Глава 13

Мороз

Настя сидит на полу, прислонившись спиной к голой стене и поджав колени. Вся сжалась в комок, словно раненая птица. То ноет с подвываниями, то, пытаясь сдержать истерику, тихо всхлипывает.

Рядом с ней на полу лежит старый, с серыми страницами, фотоальбом. Открыт примерно на середине. По четыре цветных и черно–белых фотографии приклеены на каждой странице.

Подхожу ближе.

– Настя, – зову.

Не замечает как будто.

Рядом с альбомом вижу фотографию. Черно–белую. Видимо, выпала из альбома.

– Можно?

Не дождавшись ответа, наклоняюсь, беру ее в руки.

На фото – молодой мужчина с умными, добрыми глазами и женщина с лучезарной улыбкой. Он держит на руках маленькую девочку в платьице, гольфиках и с двумя хвостиками. Это Настя. Маленькая, сияющая Настя. Хорошенькая, открытая, с круглыми, по–детски наивными глазами.

Эта фотографии ее так расстроили? Я тоже после потери родителей долгое время не мог смотреть семейные альбомы – грустил.

– Настя, – голос подвел – осип, пришлось прокашляться и позвать громче: – Настя! Их не вернуть. Но они навсегда останутся в твоей памяти. Вот такие – молодые и счастливые.

Подобные слова мне говорил Михалыч, когда проводили в последний путь моего отца.

Настя медленно подняла голову. Ее глаза, огромные, зеленые, наполненные такой недетской болью, что у меня внутри все перевернулось, встретились с моими. В них – бездонная, леденящая пустота, из которой льются дорожки горьких слез.

– Он... – ее голос хриплый, ломанный. Она попыталась сглотнуть, но не смогла. – Он оставил... этот отель мне. Еще тогда...

Она протянула мне дрожащей рукой листок, сложенный пополам.

Беру, открываю, вчитываюсь в текст. Четкий, аккуратный мужской почерк.

«Завещание».

Пробегаюсь глазами по строчкам. Коротко, ясно, с печатью нотариуса, с подписями свидетелями.

«Все мое движимое и недвижимое имущество, включая земельный участок и здание гостевого дома «Северное Сияние», завещаю своей единственной дочери, Анастасии Сергеевне Солнцевой...»

Дата стоит за два месяца до его смерти. Я помню ее, потому что совсем недавно наводил справки о своей новой соседке и ее родителях.

– Но ты же Сонцева… – обращаю внимание на одну маленькую деталь.

– Раньше была Солнцева, но однажды в метро у меня украли паспорт. Сделала новый, но при оформлении одна буква каким–то образом потерялась. Я сначала не обратила внимания, а потом привыкла и оставила все как есть.

А вот этой информации я нигде не видел…

Все сложилось в моей голове в кристально ясную картину. Ее мачеха. Подготовка к продаже отеля. Собственная вера Насти в то, что она здесь «временно», «поработать». Ее унизительное положение Золушки в собственном доме.

Она все это время была законной владелицей «Северного сияния».

Как подло ее обманули. Обокрали самым подлым способом – украли правду. Украли ее наследие. Не удивлюсь, если кража паспорта – не совпадение, а злой умысел.

Опускаюсь перед Настей на корточки, стараясь быть с ней на одном уровне. Сжатый комок гнева на тех, кто это сделал, начал раскаляться у меня в груди, жечь нутро из–за несправедливости, подлого обмана.

– У папы было еще одно завещание, написанное годом ранее. Его–то нам и зачитал нотариус. Алла Алисовна очень переживала, что папа мне ничего не оставил, но сказала, что это его воля, грех оспаривать. И я не стала…

– Ты видела то завещание? Читала его?

– Нет…

– Хм… зря. Оно могло быть подделкой.

– Вы думаете, мачеха совершила подлог? – распахивает мокрые глаза Настя.

