Глава 19

Соня

Я смотрела на себя в зеркало, а по лицу текли слезы. Он выскочил из комнаты как ошпаренный, как только я разделась. Господи, ну какая же я дурочка! Думала, нравлюсь ему. А оказалось, что ни капли. То, с какой злостью он прорычал «оденься», делало мне больно.

Нужно было уходить отсюда, бежать. Но я не могла сделать и шагу, словно ноги мои приросли к полу.

Вдруг распахнулась дверь в комнату. Я вздрогнула, но не сдвинулась с места. Продолжала стоять перед зеркалом, смотря себе за спину в отражении.

Монтана. Он закрыл дверь на замок и подошел ко мне. Его лицо было напряженным, а глаза беспросветно черными.

Вокруг нас, кажется, сам воздух сгустился, стал тяжелым, словно перед грозой. Я боялась даже пошевелиться — сердце в груди билось, как бешеное.

Он был так близко — его крепкая грудь упиралась в мою спину. Я, не мигая, смотрела в его глаза, пытаясь понять, о чем он думает в этот момент. Что собирается сделать сейчас? Как поступит? Снова оскорбит и оттолкнет? Или, наконец-то, счастливой сделает?

Его сильная рука обвила мою талию. Другой он убрал мои волосы на одно плечо, коснулся губами оголенной кожи шеи. По телу пронеслись разряды тока. Голова закружилась, а ноги стали ватными. Его пальцы были такими горячими, а дыхание — частым и рваным.

— Ты даже не представляешь, какую ошибку делаешь, Соня-я-я, — прошептал, продолжая покрывать поцелуями мою шею. Его правая ладонь накрыла полушарие моей груди. Я запрокинула голову ему на плечо, подаваясь назад, прося еще ласк.

— Сколько ты ошибок уже совершил… Могли бы давно быть вместе, — слова слетели на выдохе. Его рука скользнула вниз по животу, забралась под белье. Когда его пальцы накрыли уже пульсирующую плоть, я потеряла остатки мыслей. Все, о чем я могла думать — это дикое желание ощутить его в себе как можно быстрей.

Его палец закружил над клитором, все тело скрутило дугой. С каждым движением меня накрывало все новой волной экстаза.

— Я плохой, Соня. Я не пара для такой, как ты…

Стон срывается с губ, я хватаюсь за пояс его джинсов, заводя руки за спину. Он несет какую-то чушь, и я не слышу ни слова. Сейчас мне плевать на все. Только он, только его пальцы на мне.

— Я та-а-ак хотел защитить тебя, уберечь. Но ты же не оставила мне шансов, — продолжает шептать, а меня накрывает. Судорогой сводит каждую мышцу тела. Это больно и восхитительно. Это мой стыд и восторг. Я насаживаюсь на его пальцы, требуя большего, желая большего. А он снова и снова погружает их в меня. Это конец. Полная разрядка — до ярких пятен перед глазами, до громких стонов, до полумесяцев моих ногтей на его предплечьях.

— Сон-я-я, — его голос сиплый сводит с ума. Меня лихорадит. Я кончаю так сильно, я сдалась так быстро, всего лишь от его пальцев.

Монтана поднимает меня на руки и куда-то несет. Он ни на секунду не сводит с меня взгляда, и мне чертовски нравится то, как он на меня смотрит.

Он укладывает меня на кровать. Оголенную спину холодит ткань покрывала. Монтана возвышается надо мной. Его губы жадные накрывают мой сосок. Он прикусывает его, заставляя зашипеть. Между ног все еще пульсирует. Паша целует мой живот, спускается ниже, и я до одури хочу повторения того, что было перед зеркалом. Только теперь я хочу совсем не пальцев.

Хватаю его за волосы, тяну, заставляя отстраниться. В его глазах уже чернота непроглядная. Он обескуражен. А я пытаюсь взять себя в руки и сохранить остатки гордости.

