Глава 13
Кристина изо всех сил пытается демонстрировать профессионализм, и это очень мило смотрится. Она вообще очень милая, приятно наблюдать за ней на рабочем месте. В строгом сером костюме, блузка белая, тонкая ткань, а у горла воротник жесткий, похож на ошейник… Ей идет.
Она бы интересно смотрелась в ошейнике…
Картинка, прилетевшая в голову, удивляет. Меня никогда на эти темы не тянуло… Наверно, все дело во внешней мягкости нашего психолога, ее визуальной уязвимости. Такую очень хочется пригреть, забрать себе и даже, чисто атавистически, какое-нибудь тавро принадлежности на нее поставить…
Я смотрю в ее серые глаза, серьезные такие, внимательные. У Морковки другие совсем… Карие, завораживающие, магнетические какие-то… А, черт! Опять! Надо уже переключаться! Кристина — не моя Морковка, зачем их сравнивать?
Нет, сначала дело, ради которого я сюда пришел, а потом уже… Потом будем решать с психологом. В зависимости от результатов беседы.
Ну и Платона непонятного прояснить требуется. Парень он ее? Или кто?
— Чёрт, — выдыхаю я, беру ручку со стола, щелкаю, демонстрируя свою нервозность. Неправильно все происходит, нелепо. Не знаю даже, с чего начать…
Как-то до этого момента потребности в общении с психологами не возникало…
— Игорь Игоревич… — не выдерживает Кристина, профессионально приветливо улыбаясь, — я вас слушаю… Какие-то вопросы? По моим новым обязанностям?
Она достаточно сдержана в жестикуляции, руки держит на столе, показывая таким образом свою открытость к диалогу. Ну да, я был на паре тренингов для руководителей, в курсе основных моментов по позам во время переговоров и прочих невербальных коммуникациях. В столице одно время это прямо тренд был, помню… Все ходили демонстративно открытые и нарочито позитивные. У одних и тех же коучей обучались, наверно…
А руки красивые у нее, изящные длинные пальчики и хороший спокойный маникюр. Никаких алых когтей, как у кошки, хищницы.
Нет-нет, всё правильно.
Кристиной выбиваю из себя Морковку. Надо, необходимо… Они кардинально разные, и это хорошо.
Милая скромница Кристина и сумасшедшая авантюристка Морковка. Сотрудница, которую я вижу насквозь, и темная лошадка, умудрившаяся до сих пор оставаться тайной для меня.
Именно эта тайна и бесит.
Да ещё дядя Ваня тут затормозил неожиданно, забыл про меня.
Как вообще он мог забыть, что нужно пробить номер? Если б я сегодня не напомнил, то так и оставался бы в дураках, полностью уверенный, что информация ищется! А дядя Ваня, видно, то ли с мелким своим закрутился, то ли с женой, но про меня забыл. И только время потратил, отягощая мои мучения. А я не хочу мучиться. Я хочу, чтобы в жизни была стабильность. А не это всё!
К чёртовой матери, задолбала!
Я знаю о Морковке, что она младше тридцати лет. Это точно. Это сто процентов. Такую упругость кожи, такие формы взрослая женщина, как бы ни старалась, иметь не может. Она жгучая брюнетка с карими глазами.
Таких женщин у меня на предприятии нет. Уж это я в первую очередь проверил.
И за эти три дня, основательно пораскинув мозгами, понял, что могло произойти.
Одна из моих работниц не пришла на корпоратив, отдала своё приглашение и свой костюм какой-то близкой родственнице или подруге, которой захотелось оттянуться на халяву. Естественно, никто не признается в подмене, они не дурочки же. На входе их никто не проверял, пропускали всех, кто в костюмах и с приглашениями… Недоработка, да.
Есть вариант, что незнакомка переспала со мной из каких-то корыстных соображений, потому что она чётко знала, кто я, и попыталась сделать так, чтобы я не знал, кто она. В чем корысть? Да хрен ее знает… Кто их, женщин, поймет?
Точно так же непонятно, почему пропала, а проявилась только через месяц… И опять пропала.
И заебало меня это, вот честно.
Если сразу после второго нашего секса я еще был под впечатлением от случившегося, завелся и думал о том, чтоб продолжить наш перфоманс, то дальнейшее ее поведение меня выбесило.
В конце концов, я — взрослый мужик, нахрена мне такой геморрой?
Поэтому я соскакиваю с сексуальной зависимости. И соскакиваю не просто куда-то, а вот на неё, невероятно очаровательную, приятную во всех отношениях девушку-психолога.
Только такая, как Кристина, поможет мне забыть ту страсть, которая поразила моё сердце. Мне нужна стабильность, нужен покой душевный, чтобы я спокойно преодолевал стрессовую работу. А когда стресс идёт на всех фронтах, я могу и не выдержать.
Вместо того, чтобы думать о договорах с подрядчиком… А подрядчик — это такой зверь мерзкий и отвратительный, который может подкинуть свинью прямо под Новый год. Их надо контролировать, с ними надо заключать очень жёсткие договора. И за юристами все перепроверять, причем, и за своими тоже. Плавали, знаем…
Так вот, вместо того, чтобы думать о подрядчиках на своих четырёх точках, я думаю о длинных ногах и женских прелестях… А это плохо. Потому и сейчас медленно заставляю себя менять брюнетку на шатенку, кареглазую стерву на приятную сероглазую девушку Кристину.
Так будет правильно. Так будет безопасно.
Кристина ждет моего ответа, не торопит.
И я улыбаюсь, слегка натянуто.
— У меня к вам дело конфиденциального характера… Именно, как к психологу…
Кристина кивает:
— Конечно, слушаю вас.
