушли на поиск штопора. Стоило мне откупорить бутылку, в комнату выплыла Катя. Я упорно делала вид, будто не замечаю ее. У нас с Катей всегда были достаточно прохладные отношения. Катя — вокалистка, и этим все сказано. По большей мере именно она определила мое негативное отношение к этому роду профессии. Всегда заносчивая и легкомысленная. Она действительно считает, что мир должен крутиться вокруг нее. Все пять лет обучения в консерватории мне удавалось держаться от нее подальше. А тут надо было так столкнуться лбами.

Я чувствовала спиной ее взгляд, пока искала бокалы. Удалось найти только один. Что ж, будем довольствоваться этим. Оставаться с ней в комнате наедине мне совершенно не хотелось.

Собрав в охапку свою провизию, уже было собиралась покинуть комнату, но Катя преградила мне путь, остановившись в проходе.

— Тебе нужно уехать отсюда, — заявила она безапелляционно.

Не то чтобы я не собиралась это сделать. Но ее слова сильно зацепили меня.

— Это еще почему? Потому что ты так решила? Так вот, не выйдет, прости. Я никуда не поеду, — продемонстрировала ей бутылку.

Катя окинула меня пренебрежительным взглядом.

— Такой, как Монтана, никогда не посмотрит на такую, как ты. Знаешь, почему?

Я ухмыльнулась.

— Не то чтобы мне было это интересно, но раз уж тебя беспокоит, так выскажись, и я пойду…

— Ты — синий чулок. Такие парни, как Монтана, выбирают львиц — ярких и сильных.

Ее слова резанули. Но в ответ я еще громче засмеялась.

— Катя, у тебя голова-то прошла? Ты б меньше ее забивала подобной ерундой. Глядишь, и жить проще бы стало.

Я вышла во двор. Маринка сидела в беседке вдвоем с Марком. Девчонки с бокалами в руках пританцовывали у гремящего музыкой автомобиля. Остальные же жарили шашлык. Паша был у мангала. Стоило мне повернуться, наши взгляды с ним встретились. Я поспешила отвести глаза в сторону. Даже думать запрещаю себе об этом хаме.

— Подруга, выпей со мной, — с громким стуком я поставила бокал рядом с Мариной и плеснула в него красной жидкости. Маринка удивленно посмотрела на меня.

— Сонь, ты чего?

Марк засмеялся.

— Подруга пошла в разгул?

Я наклонилась так, что между нашими лицами оставалось несколько сантиметров.

— Если ты не против, я бы хотела зависнуть с твоей девушкой. Я, конечно, рада за вас — вы такие милые голубки, но одной мне здесь дико скучно.

Отстранившись, я приподняла бутылку, призывая Маринку чокнуться.

— Ты прям так, с горла? — на ее губах застыла неуверенная улыбка.

— Да, я с горла. Сегодня я плохая девочка, — подмигнула ей.

— У-у-у, — присвистнула Марина. — Ну, тогда давай.

После восьмого или десятого глотка меня немного попустило. После двадцатого настроение взлетело до небес. Так что, когда вся компашка вернулась к столу уже с готовыми шашлыками, льнущая к Монтане Катя меня уже вовсе не злила. Да и на самого Пашу я старалась не смотреть.

Маринка все поняла по моему поведению. Не задавала вопросы, поддерживала меня.

Застолье набирало обороты. Парни травили байки, девчонки радостно хохотали. Только Монтана был каким-то угрюмым. Каждый раз, когда искала его взглядом, ругала саму себя. Катя же продолжала липнуть к нему как банный лист к одному месту. А Монтане было явно плевать на нее. Неприступный какой… Меня к черту послал, Катю динамит. Может, он того?.. А потом рассмеялась сама от собственных мыслей. Все как один повернулись ко мне.

— Простите, вспомнила смешную шутку.

— Ну-ка, поделись, — воскликнул Марк.

— Нее-е-ет. Она матерная. Мой парень любит такие шутки…

Сказала и тут же покраснела. Захотелось провалиться сквозь землю. Господи, что я сморозила?!

— Твой парень — первая скрипка в большом оркестре музыкального театра, — проговорила удивленно Маринка, от чего мне еще больше не по себе стало. Ну, зачем она продолжает закапывать меня?! Я чувствовала на себе взгляды окружающих. По-особенному жёгся взгляд Монтаны.

— У синего чулка есть парень… ну-ка, удиви меня, кто же это, — в голосе Кати было столько презрения. Мне захотелось треснуть ей. Боже, это алкоголь творит со мной такие вещи или окружение?