— Если ты считаешь, что это на один раз, и ты сразу вернешься к Кате, лучше сразу пристрели себя, иначе это сделаю я, — цежу сквозь зубы.

Он замирает. Смотрит мне в глаза несколько томительных секунд. А когда я, и вправду, хочу его треснуть, уголок его губ кривит улыбка. Дико сексуальная.

Вместо ответа он срывает с меня трусики, продолжая истязать ласками мою плоть. Я запрокидываю голову и стону. Тянусь к его плечам, подцепив пальцами ткань футболки, срываю с него.

Скидываю его с себя. Теперь Монтана на спине, а я сверху. Застываю, провожу пальцами по рельефному торсу, наслаждаюсь видом. Наклонившись, вытягиваю язык и осторожно касаюсь его кожи. Ее солоноватый привкус для меня вкуснее самого сладкого десерта. Его запах сводит меня с ума. Изучаю его тело, пробую. Он шипит, когда я прикусываю его сосок, приподняв голову, наблюдает за мной, не мигая.

Я расстегиваю его джинсы и выпускаю на волю стояк. Он такой аппетитный, такой огромный… Я беру его в руки и направляю в себя. Монтана держит меня за бедра — контролирует, но не давит. Позволяет мне быть главной.

Я насаживаюсь на него. Голова кругом, поднимаю голову и смотрю в его одурманенные глаза. И есть что-то запредельное в его взгляде. Я двигаюсь неспешно, но ему не нравится мой ритм. Монтана начинает двигать мои бедра, направляя их в нужном ему ритме.

Это полное безумие. Он и я. Никогда еще не испытывала такого голода по кому-то. Никогда еще так жадно не отдавалась мужским рукам. Он — особенный. С первого прикосновения понятно, что он станет моей болезнью. И я совсем не хочу лечиться от нее.

Монтана приподнимается, впиваясь губами в мою грудь. Он рычит, ускоряя темп. А я понимаю, что не отпущу его уже никуда и ни за что. Даже если снова отталкивать будет, даже если кричать. Плевать. Он — мой. До последней капли. Его запах, его тело, его голос. Я никому это не отдам.

Он кладет меня на измятую простыню. Мы разгоряченные и влажные. За окном уже давно ночь, а мы все насытиться не можем друг другом. Раз за разом, снова и снова он доводит меня до экстаза. И сейчас его губы на мне.

— Красивая, — шепчет, неспешно лаская грудь. Вдыхаю аромат его волос, притягиваю к себе, впиваясь в его губы поцелуем.

— Что я слышу? — смеюсь немного отстраняясь. — Ты передумал и больше не хочешь быть задницей?

— Я не был задницей, — немного отстраняется и хмурится наигранно.

— Ты вел себя именно так.

Его губы расплываются в улыбке, демонстрируя мне сексапильную ямочку на щеках. Но я настроена серьезно, и меня этим не проймешь!

— Катя больше не подойдет к тебе даже на пару шагов. Ты меня понял?

Монтана смеется. Переворачивается на бок и притягивает меня к себе.

— Я отправил ее с музыкантишкой. Так что, тромбонист больше не подойдет к тебе.

— Он скрипач.

— Да все равно. Можешь о нем забыть, — касается пальцами моих волос, накручивает локон.

Меня дико раздражает его поведение. А еще мне неудобно перед Олегом, и я думаю о том, что обязательно должна извиниться перед ним. Но Монтана… дико сексуальный, и рядом с ним я не могу думать ни о ком другом, кроме него.

— Ты такой мужлан, — улыбнулась. Он прищурился, в то время как его рука накрыла полушарие моей груди.

Он приблизился.

— Я обожаю твои сиськи, — прошептал и прошелся языком по кромке моих губ, а потом отстранился, с улыбкой наблюдая за мной. Я вспыхнула.

— Дурачок, — засмеялась, пытаясь выпутаться. Но он крепко держал меня в руках.

