20 глава

До самого рассвета Артём не находил себе места. Сидел в беседке, спрятавшись во мраке, курил одну сигарету за другой, зажав между коленей жестянку из-под сахарной кукурузы. Топил в ней окурки, глядя в окно напротив, пока не заполнил наполовину.

За окном спала Ульяна, а чуть дальше была комната Павлика. Интересно, Уля знала, что он здесь? Почему-то хотелось, чтобы да. Зачем ему это? Ведь бросить всё и уехать — проще некуда. Просто поедь на вокзал, купи билет на ближайшую дату и мчи в далёкие города, не знавшие моря. Пусть сами тут разбираются. Он-то здесь каким боком?

Но нет, маховик запущен и придётся эту партию доиграть до конца. Знал, что не оставит Ульяну одну, пока не разберётся со своей слишком буйной роднёй. Слишком уж эта парочка вцепилась в Улю мёртвой хваткой. Не справится.

Тогда на берегу увидел её и понял: не сможет уйти, пока не поможет ей.

Всю ночь Артёму не давал покоя визит Натальи. Если бы он не пришёл, она бы точно покинула двор Ульяны? Не постаралась вернуться в дом и сделать какую-то гадость? Кто знал? Пьяные женщины — непредсказуемы. А ревнивые — тем более.

— Ты вообще сегодня спал? Выглядишь ещё хуже чем вчера.

Артём не повернулся, но старинный друг детства — единственный по-настоящему близкий человек в этом городе — хлопнул его по плечу и точно так же как Артём уселся на бетонные плиты. Как в детстве, свесил вниз ноги, на которых вместо растоптанных кед сейчас были дорогие кожаные туфли.

Тишина не давила, но, увы, для неё было слишком мало времени и слишком много дел. Потом они обязательно встретятся в каком-нибудь баре, пропустят пару стаканчиков и вспомнят юность. Но это будет потом.

— Ты всё выяснил? — задал встречный вопрос Артём и только сейчас посмотрел на Юру. Тот кивнул.

Положил на колени портфель, потянул за змейку молнии и, покопавшись в документах, достал небольшой плотный конверт из жёлтой бумаги. Артём забрал его, но рассматривать содержимое не торопился. Потом, успеется.

— Тут есть все явки и пароли. Федька слишком приметная личность, потому остальную информацию добыть было несложно. — Юра похлопал себя по карманам, но разочарованно вздохнул и снова уставился на бушующее море.

Вспомнил, что давно уже не курит, хотя привычка искать сигареты никуда не делась.8c847c

— Тут не только информация о его шашнях и гульках по массажным салонам. Есть ещё и другие… интересности.

— Думаешь, он действительно собирается продать землю? Леснику?

— Что мне думать? Знаю, — пожал плечами Юра и смахнул крошечную каплю с колена. — Лесник здесь землю давно уже скупает. Очень активно, но всё по закону, без сучка и задоринки. И дело благое, полезное. Хочет базу отдыха отгрохать. Экотуризм — очень модная нынче штука, а у нас и воздух, и море совсем близко. Так что Федька знал, к кому идти. Только…

— Только завещание, да? — усмехнулся Артём, чувствуя как внутри него усталость борется с азартом.

— Оно самое. Если Лесник не получит землю от Федьки, он его за яйца повесит на ближайшем кипарисе. Сам знаешь, Лесник ненавидит две вещи: невыполненные обещания и алкоголиков.

— Делить шкуру неубитого медведя — дело неблагодарное. Так что Федя сам виноват, его никто под руку не толкал.

Юра засмеялся, став похожим на балованного мальчишку, каким в сути и был. Это сейчас Юрий Северов был важной шишкой в земельном департаменте округа, но улыбка всё ещё невероятно шла ему.

— Спасибо, я твой должник, — скупо улыбнулся Артём и похлопал Юру по плечу, а тот отмахнулся.

Никаких долгов он от Артёма не потребует, знал это наверняка. Но говорить об этом вслух казалось глупостью, когда и так всё понятно.

— В конверте личный телефон Лесника, свяжись с ним, когда с завещанием дела решатся. Сегодня да? Ну, вот, после встречи с нотариусом ему и позвони. Он будет рад тебя видеть, — кривая усмешка тронула губы Юры, а Артём не сдержал смеха.

Всё-таки большую глупость, чем связаться с Лесником, а по совместительству бывшим сокурсником Артёма, Фёдор сделать не мог.

***

В кабинете нотариуса тихо работал кондиционер, пахло полиролью и винтажным парфюмом. Артём вошёл последним. Прикрыл за собой тяжёлую дверь, прошёл к свободному стулу и, не обращая ни на кого внимания, опустился на мягкое сиденье.

Закинул ногу на ногу, чем вызвал неодобрительное покашливание бледного, точно арктический лёд, Фёдора. Но если Артёму и было на что плевать в этой жизни, так это на мнение брата.

Наталья держала мужа за руку и смотрела строго вперёд. Комната плыла перед глазами из-за витавшего в воздухе напряжения. Оно разливалось кругом бурной полноводной рекой, и казалось: сметёт сейчас всё на своём пути, камня на камне не оставит.

Бабушка пила чай из фарфоровой кружки и, в общем-то, была единственной в этой комнате, кто старался видеть во всём позитив.

Семён Львович вышел из смежной комнаты, неторопливо и вальяжно запер дверь и, положив ключ в карман идеально сшитого пиджака в клетку, очаровательно улыбнулся всем присутствующим.

Он был высок, статен, а волосы припорошены благородной сединой. Идеально подстриженная борода, будто бы у холёного Деда Мороза из рождественской рекламы, модная стрижка и дорогой парфюм — Семён Львович был соткан из благополучия, достатка и лоска.

— Рад приветствовать семейство Устиновых в полном составе, — улыбнулся Семён Львович и прошёл к столу.

Положил на идеально чистую поверхность руки, осмотрел присутствующих, зная очень много о каждом, и приступил к выполнению обязанностей.

Артём пропустил мимо ушей всю официальную часть про здравый ум и твёрдую память — он и так это прекрасно знал. Дед был каким угодно, только не слабоумным. Бабушка спокойно пила чай, Фёдор ёрзал на стуле, а Наталья тяжело сглотнула нервный ком, застрявший в горле.

— … земельный участок площадью один гектар, а также принадлежащую мне половину дома по адресу… — монотонно зачитывал Семён Львович, глядя на официальную бумагу с гербовой печатью сквозь стёкла очков в тонкой стильной оправе.

Артёму показалось, что брат сейчас не выдержит: вскочит с места, заорёт во всё горло: “Ну же, старый хрыч, говори быстрее!”, вырвет из рук нотариуса бумагу и жадно дочитает сам. Но нет, пока Фёдору хватало выдержки.

— …завещаю моему старшему внуку Устинову Артёму Александровичу…

И в воздухе запахло бедой.