— Олег Добровольский, — проговорила гордо Маринка. Катины глаза стали размером с яйцо. Она даже рот открыла от удивления. И не странно вовсе. Еще во время обучения в консерватории все девчонки сохли по Олегу и бегали на его выступления. Если кому-то удавалось сделать с ним селфи — это был полный восторг. А тут заявили, что он мой парень…

— Да ладно, врешь, — воскликнула Катя. Монтана посмотрел на нее сердито.

— Соня, покажи им Олежку своего, — проговорила Марина, хитро прищурившись.

Давать «заднюю» было поздно. Кажется, маленькая ложь начинала приобретать совершенно другой масштаб.

Я протянула подруге телефон с открытой фотографией, где мы сидели рядышком в кафе. Рука Олега лежала на моей талии, и это было четко видно на фото.

Марк передал его по рукам. Когда дошла очередь до Монтаны, он пропустил. Катя выхватила гаджет в свои руки.

— Очуметь, Рахманина! Ты не перестаешь меня удивлять! — воскликнула она, поднимая на меня глаза.

— Он приедет за Соней сегодня, — улыбнулась Марина. — Так что сможешь взять у него автограф. Если, конечно, Соня не будет против.

Я ухмыльнулась.

— Соня против. Не люблю, когда к нему пристают фанатки.

Мне вдруг стало не по себе. По телу пробежала нервная дрожь. Монтана откровенно пялился на меня. Чувствовала, что задела его за живое. А я ликовала в душе. Выпила еще вина. Голова уже начала кружиться. Мне дико захотелось танцевать.

— Мариш, пойдем, потрясем булками, — слегка толкнула ее в плечо.

Подруга не стала спорить. Я вытянула ее к машине, на так называемый танцпол. Мы начали двигаться, совершенно не обращая внимания на сидящих в беседке. Ну, вернее, я не обращала внимания.

— Катя сейчас трахнет его, — цедит Маринка мне на ухо. Я смотрю по направлению ее взгляда.

Катя восседает на коленях у Монтаны, а тот накручивает на кулак ее хвост и что-то говорит ей. Его губы растянуты в ленивой улыбке. В груди что-то екает. Но я стараюсь не обращать внимания.

— Да пусть забирает!

— Ты совсем сдурела? — злится Марина, чем удивляет меня. — Собираешься отступиться от такого, как Монтана?

— Что ты имеешь в виду?

— Соня, да этот парень — настоящее богатство! Он как гребаный Порш… Оставь его не закрытым и отойди, угонят через пару минут!

Я перестаю двигаться. Замираю, раздумывая над ее словами. Обернувшись, ищу его глазами. Вижу, как Монтана выходит из беседки, держа за руку Катю. Он ведет ее в сторону дома. И вся боль с обидой возвращаются с прежней силой.

Кого ты пытаешься обмануть, Соня?

Телефон в кармане начинает вибрировать. Сообщение от Олега. «Подъезжаю. Выходи через пять минут».

Монтана

Меня все порядком достало. Все шло не по плану, все рисковало скатиться к чертям в любую минуту. Мало того, что Марк — идиот, растрезвонил о том, где мы находимся, своей девушке. Так еще и позвал ее сюда. Каким-то образом и Катя прознала об этом месте. И все в один день решили приехать и вынести мне мозг.

И всего-то надо было на один день оставить Марка одного. Съездил, называется, повидаться с сестрой. Мало того, что в электричке случилось, так теперь Соня здесь продолжает играть на нервах. Парень у нее есть. Да еще так восхваляет. Ну, так если парень есть, какого черта ходит за мной по пятам?

Если бы она знала, сколько сил нужно, чтобы сдержать себя. Ради нее, дурочки, стараюсь. А она словно специально лезет в это болото. Ее отец охоту на меня объявил. Как она вообще представляет себе это? Словно мы, как ни в чем не бывало, будем влюбленной парой? Будто я приеду к ее дому, забрать ее на свидание, а ее папаша пожмет мне руку и пожелает счастья?

— Па-а-аш, давай поднимемся к тебе, — Катя стягивает с плеча лямку сарафана. Я оборачиваюсь, только сейчас вспоминая, что она тут. Это же надо было Соне так вымотать нервы, дабы превратить меня в чокнутого психопата?

— Нет. Я вызову такси, и ты поедешь домой.

Она хмурится.

— Но я не хочу домой. Я к тебе приехала.

Девушка приближается вплотную. Кладет руки на мои плечи.