— А я-то тут при чем, — ухмыльнулся, сжав меня еще сильнее. — Это ты такую грудь отрастила, а я теперь дурачок.

Я хотела возразить ему, но вдруг послышался громкий стук в дверь. Я вздрогнула, а Монтана отреагировал молниеносно. Он накрыл меня простыней.

— Че надо?! — крикнул в сторону двери.

— Монтана, слушай, там Катька с катушек слетела. Напилась, полдома уже разгромила. Может, ты того, поможешь? Она никого к себе не подпускает.

— Твою мать! — прорычал Паша, поднимаясь с постели. А я зажмурилась. Только все наладилось, как эта дура решила объявиться. Какого черта?!

Посмотрела на Пашу. Он спешно одевался. В груди все сжалось от горького чувства. Видеть то, как он спешит к ней на помощь после ночи секса со мной — не самое приятное зрелище. Ну и ладно. Хочет идти, пусть валит. Я свою гордость тоже не на помойке нашла!

***

Господи, темень-то какая! Как бы не перепутать комнаты. Прикрыла глаза, пытаясь сообразить, где именно находится спальня Марка. Со стороны улицы доносились громкие возгласы и шум. Катя, истеричка чертова. Как представлю, что Монтана к ней убежал, ух, злости не хватает.

Набравшись смелости, негромко постучалась в дверь. На той стороне что-то зашуршало, а через пару заходов новых стуков, в коридор выплыла заспанная Маринка.

— Ты чего? — посмотрела на меня ошарашенно.

— Пусти переночевать?

Кивнув, Марина посторонилась. Я вошла в комнату и, бросив свою сумку на пол в углу, опустилась на кровать.

— Что случилось? Все так плохо? — нахмурилась подруга. Судя по тому, что девушка была одета в свою секси шелковую пижаму, ждала она явно не меня.

— Катя случилась. И Монтана. Черт бы их всех побрал! Ты представляешь, подскочил к ней, как подорванный! Побежал спасать ненаглядную от истерики, — фыркнула, забираясь под одеяло.

— Сонь, ты перегибаешь. Катя тут всем прикурить дала. Марк с ней полночи провел, я его дождаться не могу. Вот Монтана и пошел ему на выручку.

Объяснения подруги не возымели на меня эффекта.

— Это все отговорки глупые. Марк — это одно, а Монтана… ты сама знаешь, что их с Катей связывает! — я поудобнее устроилась на подушке.

— Рахманинова, я тебя ненавижу, поняла? — беззлобно шикнула Маринка, забираясь ко мне под одеяло.

— Прости, что испортила тебе эту ночь. Но ты мне нужна…

Она прислонилась ко мне со спины и обняла. Я заснула крепким сном. Наверное, сказалась усталость и огромное количество алкоголя. Я спала так крепко, что не слышала, как дверь в комнату открылась, и в нее вошли двое парней. Один, раскрыв одеяло, осторожно поднял меня на руки и унес в свою комнату, положил в кровать. Он обнял меня точно так же, как и Маринка, и был таким теплым, что я совершенно не заметила подмены и спала ровно до тех пор, пока солнечные лучи не ослепили мои глаза.

Я потянулась, посмотрела на потолок. И только спустя несколько секунд поняла, что стены больно похожи на комнату Монтаны, а рука, лежащая на моей талии, слишком тяжела для Маринкиной.

— Доброе утро, папина дочка, — раздался над ухом хриплый шепот. Я повернулась, уставившись со злостью в довольное и выспавшееся лицо. Монтана расслабленно лежал на подушке, убрав за голову одну руку, и смотрел на меня, улыбаясь.

— Ты перенес меня сюда?

Не знаю, зачем я задала этот вопрос. Я была в полной растерянности. Проснуться в его постели — это меньшее, что я ожидала.

