21 глава

— Да не может этого быть! — раздалось в полной тишине, а Артём устало прикрыл глаза. Ну вот зачем ему это всё?

В голове зрел план снова заключить контракт. Пусть хоть в Сирию, хоть в Пакистан, хоть в Ирак. Да к чёрту на рога можно, лишь бы подальше от этих невменяемых.

Бабушку только оставлять наедине с истериками Фёдора не хотелось.

— Фёдор, уймись! — гаркнула бабушка так, что даже Артём на месте подскочил. Подобрался, словно на него кричала — рефлекс.

— Ба! Ты не понимаешь, что ли? Что дед сделал не понимаешь? — взъярился Фёдор и вырвал из железной хватки Натальи свою руку.

Семён Львович, интеллигентно покашливая, вышел в смежную комнату и закрыл дверь изнутри. В его кабинете часто разыгрывались семейные драмы, и он позволял своим клиентам пережить первый шок в этих стенах.

Он знал эту семью так долго, что и считать не решался. На его глазах родились мальчики, он же через несколько лет заверял копию свидетельства о смерти их родителей. Много знал тайн Семён Львович, и каждая из них отправится впереди него в могилу. Когда придёт срок, его похоронят вместе со всеми секретами.

А тем временем Фёдор всё доказывал и доказывал будто бы совсем ничего не понимающей бабушке свою правоту:

— Из дома вас никто не выгоняет, — спокойно парировала та, оставляя в сторону пустую чашку. — Не порть мне нервы, Фёдор, и успокойся уже наконец-то. Ты переходишь всякие границы.

— Это я-то перехожу? — окончательно разозлился и пулей вылетел из кабинета, забыв и о жене, и о том, что хотел дать по морде ухмыляющемуся Артёму.

— Но так же нечестно, — заявила Наталья, готовая кинуться на защиту оскорбленного мужа. — Дед Саша ведь… Фёдор ведь ухаживал за ним. Он же любил его.

Бабушка даже не посмотрела на бледную Наталью: поднялась грузно и пошла на выход. Молча.

— Артём, зачем тебе это наследство? — спросила грустно, а Артём пожал плечами.

— А ты считаешь, я не имею на него права?

— Имеешь, но… ты же бросил стариков. Это подло — возвращаться сейчас на всё готовое и принимать в дар то, от чего добровольно отказался.

— Наташ, иди лучше Федьку догони. Дел же наворотит. Мне морали читать не надо, с моей совестью всё отлично.

— Мы ещё поговорим об этом.

И выбежала, громко хлопнув дверью напоследок.

А Артём достал из кармана телефон и набрал номер Лесника, заранее туда вбитый. Не хотел раздумывать, копаться в причинах и следствиях — он просто хотел встретиться с давним приятелем, по иронии судьбы превратившегося в главную Федькину проблему.

Кивнул на прощание вышедшему из смежной комнаты Семёну Львовичу, а тот махнул рукой.

Короткие гудки служили ответом — занято. Артём хмыкнул, убрал телефон в карман — захочет Лесник, так и перезвонит — и пошёл в сторону дома. Там Ульяна, и сейчас, когда нервы были истрёпаны до предела, скрывать от себя очевидные вещи не хотелось.

Но далеко уйти не дали: во дворе нотариальной конторы гремел голос Фёдора. Тот, расхаживая из стороны в сторону, тыкался, как слепой котёнок, в углы, но, казалось, совершенно этого не замечал. Подойди сейчас к нему Артём, стукни поленом по голове — внимания не обратит и продолжит даже в отключке спорить с кем-то по телефону.

Артём прислушался, и что-то нехорошее царапнуло сердце. Предчувствие?

— Я обещаю, я решу этот вопрос. Можно ведь договориться, да? Давай просто поговорим? Ну, я поторопился, но это же не… я понял. Можно приеду? Но всё-таки… не руби с плеча! Может, на откуп что-то дать? Вместо земли? Ну, презент, чтобы вину загладить?

Артём ничего не понимал в путаных словах брата, но в этот момент твёрдо знал две вещи:

Фёдор никогда не был хорошим человеком.

И второе: он переступит через любого, чтобы свою шкуру спасти.

И эти знания, твёрдая уверенность мешали расслабиться. Держали Артёма за шкирку, рождая в голове миллионы вариаций.

Наверное, на том конце повесили трубку, потому что Фёдор громко выругался, чуть было не запустил телефоном в кирпичную стену, но одумался. Так и ушёл, скованный напряжением.

С кем он говорил? Наверняка с Лесником. От того и занято было для Артёма, потому и проскакивало в пламенной речи Фёдора слово "земля" и паника. Что же он на откуп решил дать? Деньги? Зачем они Леснику? Услуга? Тоже вряд ли? Что могло компенсировать потерю гектара ценной приморской земли?

Артём поднял воротник пальто, закутался в него, как в саван, и снова набрал номер Лесника. Теперь уже не сдастся, теперь уже добьёт эту ситуацию, вывернет в свою сторону.

