12 глава

Просторная гостиная почти не изменилась: те же высокие арочные окна, выходящие в уснувший на зиму сад; тяжёлые тёмно-синие портьеры с витиеватым восточным узором; светлый ковёр с пушистым ворсом, да высокие книжные полки под начищенным до блеска стеклом.

Артём вдыхал полной грудью запах детства и старательно отгонял навязчивые образы. Пробежался взглядом по бежевым стенам, слегка задержался на широком столе в окружении шести стульев с выгнутыми спинками — бессмертная классика.

Артём сразу понял, что уже не один в комнате — помогла привычка всегда чувствовать врагов по малейшим колебаниям воздуха, по изменившейся атмосфере. И пусть брат и бывшая жена не имели при себе гранату и не умели ставить растяжки, но врагами от этого быть не перестали.

— О, оделись, — хмыкнул, окидывая взглядом Фёдора, прошедшего в комнату. На Наталью даже смотреть не хотелось, настолько противной она была Артёму. — Спасибо и на этом.

— Что ты хочешь? К чему этот цирк? — вздохнул Фёдор, а на лице застыла маска каменного спокойствия. Только пульсировала синяя жилка на виске, да побледнели губы, выдавая внутреннее напряжение. — Разве ты не планировал пострадать на кладбище в одиночестве, а потом навсегда уехать? Тебе же никого из нас видеть не хотелось.

Артёму брат напомнил закипающий чайник с заткнутым чем-то носиком. Вот-вот крышку сорвёт.

— Не рад мне, что ли? Так давно не виделись, изменились. Не интересно тебе разве с братом поговорить? Прошлое вспомнить?

Артём паясничал, наблюдая за тем, как всё сильнее хмурится Фёдор, теряя терпение. Какое-то извращённое удовольствие получал, издеваясь над братом.

Сущее ребячество, но от него становилось проще находиться в этом змеином логове, которое сам же намеренно ворошил.

— Наташа, не стой в дверях, продует, — наконец-то обратил внимание на бывшую жену, а та неуверенно кивнула и сделала шаг по направлению к дивану. Но всё-таки не решилась присесть, лишь опасливо переводила взгляд с одного мужчины на другого.

С каждым у неё были отношения, но если Фёдора любила до изнеможения — с первого взгляда и навсегда, то Артёма просто использовала когда-то.

Больше никогда она не хотела видеть их рядом, но разве это возможно? А они стояли друг напротив друга, сверкая одинакового цвета глазами, злились так, что искрил воздух. Только маска на лице у каждого своя, у каждого своя роль. Наталье же осталось только наблюдать.

Чувство вины снова пригвоздило Наталью к земле — даже на мгновений показалось, что чья-то невидимая, но вполне осязаемая рука держит за горло, и кислорода в лёгких всё меньше и меньше.

Встряхнула головой, разметав белоснежные волосы по плечам, крепко зажмурилась, усилием воли сбрасывая с себя груз. Артём уедет скоро, уедет. Не сможет остаться.

Этим себя безмолвно утешала, пока братья сканировали друг друга мрачными взглядами.

Первым не выдержал Фёдор — он всегда был вспыльчивее старшего брата, несдержаннее:

— Ты зачем вернулся? Я в который раз спрашиваю: зачем? — Голос дрожал где-то под потолком, но Артём лишь пожал плечами и уселся на мягкий диван.

Его недавно перетянули новой кожей, отполировали деревянные подлокотники, вскрыли их лаком, но это был всё тот же диван, на котором так любила вечерами собираться вся семья.

— Не бойся, жить тут не буду, — усмехнулся Артём, машинально оглаживая подлокотник. Будто бы пытался вспомнить всё хорошее, что случалось в этом доме, и только благодаря этим воспоминаниям чудом держался. — Пока во всяком случае.

Фёдор округлил глаза, собрался сказать что-то — даже рот для этого открыл, — но Артём взмахом руки остановил его:

— Я взял на себя труд позвонить нотариусу.

Пауза повисла в воздухе, а Фёдор лишь беззвучно шевелил губами. Ни о каком нотариусе он вовсе не думал, не предполагал, что тот вообще кому-то понадобится. Какой в нём смысл, если и так давно понятно, кому именно отойдёт дом и земля — очень ценная приморская.

Фёдор даже покупателей успел найти — долго ли, если желание есть? Пара звонков и дело в шляпе. А теперь нотариус… странно.

— Зачем?

— Ну как же? — искренне удивился Артём и зябко повёл плечами. — Всё должно быть по закону. Разве нет?

— Да какое ты вообще имеешь на это право? — разозлился Фёдор и почти бросился в драку, но Наталья крепко схватила его за предплечье, нашёптывала на ухо что-то.

И это подействовало.

— Я имею на это такое же право, как и ты. Потому что родился здесь от тех же родителей, что и ты. Дед у нас тоже общий был, если ты не забыл. Чего ты так всполошился? Если всё твоё, то и радуйся. Просто убедимся, ничего больше.

— Это бесполезно! — настаивал Фёдор, а липкий страх миллиметр за миллиметром полз по коже. — Дед не писал никаких завещаний. Ты только зря время тратишь.

— Не кричи, детей разбудишь, — усмехнулся Артём, стараясь всеми силами не показывать своего истинного состояния. Не дождутся.

— Они у Наташкиных родителей.

Артём вдруг закрыл глаза, потому что, несмотря ни на что, их с Фёдором так много связывало. С детства были, что те неразлучники. Вон, даже в женщин влюбляются одних и тех же. И дети общими оказались, будь оно всё проклято. Такая жуткая ирония их с Фёдором жизней.

— Ты уехал, оставил всё! — всё-таки сорвался Фёдор. — Бабушку, деда… даже ни разу им не позвонил! Не думал, каково это старикам волноваться о тебе? Не думал?

— Ну, допустим, с дедом я связи не терял, — хмыкнул Артём, с открытым забралом принимая гневные взгляды Фёдора. — Просто вам никому об этом знать было не положено.

— А бабушка? — тихо пискнула Наталья, а Артём пожал плечами.

— Оставьте, бога ради, — вздохнул Артём и хлопнул себя по коленям. Поднялся на ноги, но уходить не торопился. — Если вы думаете, что операцию ей в прошлом году провели за счёт квоты, то утритесь. Вы меня услышали?

— Тёмочка, — раздалось от двери радостное. — Это правда? Это ты оплатил?

Нестерпимо захотелось выпить, и Артём вдруг вспомнил, где именно в доме прятали алкоголь.