17 глава

— Вы можете написать на него заявление, — сказал один из охранников.

— У меня младший брат. — Отвернулась к окну, за которым стоял Фёдор. — Дай бог, больше не сунется.

— Дай бог, — мрачно сказал охранник и направился к двери. Но вдруг остановился: — Будьте осторожны.

Ульяна вздрогнула и кивнула, а охранник скупо улыбнулся и вышел из магазина. Мгновение, и он вместе с напарником скрылся в недрах автомобильного салона. Ещё мгновение, а их и след простыл. Ульяна же так и осталась наблюдать за туманными миром из окна. На Фёдора не смотрела нарочно, желая ему провалиться в болото.

Да, Павлик её держал от необдуманных поступков. И отец… не хотела, чтобы он знал, чтобы вмешивался — для него это будет слишком. Не выдержит, не сдержится, и как жить потом? Переломать отцу жизнь? Нет уж, на это Ульяна не могла пойти. На Фёдора ей было плевать, а вот остальных жалела.

Со всем и всегда она справлялась сама, и до этого момента удавалось со всем разобраться. Разберётся и сейчас.

Слёзы выступили на глазах, а в сердце что-то кольнуло. Пальцы Фёдора до сих пор ощущались на коже змеиными укусами, а прикосновения вызывали отвращение. Он весь был — причина тошноты и головокружения.

Вдруг вдали что-то мелькнуло. Тёмное, уже знакомое, пальто, светлые волосы, собранные в тугой хвост на затылке, широкий размашистый шаг. Артём!

Ульяна перевела взгляд на Фёдора, но тот, похоже, не замечал брата — смотрел в упор на Ульяну, растягивая губы в улыбке.

Она отпрянула назад, опустила жалюзи и, подхватив плащ, выскочила из магазина. Ей не понравилось выражение лица Артёма, а ещё она умела чувствовать чей-то гнев — вот такая вот особенность восприятия чужих эмоций.

Ульяна впопыхах кое-как надела плащ, толкнула дверь магазина, выбегая наружу. Столкнулась нос к носу с Фёдором и, как ужаленная, отскочила назад.

— Не трогай меня, — выдохнула зло, а Фёдор покачал головой.

— Не думал, что мы продолжим с той же точки, на которой закончили, — усмехнулся, а Ульяна посмотрела на Артёма, с которым их разделяло всего несколько шагов.

— Уходи, — бросила Фёдору и махнула рукой Артёму.

Обернулась, улыбнулась тепло, будто бы одна-единственная улыбка могла растопить все арктические льды разом.

И Артём поддался: замедлил шаг, повёл плечами зябко, и пульс зачастил.

— Какого чёрта ты тут забыл? — всё-таки рявкнул Артём.

— Зашёл купить… мыло. А ты?

— Не твоё собачье дело.

Ульяна скривила в презрении губы, не в силах с собой совладать. Все детали недавнего разговора вдруг всплыли в сознании, а кожу обожгло. Снова. Фёдор же отвесил шутливый поклон и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, удалился.

— Что-то случилось? — спросил Артём, глядя на Ульяну, а она отрицательно качнула головой.

Была невероятно молчаливой, задумчивой, и Артёма это насторожило. Казалось, он успел так хорошо узнать эту девушку, что любое изменение её настроения неприятно царапало сознание, наводило на тревожные мысли.

— Он сделал тебе что-то? — не удержался и подошёл совсем близко. — Скажи: сделал что-то?

Наклонил голову, заглянул в глаза, но Ульяна упорно молчала. Пусть хоть пытает, не собиралась жаловаться человеку, у которого с Фёдором, похоже, и так отношения испорчены. Ни к чему хорошему её жалобы не приведут. Только её ложек дёгтя в их бочках и не хватает.

— Ты уверена? Уля, я знаю Фёдора, нечего передо мной выделываться. Он тебя обидел? Ты бледная.

— Нет, ничего. Он просто зашёл купить мыло.

— Ну-ну, — заявил мрачно, но вдруг улыбнулся: — Если ты освободилась, может быть, чаю мне своего заваришь? Липового?

— Я знала, что мой чай — нечто незабываемое.

А про себя добавила: “Приворотное зелье”, и тихо засмеялась своим мыслям.

Домой шли в полной тишине. Лишь шумело море, потревоженное циклоном, да ветер гонял запах соли и йода. Ульяне так о многом хотелось спросить у Артёма, но она не умела лезть к людям в душу. Лишь чувствовала, что ему почему-то очень тяжело — что-то давило на Артёма, не давало расслабиться.

“Захочет — сам расскажет”, — решила про себя и распахнула дверь дома.

В воздухе всё ещё витал аромат черничной выпечки, и Артём повёл носом, и ноздри его трепетали, как у дикого зверя.

— Проголодались? — улыбнулась, скидывая плащ, и закатала рукава просторного свитера.

И только по потемневшему взгляду Артёма, устремлённому на её запястья, поняла, какую глупость совершила. Одёрнула мягкий трикотаж, попыталась скрыть следы поступков Фёдора, но Артём уже надвигался чёрной тучей.

— Это его работа?

— Нет, — сглотнула, и взгляд не отводила, хоть и тяжело было смотреть сейчас в глаза Артёма.

Они из ярко-синих превратились в серые, и туман клубился на радужке, будто бы над болотом.

— Есть кто-то ещё?

— Нет.

— Тогда он?

— Нет.

Ульяна стояла на своём, гордо вскинув подбородок, потому что совсем не хотела становиться причиной хоть чьих-то ссор. Не было в ней тщеславия и не грела мысль о драке двух самцов, не подогревала женское эго.

— Тогда пойдём чай пить, — усмехнулся, и дамасская сталь, как приговор, мелькнула во взгляде.

Ульяна потеряла счёт времени. Просто в доме было тепло, рядом с мужчиной спокойно, а в камине весело потрескивали дрова. Они с Артёмом сидели возле него на полу, пили по второй чашке чая, а от кексов осталась едва ли треть.

— Сама пекла?

— Угу, — улыбнулась, доедая последний на сегодня кусочек. — Вкусно?

— Очень. Но я пойду, позволишь?

И смотрел куда-то в сторону, но вставать не торопился. Словно действительно ждал её разрешения.

— Конечно. Если надо, идите.

— Иди.

— Что?

— Мне, конечно, льстит твоё уважение, но не до такой степени, чтобы мне выкать бесконечно.

Артём усмехнулся и рывком поднялся на ноги. Невероятно легко и эффектно, как любой человек, чья физическая форма на пике.

Ульяна провела Артёма за порог, а когда дверь за ним закрылась, привалилась к ней спиной и долго-долго слушала стук своего сердца.

И в нём потонули слова Артёма, которые она бы обязательно услышала. Он бросил их кому-то невидимому, держа у уха телефон.

— Нужно встретиться и поговорить. На нашем месте. Да, жду.

И ушёл в сторону пирсов.