18 глава

Наталья чувствовала, что Фёдор от неё отдаляется. Виной ли этому было возвращение Артёма, порядочно и её взбудоражившее, или та девушка из сувенирной лавки — не знала, но аромат перемен и опасности витал в воздухе.

Варила любимый суп Фёдора, в духовке томилась курица, а бутылка жутко дорогого вина ждала своего часа. Наталье хотелось романтики — пусть время неудачное, пусть сейчас действительно не до неё, но когда брак трещит по швам, пойдёшь на что угодно.

Да, помнила о трауре, но боялась потерять драгоценное время, а вместе с ним и мужа. Знала, что не вынесет, если Фёдор бросит её — слишком любила его, слишком им дорожила.

Когда-то, когда ей было всего восемнадцать, она познакомилась с братьями Устиновыми, и сердце взметнулось к горлу и тут же рухнуло в пропасть. Влюбилась в младшего безоговорочно — с первого взгляда и до последнего вздоха. Знала, что больше никогда не сможет быть счастливой, если рядом не будет Фёдора.

Иногда любовь принимает настолько уродливые формы, превращается в одержимость — настоящую болезнь. Наталья в восемнадцать заболела Фёдором, и через столько лет так и не нашла лекарства. Да и не хотела его искать.

Тогда Фёдор совершенно никакого внимания на неё не обратил — он не испытывал недостатка во влюблённых дурочках. Как и старший брат, но тот выбрал Наталью. Влюбился, и однажды она решила, что, приняв чувства Артёма, сможет быть ближе к Фёдору. И выход этот показался идеальным.

Сознательно пошла на подлость, но странным образом не жалела об этом — Фёдор ведь в итоге обратил на неё внимание.

Выйдя замуж за Артёма, она вырывала у судьбы жалкие крохи счастья, пресмыкалась и готова была ноги целовать, лишь бы хоть иногда растворяться в объятиях того, кем так сильно болела — её Федечки. Неизлечимо, превращаясь в жалкое существо, страдающее без очередной дозы, болела им.

Фёдор стал её наркотиком, её самой главной страстью и отцом её близнецов. Наталья сердцем чувствовала, что мальчики — от Фёдора, а после и анализ ДНК подтвердил.

И казалось бы, мечты сбылись, только… только Фёдор с каждым днём становился всё дальше и дальше. Всё чаще злился, раздражался по мелочам до ярости, вымешивал на Наталье свои эмоции. Пугал и будто бы нарочно вызывал в жене отвращение.

Наталья достала из духовки курицу, отставила в сторону суп и налила себе бокал вина. Чувство одиночества вдруг так сильно захватило её, укололо болью сердце, тошнотой подступило к горлу.

За окном стремительно наступал вечер, Фёдор не только не возвращался, но даже на звонки не отвечал. Просто не брал трубку, и образ красивой и молоденькой Ульяны, на которую — Наталья знала это, чувствовала — облизывался её муж, встал перед глазами. Будто бы живая, Ульяна громко смеялась, запрокинув голову, а шикарные волосы, как насмешка, смоляной рекой стекали по спине.

Даже образы в голове издевались над Натальей.

Может быть, волосы покрасить? Тоже стать брюнеткой… может быть, тогда Фёдор вспомнит, что дома его ждёт жена, готовая ради него на всё?

Второй бокал вина пошёл легче первого. Сладость винограда, смешанная с терпкостью вызревшего алкоголя, щекотала нёбо, оплывала вязкостью на языке, обжигала горло. И энергия — странная энергия текла по венам, будоражила, провоцировала на необдуманные глупости.

Ей срочно нужно было дать выход, и Наталья перестала противиться: встала из-за стола, слегка покачнулась от внезапного головокружения. Это не столько опьянение, сколько эйфория, твердила себе Наталья и пошла к входной двери.

Нужно найти Фёдора. А в ухо кто-то нашёптывал, что он обязательно у Ульяны. Только там и нигде больше.

Может быть, они уже снюхались? Может быть, Ульяна стала его официальной любовницей, и вскоре вовсе уведёт Фёдора из семьи? Настоящий ужас от одного этого предположения сковал Наталью. Нет, не допустит, никогда и ни за что. Федя — он только её, никто больше права не имеет руки свои к нему тянуть.

С каждым шагом всё сильнее разгоралась внутри злость на Ульяну. Наверняка спит и видит, как бы такого мужчину заполучить. Плевать, что он женат. Всё равно, что у него дети. Наверняка, для наглой торговки сувенирами не существовало никаких преград и моральных норм.

Наталья шла вперёд, чётко выстраивая в голове маршрут, а злость и выпитое перед “походом” вино придавали ещё больше шальных сил.

А вот и дом коварной разлучницы. Жалкий крошечный домишко на семи ветрах, на который дунь-плюнь и он рассыплется.

Наталья воровато осмотрелась по сторонам и потянула на себя калитку. Заперто. Но злости и отчаяния в крови плескалось столько, что по плечу ей было любое сумасшествие.

И она перемахнула через забор, чуть было не свалившись в колючие кусты, но кто-то невидимый уберёг. Или алкоголь, которого было, наверное, слишком много.

Наталья пересекла небольшой дворик, нашла вход в дом и, вдохнув полной грудью и пару раз моргнув, распахнула дверь. Глупая привычка некоторых не запирать замки сыграла на руку, и незваная гостья попала в тепло натопленного камином дома. Даже отсыревшая одежда будто бы паром пошла, а сердце в груди предательски заклокотало.

Наталья вдруг одумалась: что она тут делает? Зачем вообще пришла? Как какая-то сумасшедшая проделала такой путь, чтобы что? Чтобы увидеть своего мужа в объятиях молодой профурсетки?

Да, именно за этим, только в самом деле ли хотела на это смотреть? Не лучше ли снова спрятать голову в песок и сделать вид, что абсолютно ничего не происходит? И простит ли Фёдор вмешательство в его жизнь?

Миллионы вопросов, ответы на которые слишком болезненные. Сейчас, стоя в чужой прихожей, напряжённо прислушивалась к звукам незнакомого дома. Где-то в комнате тихо работал телевизор. Бормотали что-то невидимые фальшивые люди, а откуда-то сбоку доносились слова песни. Её пела девушка, и в каждом вдохе, в каждой модуляции было столько нежности, что Наталья крепко зажмурилась. Не выдержала напора эмоций, спряталась.

Осознание собственной глупости больно ударило в самое сердце, оглушило.

Ульяна так трогательно пела строчки Пастернака, положенные на простенький мотив, что Наталья замерла, впитывая красоту чужих слов. И ведь каждое из них — было о ней.

Снова крепко зажмурилась, стряхнула с себя пьяную браваду и выскользнула за дверь.

А за ней её встретил Артём.