13 глава

— Ба, пойдём поговорим? — устало вздохнул Артём и рукой указал в сторону веранды, надёжно остеклённой и крытой волнистым шифером от дождей и снегопада.

Бабушка кивнула, бросила быстрый взгляд на ошарашенного Фёдора, а тот и не заметил, какие бури бушевали на дне знакомых до боли глаз.

После новости о нотариусе ему точно было не до бабушкиного настроения — слишком серьёзным людям успел позвонить, обнадёжить тех, кого не стоило. И эти люди именно с него три шкуры снимут, если откажется от сделки.

Земля в их городе ценилась высоко, стоила дорого, и денег от её продажи хватило бы Фёдору на все желания. И не только ему одному! Эх, какая бы сладкая жизнь тогда началась, как бы легко и просто всё стало в один миг. Но теперь придётся подождать, изо всех сил надеясь, что никаких сюрпризов не последует.

Вдруг завещания никакого нет? А если и есть, то как раз самому Фёдору всё и достанется — не зря же после отъезда Артёма он жил со стариками, холил и лелеял их капризы, удовлетворял прихоти? Кто, если не он, должен стать единственным наследником? Не брат же его, о котором пять лет ни вестей, ни писем.

— Федя, пойдём со мной, — тихо, но настойчиво позвала Наталья и взяла мужа за руку. — Ты голодный ведь.

Фёдор сбросил её руку, глянул зло и вышел из комнаты. Знал, что ещё немного и сорвётся. Только не время сейчас для бурных ссор с женой, когда столько проблем навалилось разом.

За окном хмурилось небо, снова накрапывал ледяной осенний дождь, а с моря пришли ароматы грядущих штормов.

— Тёмочка, ты не уехал, — выдохнула бабушка, не в силах больше держать радость в себе.

Артём помог ей присесть на деревянную лавку. Помнил, как сильно болят у неё ноги, а прооперированное год назад бедро наверняка всё ещё беспокоило.

Бабушка не стала сопротивляться, радуясь его прикосновениям, помощи. Хотелось обнять его, прижаться к груди, вдохнуть аромат дальних городов и странствий. Но боялась лишний раз пошевелиться, словно могла спугнуть внука и заставить снова убегать без оглядки.

Терять его во второй раз не хотелось до сердечной боли.

— Твои волосы отросли, — улыбнулась, касаясь упавшей на лоб соломенной пряди. — Такой взрослый стал, красивый.

Артём ничего не ответил, лишь пожал плечами. Прошлый контракт дорого ему обошёлся, а волосы за минувшее время на гражданке действительно стали длиннее. Сейчас он больше напоминал бродягу-рокера, чем солдата, подставляющего грудь под шальные пули.

— Ба, как ты? — в голосе почти не осталось эмоций, но бабушка мысленно махнула на это рукой.

Главное, что не уехал, вернулся. Остальное можно оставить пока за скобками.

— Без деда пусто, — вздохнула и отвела взгляд. Всматривалась в низкое грозовое небо. — Совсем не знаю, как жить-то без него. Не умею.

Они были женаты слишком долго. Не верилось, что люди вообще столько живут на этом свете, не то что в законном браке. Вместе вырастили дочь, вместе её потеряли. Вдвоём тянули внуков, а потом…

Потом случилась в их семье Наталья, и всё пошло под откос. Стремительно и неотвратимо.

— Мне его тоже не хватает.

Артём присел напротив бабушки, сложил руки на столе и долго смотрел на неё. Пять прошедших лет сильно изменили их всех: Фёдор стал ещё вспыльчивее, Наталья вовсе растворилась в любимом муже, у бабушки добавилось морщин на лице, а у самого Артёма заледенел взгляд и на теле появились шрамы.

— Я скучала, — совсем жалобно вздохнула бабушка и накрыла руку Артёма своей.

Тёмные пятнышки — “гречка” — россыпью на коже, а в глазах вина.

— Ты меня простишь когда-то?

Не надеялась на ответ, но Артём кивнул.

— Простил уже, честно. — Улыбнулся скупо, но почти сразу же добавил: — Я знаю, что дед завещание написал.

Бабушка не удивилась. Все эти годы смутно догадывался, что муж её покойный никогда не терял связь с внуком. Об этом не разговаривали — они вообще мало общались в последнее время, — но чувствовала. Потому, когда многолетние подозрения подтвердились, обрадовалась.

О завещании тоже догадалась.

— Надо тогда Семёну Львовичу позвонить, — всполошилась, словно именно ей выпала эта миссия, но Артём остановил её.

— Уже, — блеснул зубами в хищной улыбке Артём. — Завтра оглашение.

— Это, наверное, к лучшему. Я тоже много думала над этим, — начала, но осеклась. Не хотелось говорить о смерти, но она была к ней уже настолько близко, что и игнорировать её не получалось.

Семьдесят восемь — почтенный возраст.

— Я боялась, что больше никогда тебя не увижу. Что вот так умру, а ты даже не вернёшься ко мне, не проводишь в последний путь.

Артём молчал, потому что не умел обманывать.

— Но всё-таки Бог есть, наверное. И иногда он слышит молитвы.

— Иногда слышит, да.

И замолчали. Просто сидели, думая каждый о своём. А за окнами всё сильнее лил дождь, смывая с сердца обиды и очищая душу.