— Понимаете… — начинаю сочинять я, — что-то в последнее время не очень хорошо себя чувствую… Именно в эмоциональном плане… Тревога какая-то появилась, сплю плохо, возможно, это признаки стресса…
— Да, — кивает серьезно Кристина, — это возможно… Все же, работа у вас ответственная, опять же, Новый год на носу…
— Ну вот да… — хватаюсь я за это объяснение, — очень много сил отнимает… Постоянно чувствую себя на взводе… А мне требуется успокоиться… Как это сделать, что посоветуете? Я привык к стабильности и относительному спокойствию. Но душа не на месте, и я не знаю, как взять себя в руки…
И смотрю проникновенно.
Кристина Кирилловна, не поможешь ли мне?
— Для начала, прежде, чем лечить какие-то душевные тревоги, нужно узнать, насколько вы выгораете физически, — очень по-деловому начинает говорить Кристина.
Я усмехаюсь про себя, внимательно наблюдая, как шевелятся эти губки пухлые, какие соблазнительные ямочки в их уголках.
Как у моей Морковки?
Я не помню её губы, я помню только, что её круто трахать.
Бред какой… Как же я так лажанулся, не выяснил, кто она!
А ведь шёл разоблачать. Но член победил сердце и мозг, поэтому я здесь. Смотрю и хочу другую девушку. Дальше пойдёт третья?
Я вообще ебанулся с этой дикой страстью и с этой Морковкой. Раньше у меня такого не было. А теперь я тупо заточен на секс, везде сексуальный подтекст вижу.
Я закрываю глаза, потом открываю, скидывая наваждение.
— Ещё неделю назад было всё в порядке с моим физическим здоровьем. А теперь тревоги пошли.
— Это связано с работой? Возможно, вы потеряли какой-то витамин в организме, поэтому первое, с чего стоит начать — это с обследования у врача.
— Никаких обследований быть не может, я сейчас загружен, — возражаю я.
— Я понимаю, возможно, вы отложите это на посленовогодний период, но сейчас вам желательно начать принимать витаминные комплексы. Это первое. Просто укрепляющие добавки, которые помогут вашему организму выдержать физические и эмоциональные нагрузки.
— Хорошо. Что же второе? — киваю я.
— Если вы говорите «душа не на месте», значит, нужны какие-то духовные практики.
Духовные, блять, практики…
— И с чего же мне начать? — с усмешкой интересуюсь я.
— В любой духовной системе основой является помощь другим. Соприкосновение, понимаете, Игорь Игоревич?
Как она произносит это «соприкосновение»! Мне кажется? Или все же что-то не так со мной?
— … Социум. Поддержание человеком другого человека. Кто у вас просил помощи в последнее время?
— Бывший тесть, — отвечаю я чистую правду и опять усмехаюсь, — но не до такой степени меня разрывают тревоги изнутри, чтобы я начал ему помогать.
— Помощь должна поступать от вас искренне или, допустим, то, что социум предлагает вам на выбор: те или иные благотворительные акции…
— Стоп! — тут же останавливаю я её, подняв указательный палец. Достаю свой телефон и набираю номер. — Гребенщиков! — говорю я начальнику рекламного отдела.
— Да, Игорь Игоревич, — утомлённо зевает Гребенщиков где-то на другом конце связи.
— Немедленно мне накидай планы по рекламным акциям и благотворительности, чтобы звучало и звенело, как следует, по всем СМИ. И как обычно, с прибылью…
— Сделаем, Игорь Игоревич.
— Работай, — я отключаю звонок и, улыбнувшись, смотрю на немного ошарашенную Кристину.
— Бизнес, ничего личного, — пожимаю плечами, — это пойдет в качестве… Как там у вас? Духовных практик?
— Нужно личное, — строго возражает мне Кристина. — От души, понимаете? Чтобы вам было приятно что-либо сделать. Отдача ваша личная. А бизнес… Это же не практика. Мы немного не поняли друг друга…
— Вот как? — я откидываюсь на стуле, — тогда, может быть, вы мне подробнее расскажете про практики сегодня, например…
Мои попытки назначить встречу в нерабочее время прерывает телефонный звонок.
— Простите.
Кристина краснеет, глядя на свой телефон. Пальчиками собирает гаджет в кучу, как будто он растекается по столу.
— Извините, пожалуйста, я отвлекусь.
Она отвечает на звонок, встает со стула, отворачиваясь к окну. Я тут же залипаю взглядом на изящной фигурке.
Вообще не хуже, чем у Морковки. А, может, и лучше… Как-то мягче, что ли, изгибы нежнее…
— Да, Платон.
Ого… А вот и Платон… Ну-ну…
Даже не делаю вид, что не слушаю, просто смотрю внимательно на Кристину, прикидывая, как задать вопрос про этого Платона, когда она трубку положит.
Кристина слушает собеседника, неожиданно прерывисто и взволнованно вздыхает, словно справляясь с собой.
— Продолжай.
А голос прямо мертвенный, холодный. Случилось что-то?
— Я всё поняла, хорошо.
Она отключает звонок и возвращается за стол. Совершенно бледная.
— Что-то случилось? — напрягаюсь я. — Что-то с твоим Платоном?
Специально делаю акцент на слове «твоим»
— Да, мой младший брат… Он… У него некоторые неприятности. — Кристина нервно сжимает и разжимает тонкие пальцы, затем продолжает, — Игорь Игоревич, не могла бы я сегодня отпроситься? Я понимаю, вы мне предложили такой пост, который не предполагает наличия беспокойных родственников, но один раз, перед подписанием трудового договора, я попрошу отпустить меня. Впредь это больше не повторится. И мне жаль, что нашу беседу приходится заканчивать…
— Конечно, почему нет, — пожимаю я плечами.
Брат, значит… Это хорошо.