16 глава

Прошло несколько тягучих, точно мёд, часов, прежде чем Артём нашёл в себе силы подняться из-за стола и уйти из дома. С бабушкой непросто оказалось вновь расстаться — она так крепко держала его за руку, с надеждой смотрела в глаза, опасливо немного. Будто бы боялась, что старший внук снова исчезнет, а дней впереди так мало, чтобы дождаться.

Да и вернётся ли вновь?

— Знаешь, — сказала напоследок, провожая до ворот, — я ведь очень хотела в дом престарелых уйти.

Артём посмотрел на неё удивлённо, и что-то больно ткнуло в сердце.

— Ба, зачем? Этот дом… он же ваш с дедом, в нём память. Каждый уголок дышит. Как же в дом престарелых? Зачем?

Искренне не понимал, а в горле битое стекло и песок.

— Мне без Саши тяжело, — вздохнула и похлопала Артёма по плечу. — И воспоминания… их так много, что я уже и дышать не могу. А призраки? Я так много любимых людей похоронила…

Бабушка провела рукой перед лицом, словно отгоняла мысли непрошенные, и улыбнулась. Взгляд, затуманенный печалью, прояснился, и она крепко обняла внука:

— Но теперь ты вернулся.

Дала себе волю: вдохнула полной грудью аромат его кожи, горьковатый и пряный, закрыла глаза, да так и замерла. Вот бы Артём больше никуда не уезжал, вот бы остался навсегда.

— Да, ба, я вернулся — подтвердил и погладил бабушку по спине. Она была ниже его ростом на целую голову, а с возрастом вообще стала крошечной. — Передумала в богадельне смерти ждать?

Грубовато пошутил, чтобы скрыть эмоции, а бабушка быстро-быстро головой закивала:

— Но не богадельня, а очень хороший пансионат для пожилых людей, — помахала перед носом Артёма указательным пальцем и рассмеялась, как девчонка. Морщинки-лучики собрались вокруг глаз, губ, но бабушка выглядела в этот момент помолодевшей. — Но да, передумала.

Немного ещё обсудили завещание, но даже бабушка не знала, что придумал её покойный муж и как распорядился наследством. Впрочем, ни с каким его решением спорить не стала бы, потому что и свои принимать умела.

— Тёмочка, — остановила внука, когда тот почти уже ушёл. — Я решила: если Саша вдруг на старости лет тронулся умом и отписал свою долю Фёдору, то в любом случае моя доля останется за тобой. Ты меня слышишь? В конце концов, не только ваш дед был хозяином в этом доме.

Артём махнул рукой, улыбнулся и ушёл, засунув руки в карманы. А бабушка долго смотрела ему вслед, крестя широкую спину.

“Видишь, Саша? — спросила, глядя в хмурое небо. — Он всё-таки очень хороший у нас. И он вернулся. Теперь и умирать не страшно”.

И пошла, кутаясь в пуховый платок, пить чай.

***

Артём запомнил, что сувенирная лавка находится на побережье — Улин рассказ о Фёдоре, её непростых с ним отношениях отчего-то слишком ярко отпечатался в сознании.

Девчонку было жаль. Но Артём не унизительную жалость к ней испытывал, нет. Сочувствие, наверное. И восхищение — потому что мало кто смог бы держаться стойко под натиском Фёдора. Уж хватку своего брата, его настойчивость, в чём-то даже беспринципность знал прекрасно. А Ульяна, судя по всему, не поддавалась.

Артём сам не знал почему, но его это радовало. Слишком хорошей Уля была — чистой, светлой.

Потому, да, восхищение. Имел слабость к сильным людям и менять в себе ничего не собирался.

Ноги сами несли его вперёд. Память и инстинкты коренного жителя нашёптывали правильную дорогу к магазину.

Иногда по пути встречались одинокие старушки, играющие дети, бывшие одноклассники — и уже не хотелось отгораживаться ото всех и каждого стеной безразличия. Потому иногда останавливался, чтобы перекинуться парой праздных фраз, узнать о делах или ответить на какой-то вежливый вопрос.

И удивляло, что не забыли его здесь. И странно ощущался даже воздух родных мест.

— Сувенирная лавка там? — спросил у деда, лениво следящего за тремя белоснежными козочками.

Тот, сидевший на пеньке, сделал глубокую затяжку, подкрутил пальцами пожелтевшие от табака усы и кивнул.

Артём прибавил шаг, но, завернув за песчаную насыпь, остановился.

Потому что у входа в сувенирную лавку стоял Фёдор.