— Кать, я, кажется, понятно объяснил тебе. В самую первую минуту, как только увидел тебя здесь, сказал, что не заинтересован. Но ты же сама что-то себе решила, и весь вечер пытаешься мне доказать. Ничего не поменялось. Я вызываю тебе такси. Ты садишься в него и уезжаешь в город. И больше мы не возвращаемся к этому разговору.

Отстраняюсь от нее. Взгляд девушки становится обиженным.

— Это все из-за нее? — раздается ее разъяренный голос, пока я набираю номер телефона. Удивленный, поднимаю на нее глаза.

— Что, прости?

— Это все из-за Рахманиновой? Как только она появилась, ты сам не свой стал. То улыбаешься мне, то волком смотришь. Не знаю, что у вас происходит, но она не пара тебе, Монтана…

Ее слова взбесили меня.

— А вот сейчас тебе лучше замолчать. Потому что это, мягко говоря, не твоего ума дело.

Она замерла на месте. Испугалась.

— Такси приедет через десять минут, — продолжил уже более спокойным тоном. — Собирай, Катя, вещи и уезжай по-хорошему.

Направляюсь к выходу. В этот момент в дом заходит Марк.

— Там Сонькин хмырь прикатил. Не хочешь пойти познакомиться? — на губах друга пьяная улыбка. А меня новой волной злости накрывает. Этого идиота еще не хватало на мою голову.

— А Соня где?

— Она за сумкой поднялась в мою комнату.

Понимаю, что лучше будет отпустить ее. Я ведь этого и добивался, черт побери! Но когда выглянул в окно и посмотрел на подъехавшую машину, на лоха, выходящего из нее — чернотой накрыло. Да сейчас прям. Взял и вручил эту девочку музыкальному хлыщу. Хрен ему, а не Соня.

Поднялся наверх. Катя что-то кричала мне с первого этажа, но я не слышал. В висках — отбойные молотки, а в груди ярость поднималась.

Распахнул дверь в комнату Марка. Она у кровати стояла. Вздрогнула, когда меня увидела. А потом, словно в себя придя, поправила сумочку на плече и рванула на выход. В первые минуты растерянный, пропустил ее мимо. А когда в себя пришел, рванул следом. Схватил ее за руку, когда она была у лестницы.

- Ты никуда не поедешь.

Замерла. Подняла на меня глаза, а в них злость плещется. Маленькая дикая львица. Такое чувство, что в любой момент готова вцепиться и глаза выцарапать. Удивительная. Всего пару часов назад целовала меня так жадно, словно отдаться была готова, прямо там, в лесу. А теперь трогать не дает. Вырвала руку, смотрит на меня волком.

— Пару часов назад ты готов был пинками выгнать меня. Что же изменилось? — ее губы кривит ехидная улыбка.

— Этот хлюпик не повезет тебя никуда. Точка.

— Ой ли, — усмехнулась. В этот момент позади нее появилась Катя.

— Соня, там Олег приехал. Пойдем, ты попросишь его о селфи. Тебе же не сложно?

Твою мать, какого она тут делает?!

— Катя, иди… отсюда подальше, — прорычал, понимая, что меня накроет в любую секунду.

— Успокойся, Монтана. Я ведь для тебя стараюсь, — произнесла девушка, хитро улыбаясь.

Перевел взгляд на Соню.

— Выпусти меня, Монтана. Иди и указывай своей Кате. Ты прав был там, в лесу, не стоит нам вместе быть. И целуешься ты так себе. Так что я с Олегом останусь, — процедила сквозь зубы, пытаясь оттолкнуть.

— Хочешь сказать, этот музыкантишка целуется лучше меня? — она вывела меня! Вот так, одной фразой, просто, нахрен, все границы перешла!

— Он не музыкантишка! Он первая скрипка!

Сжал челюсть. Она думает, что я отдам ее этому придурку? Думает, что вот так, после всего, что произошло, отпущу ее с ним?! Как бы ни так! Схватил ее под ноги и, повесив на плечо, направился к себе в спальню. Она кричала, пыталась вырваться, но я бросил ее на кровать и, выйдя из комнаты, запер ее снаружи на ключ.

— Монтана! Выпусти меня! Не смей этого делать! — она кричала и тарабанила в дверь.

Я быстро спустился вниз. У дверей снова столкнулся с Катей.

— Ты же хотела познакомиться с ним, иди, я тебе путь расчистил, — процедил сквозь зубы. Она едва не зашипела.

— Ты чокнутый, ты знаешь об этом?

Замер. Никому и никогда не позволял так говорить со мной. И сейчас, по-хорошему, нужно было показать этой дуре, что именно она делает не так. Но чертова Морковка устроила мне настоящий Армагеддон. Пора было заканчивать со всем этим бредом.