— Я перенес, — ответил с полной серьезностью. — Ты думаешь, я доверил бы тебя кому-то другому? Нет уж, милая, ты только моя, — улыбнулся подлец. Его самодовольство невероятно злило меня. Я попыталась отстраниться, но Монтана придавил меня к матрацу, взяв в плен своих рук.

— А где же Катя? Может, пойдешь, ей доброго утра пожелаешь?

Он ухмыльнулся, внимательно глядя в мои глаза.

— Я помогал Марку, только и всего…

— А я пойду, помогу Марине, — поднырнула под его руку и выскочила из постели. Не дав ему возможности поймать меня, вышла из комнаты и направилась к подруге.

Закрыв ладонью глаза, зашла в спальню Марка.

— Если вы голые, то лучше оденьтесь. Простите, но я никуда не уйду, — заявила. Услышала смешок.

— Одеты мы, — ухмыльнулась Маринка. Я открыла глаза. Ребята сидели на постели, но она была заправленной. Маринка устроилась на руках Марка.

— Я даже не знаю, кто более чокнутый из них, — произнес Марк подруге, а я напряглась.

— Это вы про меня?

— Нет, это мы про двух дурачков влюбленных, — засмеялся Марк и, хлопнув по попе Марину, поднялся с кровати.

— Девчонки, завтрак сделаете? В обед отвезем вас в город.

- Избавляетесь от нас, — прищурилась Маринка.

— У нас пара дел важных. Завтра уже вернемся окончательно в город, — Марк поцеловал подругу и вышел из комнаты.

Мы отправились вниз готовить завтрак. Парни разбрелись по двору. Кто чинил машину, кто просто отдыхал в беседке в ожидании завтрака. Я заметила нескольких новых ребят, которых не видела вчера вечером. Монтаны нигде не был видно.

— Ты смотри, девки-то смылись вовремя. Как отдыхать, так они тут как тут. А как приготовить — так только мы остались, — проворчала недовольно подруга.

Я пожала плечами, посмотрев на Маринку. Готовка для меня никогда не составляла труда. Люблю это дело. Приготовив салат, принялась обжаривать бекон на сковородке, Маринка взбивала яйца.

— Чего-то ты сегодня молчаливая, подруга, — усмехнулась девушка. А я, посмотрев в окно, заметила входящего во двор Монтану. На нем были только шорты, его оголённый торс был покрыт капельками пота. На голове парня была бейсболка, надетая козырьком назад. Из-под нее по лбу стекал пот.

— Ох, вот и принц наш с пробежки вернулся. Ты смотри, какой он у тебя спортсмен, — хихикнула Марина, застукав меня за подглядыванием.

— Поди, ночью устроил тебе марафон, — продолжила издеваться. Я покраснела и поспешила отвернуться.

— Заливай яйца, пока бекон не сгорел. Я пойду, в беседке накрою.

Схватив скатерть и стопку чистых тарелок, направилась во двор. Шутки Марины обидели меня. В первую очередь потому, что были сущей правдой. Монтана стоял рядом с Марком у машины. Когда проходила мимо, чувствовала его горячий взгляд на себе. Сердце подскочило к уровню горла, а в голове тут же всплыли картинки прошедшей ночи. Такой восторг в душе был, по-детски наивный и непонятный мне. Вроде как, и непонятно, что между нами, а я радуюсь.

В беседке сидели двое новеньких парней. Пока расстилала скатерть, один из них уставился на мой зад.

— Ты куда это смотришь? — возмутилась, заметив его пристальное внимание.

— Детка, у тебя такой зад, что я просто не могу на него не пялиться… — усмехнулся наглец, а его друг поддержал того смехом.

— Я сейчас тарелку о твою башку разобью, а потом посмотрим, куда ты сможешь пялиться, — прорычала, продемонстрировав ему свое средство обороны.

— Чего?! Ты не попутала?! — со всего размаху он шлепнул меня по попе, а в следующий момент просто слетел с лавки на пол. Не успела понять, что происходит. Обернувшись, увидела его лежащим на асфальте. Над придурком возвышался Монтана.