– Это только мое предположение. Разве тебе не показалось странным, что любящий отец ничего не оставил родной дочери, зато все – жене, с которой у него даже не было общих детей?

– Я не думала об этом…

– По закону, действующим является последнее завещание, вот это, – трясу листком. – Нотариус его либо не видел, либо сделал вид, что не видел, либо не нашел СоЛнцеву Анастасию Сергееву. Возможно, с подачи Аллы Алисовны.

– То есть… из–за одной случайно потерянной буквы я не получила наследство?

– Получается так. Хотя могла бы оспорить и то.

Но Настя как будто не слышит.

– Они знали, – шепчет она, глядя сквозь меня. – Алла Алисовна и Маша – они все знали. И сказали, что всё... их. По закону. Что я им должна быть благодарна за крышу над головой. – Она провела рукой по фотографиям в альбоме. – Папа хотел, чтобы этот отель был моим. Моим домом.

– Он подстраховался и написал это завещание. Чтобы ты ни в чем не нуждалась. Возможно, догадывался, что его жена может… схитрить, – подбираю самое безобидное слово, хотя очень хочется выразиться покрепче.

– И что теперь делать?

– Восстанавливать паспорт, а потом заявлять свое право на наследство.

– Но на это нужно время, а у меня его нет. Мачеха продает этот отель. Покупатели скоро приедут. Я ничего не успею! – в голосе Насти появились панические нотки. – А завещание… Это просто бумажка... они скажут, что это подделка...

– Нет, – перебиваю я ее. Решение созрело мгновенно. Юристы, давление, связи – могу, умею, практикую. Что нам какая–то Алла Алисовна? Моя команда будет действовать строго по букве закона, и точно знаю – дело выигрышное. – Это не просто бумажка. Это твое законное право. И у тебя теперь есть не только это завещание. У тебя есть я.

Настя смотрит на меня, не понимая, все еще потерянная в своем горе и обрушившейся на нее новостью.

– Артем...

– Я сказал, ты не одна, – повторяю твердо. – Покупатели пусть приезжают. Они уедут ни с чем. Этот дом твой. И никто не отнимет его у тебя. Пока я здесь.

– Думаете, у меня… у нас получится?

– Я помогу.

– Правда?.. – Киваю. – Но почему… почему вы мне помогаете? Зачем?

Осторожно поднимаю с пола альбом, стряхиваю с него пыль и протягиваю ей.

– Потому что это – твое, – говорю я просто. – А я не терплю, когда то, что принадлежит кому–то по праву, отбирают.

Особенно у таких доверчивых, наивных девушек.

Встаю, протягиваю Насте руку, чтобы помочь подняться. Она колеблется ровно секунду, затем вкладывает свою холодную, дрожащую ладонь в мою.

Оказываемся друг напротив друга. Очень близко. Эта близость будоражит во мне давно забытые чувства, разгоняет кровь, будит фантазии.

– Идем обедать и отдыхать, – выдаю хрипло. – Сегодня уже много сделано, остальное ребята доделают без тебя.

– Но я хотела остаться сегодня здесь…

– Это не обсуждается. Номер закреплен за тобой на столько, на сколько потребуется.

За руку веду ее к лестнице. Не хочется отпускать. Да она и не вырывается. И даже не возражает, когда слышит, что она возвращается в мой отель.

– Артем, я думала, вы бесчувственный, нелюдимый, ледяной человек, даже называла вас про себя Морозом, а вы… совсем не такой, каким кажетесь. Вы добрый, чуткий, внимательный…

– Насть, – усмехаюсь я на неожиданное признание от Рыжей, которое ни капельки меня не ранило, а комплименты даже польстили. Я знаю, какое впечатление произвожу на людей, но не каждого впускаю в свою жизнь, раскрываюсь, – давай уже на ты. По–соседски.

– Давай.

– И кстати, ты почти угадала. Моя фамилия Морозов.