— Иди, Катя. Я тебе жизнь личную помог устроить. Так что больше не появляйся у меня на пути. И Соню больше не задирай.

Вышел наружу. С улицы не было слышно криков Сони. Их заглушала оглушительно громкая музыка. Как только я вышел за ворота, музыкантик показался из машины.

— Привет, я за Соней Рахманиновой. Можешь попросить ее выйти?

С каждым моим шагом, приближающим меня к нему, лицо придурка меняло свое выражение. Теперь он был напуган.

— Я могу попросить тебя съ*баться отсюда.

— Что? — его лицо вытянулось. Наверняка этот придурок даже слов таких не знает.

— Что слышал, музыкант. Представления не будет, актриса передумала, от участия отказывается. Ты можешь забирать свое барахло и сваливать.

Уже было развернулся, и направился обратно к воротам, но его следующее заявление заставило меня остановиться.

— Я никуда не уеду без Сони.

Ох-хо-хо. А мы, оказывается, храбрые. Они словно сговорились все. Или соревнования устроили, кто быстрей выбесит.

В два шага преодолел расстояние между нами.

— У тебя только два варианта. Ты слушаешь, что говорит старший, садишься в свое корыто и сматываешься. Либо я вламываю тебе, а потом ты садишься и сматываешься. Даю три секунды на выбор. Время пошло.

— Я не собираюсь без нее уходить.

Ты посмотри, какие мы упрямые!

Схватил его за воротник, встряхнул. Тот замер в испуге.

— Короче так, Соня — моя. И если я хотя бы раз увижу тебя рядом, пеняй на себя. А теперь, бл*дь, садись уже, — затолкнул его в салон, попытался захлопнуть дверь, но тот начал упираться. Пришлось садануть по нему ногой.

— Вали отсюда!

Из горла вырвался крик. Клянусь, я придушу его, если через пару секунд этот придурок не свалит!

— Ты пожалеешь еще. Ты не знаешь, с кем связался! — его голос заглушали закрытые двери машины.

— Уже плачу от страха. У*бывай!

Развернулся обратно. В дверях стояла Катя.

— Ты какого хрена еще здесь? — прорычал, направляясь мимо нее, во двор.

— Уеду я, уеду. Зря ты так, Монтана. Я же с открытой душой к тебе.

— Еще одна.

Усмехнулся про себя. Поднялся обратно наверх. Открыл дверь в комнату. Что скажу ей? Как поведет себя? Я не знал. Более того, я понятия не имел, почему сейчас меня разрывает изнутри. Столько злости вдруг поднялось. А ведь надо было отпустить. И все.

Соня стояла у окна. Как только увидела меня, бросилась тигрицей.

— Какая же ты скотина, Монтана! — ударила кулаком мне в грудь. Перехватил ее руки и к себе ее прижал.

— Ты напугал его! Ты ведешь себя как бандит! — продолжала кричать, рассвирепев.

Ее слова еще больше разозлили.

— Я и есть бандит! Ты разве не знала? Все это время я пытался предупредить тебя о том, что я далеко не герой. Но ты же упрямая, мать твою! Терпение мое испытывала! Так вот, все, не осталось его. Слышишь? — перехватил ее скулы. Поднял ее лицо, так, чтобы в глаза мои посмотрела. И утонул в ее карих омутах. И капли выдержки не осталось. Впился в ее губы. Больно впился, кусая ее нежную плоть. Запах ее вдыхаю, и голову напрочь сносит. Больно ей, пусть знает, что рано или поздно со мной столько боли отхватит, что не рада будет. А пока несется к пропасти.

Она оттолкнула меня.

— Пещерный человек! — вытирает рукавом губы. Я засмеялся, разведя руки в стороны.

— О чем я и говорил тебе все это время. Маленькая избалованная девчонка!

— Я маленькая? — ее глаза блеснули злостью. — Я тебе сейчас покажу маленькую.

А потом происходит полное безумие. Она поднимает подол футболки и резко снимает ее, отбрасывая в сторону. Ее сочная грудь подпрыгивает от этого движения. В паху стояк каменный. Я стою, как идиот, и пялюсь на нее.

Ду-у-ура! Разорву же к чертям. Твою мать! И что мне делать прикажешь?! Плюнуть на угрызения совести и взять то, что так сильно хочу с первой минуты знакомства?! А что потом?! Когда правду узнает, когда от боли загибаться начнет? С*ка-а-а-а. Схватился за голову.

— Оденься, — прорычал. Не желая дать себе возможности передумать, сорвался прочь из комнаты.