Лесник взял после первого гудка, рявкнул что-то в трубку, слишком нервный для дружеской беседы. Но, услышав голос Артёма, оттаял.

— Приезжай на конюшню. Помнишь ещё, где это?

— Такие вещи не забываются, — хмыкнул Артём, а Лесник расхохотался.

Дорога заняла около часа на такси и стоила круглую сумму. Артём горько усмехнулся мысли, что теперь он богатый наследник. Вот как продаст землю Леснику, как заживёт.

Впрочем, нет.

На конюшне царило возбуждение, а Артём присвистнул от изумления. Когда-то обветшалые и заброшенные постройки выглядели теперь, как с картинки на страницах журналов о жизни богатых и знаменитых.

— Вы к кому? — одёрнул строгий голос усатого охранника.

— К Лес… к Илье Семёновичу. У меня назначено.

— Документы.

Артём протянул в окошко военник, и охранник важно кивнул. Махнул рукой: проходите.

Артём медленно шёл, озираясь по сторонам. Сравнивал свои воспоминания об этом месте с представшей перед глазами реальностью. Красиво. И видно, что денег Лесник на свои прихоти не жалел.

Было бы лето, наверняка увидел пасущихся лошадей, но в ноябре это смотрелось бы странно.

Спросил у симпатичной девушки, где кабинет начальства и та, машинально махнув рукой за спину, продолжила пересчитывать тюки с сеном.

Здесь каждый был занят своим делом, как и властелин этих мест — Лесников Илья Семёнович или просто Лесник. Юношеское прозвище, ставшее вторым именем.

— О, Устинов! — раскрыл объятия большой и шумный Илья, а Артём нырнул в них, как в безопасные воды, и похлопал приятеля по спине. — Господи, лет триста не виделись. Как ты? Всё воюешь?

В просторном кабинете быстро накрыли стол. Ничего особенного: картофель, сельдь, лук, хлеб да водка. Просто и понятно. Безопасно.

Артём выдавал скупые детали своей биографии, Лесник восхищался "да я б зассал, веришь?", толкал тост за героических друзей. Выпили, закусили, и стало чуть-чуть проще отпустить удила железного самоконтроля.

Лесник — лысый круглолицый и улыбчивый — рассказывал о грандиозных планах по превращению родного города в Мекку для туристов, и глаза его при этом горели восторженно.

— Ну а что? Чем у нас хуже, чем на их засратых Лазурных берегах? Шерон Стоун в купальнике, конечно, хрен встретишь, но у нас и своих красивых баб навалом. Даже лучше их актрисулек ботоксных.

Артём кивал, соглашаясь.

— Я поговорить пришёл, — сказал, когда до дна исчерпали темы для "светских" бесед.

Лесник вмиг стал серьёзнее. Достал сигареты, закурил, глядя на Артёма сквозь дымное облако.

— О Федьке небось? — хмыкнул, а на губах улыбка мечтательная. — Он звонил намедни, орал, как бешеный лось.

— С чего такие нервы?

— А то ты не знаешь, — усмехнулся, с силой вдавливая наполовину выкуренную сигарету в дно глиняной пепельницы. — Земля ваша.

— О завещании рассказывал?

— А то! Первым делом.

Лесник, казалось, радовался чему-то. Так радуются опытные охотники, когда кабан-пятилетка сам попадает в ловушку.

— Я землю не продам.

— Так мы с тобой и не договаривались, — пожал плечами Лесник. — А вот Федька умнее будет. Он сам ко мне пришёл? Сам. Сам землю предложил, на цену мою согласился? Сам. Обещал всё утрясти? Обещал. Вот и весь сказ. Задаток даже, скотина, взял, а теперь психует.

— Но где он землю возьмёт? Убьёт нас всех? В могилы уложит? И деньги наверняка все просрал. Это же Федя, у него бабки, что песок сквозь пальцы уходят.

— Пусть, что хочет, то и делает. Землю обещал? Бабки взял? Не моя беда, что у него не всё оказалось под контролем.

Артём искренне не понимал, чего именно хочет Лесник. Как он предлагает Федьке выкручиваться?

— Земли у него нет. Денег тоже, — резюмировал Артём, а мрачный Лесник снова закурил.

— Я терпеть не могу тех, кто за свои слова не может ответить. Он мне что-то на откуп предлагал, но мне нужны либо земля, либо мои бабки. Гектар твой, так что просто бабки вернёт и разойдёмся. Я и срок ему назвал, пусть вертится.

Артём наколол на вилку кусочек сельди. Глянцевобокая, истекающая ароматным подсолнечным маслом, малосольная.

— Землю точно не продашь? — закинул удочку Лесник, а Артём засмеялся. — Хорошую цену дам, подумай.

— Нет. Пока точно нет, дальше будет видно.

Лесник не стал уговаривать — зачем? Пока он мог спокойно обойтись без этой земли, а там, может, и Артём созреет.

Разошлись за полночь, и Артём, засыпая в своём новом пристанище, всё никак не мог понять, что именно Федя решил предложить Леснику. И мысли были тягостные, морочные.

От брата от не ждал ничего хорошего.