— Тебе руку сломать или язык вырвать, выбирай — прорычал, вывернув конечность так, что бедный заскулил.

— Монтана, да угомонись ты, — Марк встал позади.

— А? Я не слышу! — Паша продолжал кричать на испуганного задиру.

Теперь и мне стало страшно.

— Паш, не надо, — приблизившись, осторожно коснулась его спины. Паша обернулся, посмотрел на меня сердито.

— Еще раз пальцем ее тронешь, или посмотришь в ее сторону, я тебя пополам сломаю. Понял? — прорычал парню.

— Понял, — кивнул головой. Монтана, что-то проворчав себе под нос, отпустил несчастного.

— Паш, можно было по-человечески объяснить, что она твоя девушка, — нахмурился Марк.

— А н*хер звать сюда кого попало, Марк. Ты уже за*бал, честное слово, — Монтана повернулся ко мне и без лишних слов схватил меня за руку.

— Пойдем, — он потянул меня за собой. Мы зашли в дом, поднялись по лестнице наверх. Я была так напугана и растеряна, что даже вопроса ему не задала, шла следом.

— Сиди здесь и жди меня, — он подтолкнул меня к кровати.

— Ты куда?

Монтана остановился в дверях комнаты. Обернувшись, посмотрел на меня с улыбкой.

— В душ, хочешь со мной?

Я отрицательно покачала головой.

— Я так и думал, — усмехнулся, выходя из комнаты.

Спустя минут пять он вернулся. Уже чистый, с опоясанными полотенцем бедрами. У меня даже дыхание перехватило от этого… великолепия. Черт, да чего греха таить, этот парень — высший пилотаж.

— Значит так, — заявил, отправившись к шкафу. Сбросил с себя полотенце, а я поспешила отвернуться. Услышала его смешок довольный и покраснела. Вот негодяй! Специально издевается!

— Катя больше не появится здесь. И, нравится тебе это или нет, ты должна уяснить один факт… — он замолчал, а я повернулась, желая узнать, что же дальше.

Монтана стоял уже в джинсах. Он приблизился ко мне, устроился в моих ногах, заглянув мне в глаза.

— Ты — моя девушка. И больше никаких брыканий, ясно тебе? — проговорил строго.

— Девушка… — проговорила с издевкой. — И много у тебя таких, как я?

Я видела, как он напрягся.

— Никого больше не будет, Соня, — отчеканил стальным тоном.

— Пф-ф, расскажи мне… — усмехнулась, но тут же замолкла, встретив его строгий взгляд.

— Я серьезно говорю, глупая, — потянулся рукой и убрал волосы с моего лица. А я задрожала от столь простого действия. Так нежно это у него получилось. 1439f7c

— Я тебя всю жизнь искал. Каждый раз — мимо. Ровно до тех пор, пока однажды вечером ты сама не упала мне в руки на лестнице клуба, — он смотрел на меня снизу вверх и улыбался. А я была так ошарашена его признанием, что поверить не могла собственному счастью.

— Так сразу и понял, что я — та самая? — засмеялась, пряча волнение.

Паша кивнул.

— С первого взгляда. Как только глаза свои подняла, так и понял, что ты — моя жизнь. И что нашел то, что искал.

Он коснулся моих губ, и голова пошла кругом. Разве я могу противиться ему? Наш поцелуй был таким нежным, практически невесомым. Но для моего влюбленного сердца он стал серьезным оружием. Я сдалась. Больше не могла противиться ему. Я влюбилась в этого парня, и будь что будет.

Паша отстранился первым. Мы сидели и смотрели в глаза друг другу. Между нами воцарилась тишина. Ровно до тех пор, пока громкое урчание моего живота не нарушило эту идиллию.

Я зажмурилась от стыда, а Монтана улыбнулся.

— А теперь идем тебя кормить, папина дочка.