7 глава

— Скажите, Артём, а вы знаете Фёдора Устинова?

Артём подавился пирожком, потянулся за чаем, чтобы протолкнуть застрявший в горле комок, но новый приступ кашля разрывал ключицы. Ударил кулаком себя в грудь и только так удалось не задохнуться насмерть после неожиданного вопроса.

Этого ещё не хватало. О брате он не собирался говорить ни с этой девушкой, ни вообще с кем бы то ни было. И пусть у них одна кровь на двоих, знать Артём Фёдора больше не хотел и ничего не желал о нём слышать. Вообще. Даже если тот подохнет под его забором — что ж, так тому и быть. Предателям не место в его, Артёма, жизни.

И это давно уже не злость и не ненависть, что жгла вены когда-то, оплетала тело колючей проволокой, нет. Это тупое и холодное равнодушие, которое намного страшнее сильных и живых эмоций.

— Вот, попейте, — хлопотала Уля, протягивая стакан воды, но Артём отмахнулся от неё. Он утирал слёзы, проклиная судьбу за то, что сделала их такими похожими с братом. Любой, увидев случайно одного, почти сразу узнавал в нём другого. И пусть Артём очень изменился за эти годы, а Фёдор так и остался лощёным глянцевым красавчиком, как оказалось, ничего это не изменило. Люди всё равно находили в них общие черты.

— Сядь, не суетись, — на едином выдохе. — Мне ничего не нужно, я в порядке.

И снова схватил Ульяну на запястье. Чуть сильнее, чем имел право, но его “жертва” даже не поморщилась.

— Простите, пожалуйста, простите, я не подумала. Я что-то не то спросила?

Всё-таки не нужно было приезжать в этот чёртов город, где каждый камень, каждая волна морская были переполнены воспоминаниями. Одно расстройство, честное слово. Ещё и девочка эта, тепло вишнёвых пирожков и сладость липового чая, дети… всё это так отчаянно будоражило, снова возвращало Артёма к жизни. И снова брат, как дамоклов меч, чтоб ему.

— Всё хорошо? — встревожилась пуще прежнего Ульяна, не знающая, не ведающая, что творилось на душе её гостя.

Да и не нужны ей эти знания, лишнее это. Артём никогда не стремился делиться своей болью, а с женщинами держал дистанцию, всегда уходя раньше, чем кто-то из них сумел бы привязаться. Трахал кого-нибудь «для здоровья», да наутро забывал имя очередной девицы. Так он жил последние пять лет и не планировал что-либо менять. Вот разве что пирожков никто из них испечь бы не сумел и липу летом не собирал.

Глупости, чёртовы глупости, и Артём почти проклял себя за эту минутную слабость.

— Чуть не убила, — усмехнулся, растирая лицо руками и окончательно приходя в себя. — Вот задохнулся, что бы с моим трупом делала тогда?

Артём переводил тему, обращал её в шутку, чтобы не возвращаться даже в мыслях к брату. Который почему-то интересовал эту чистую девочку. Зачем он ей нужен? Почему такой встревоженной показалась, когда отважилась спросить? Загадка.

— А вы бы не умерли, — заявила решительно и схватила пирожок, смутившись. — Хорошие люди не должны умирать. Я бы не позволила.

— Хорошие люди? — удивился, согревая вмиг озябшие руки о тёплую ещё чашку. — Тебе так показалось? Зря, девочка, очень зря.

— А разве плохой человек остановится ради чужой беды? — сощурилась, глядя на Артёма полными святой уверенности глазами. — Никогда они не останавливаются. Разве, чтобы хуже сделать.

— Не думала, что я могу маньяком оказаться? — усмехнулся, откидываясь на спинку стула, и смотрел на Ульяну. — Пригласила меня в дом, наивная, а я…

Договорить не успел, потому что Ульяна отрицательно решительно качнула головой и нахмурилась.

— Чему быть, того не миновать. Но и отпустить вас просто так я не могла. Не имела права.

Так, нужно срочно уходить, пока разговор не зашёл слишком далеко.

Артём хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. Он не хотел здесь больше оставаться — незачем. Пустое это, только зря бередить уснувшие раны.

— Я поеду, спасибо за… всё, — сказал и улыбнулся, возвышаясь над Ульяной прибрежным утёсом, а она кивнула, тихо вздохнув. И вздох этот прошелестел в нагретом воздухе сухим листочком.

— Вы хоть не голодный? Согрелись? Давайте я вам с собой в дорогу пирожков положу и подарок… у меня же для вас подарок!

Лепетала, словно заболтать пыталась и вот так остановить, не дать уйти навсегда. Зачем это было нужно? Не знала. Он взрослый, чужой и уставший, а она маленькая и глупая рядом с ним. Улыбнулась, заглядывая в такие знакомые глаза, которые впервые не пугали — они ведь не такие, как у того, другого. В них не плещется похоть и желание, которых Уля боялась до тошноты.

Выбежала в другую комнату, где возле камина на полу куклами и машинками играли дети. Подбросила ещё одно полено в камин, разворошила стальным прутом едва не уснувшие угли, и пламя разгорелось с новой силой. Улыбнулась Кате, потрепала дрожащей рукой Пашу по голове и подошла к шкафу. Она торопилась, боясь, что Артём уйдёт, и она не сможет отдать подарок. Почему-то вручить ему глупый сувенир казалось самым важным в этой жизни.

Ульяна ничего не анализировала, не пыталась обдумать — она просто делала то, что казалось правильным. И, когда выскочила из комнаты, поняла, что торопилась не зря: Артём уже толкал рукой входную дверь.

— Артём, подождите, пожалуйста!

И он остановился, а она замерла, сжимая в ладони оберег, ракушки для которого собирала этим летом.

— Это вам, держите. — Потянула руку и вложила в большую ладонь нанизанные на леску и сплетённые вместе разноцветные ракушки. — Это вас защитит.

— Думаешь, мне нужна защита? — усмехнулся, блуждая по ней задумчивым взглядом. — Ты, правда, так думаешь?

— Но помощь вам точно не помешает. — В голосе сила и уверенность, и Артём опёрся широким плечом на дверной косяк, не отводя от Ульяны взгляда.

И вдруг задал вопрос, и слова, ставшие реальностью, освободили его:

— Что тебя, девочка, связывает с моим уродом-братцем?