Глава 34. Бесполезные трусы.

— Красивое платье, — здоровый, бородатый мужик хвалит мои неуместные в салоне газели «рыбьи» пайетки и тут же хмурится.

На вид лет сорок. Старый, короче. Костя на его фоне аки мальчик.

— М-м… У вас тоже, — вежливо отвечаю, запахивая куртку поплотнее.

Газель продолжает свое движение по родным Вяземам. Я, кажется, начинаю наконец-то дышать. Вот только от страха в горле все пересохло.

Откашливаюсь, но безуспешно.

Мужик хмурится, создавая у себя между бровей глубокий залом, который непременно хочется разгладить. До меня вдруг доходит смысл сказанных мною слов.

Ничего не соображаю.

— Простите, — тут же извиняюсь. Неловко становится. — Вернее, у вас классный костюм. Не платье, конечно…

Он усмехается и с прищуром смотрит на мрачного Костю, сидящего через проход от меня.

— Беру свои слова обратно.

— В смысле? — бурчит Мороз.

— Не слилась твоя зазноба. Ум это или глупость даже не знаю…

Серьезно?.. Он водителя Азиатом называет, а тот, вообще-то, Сергей. Ум это или глупость? Даже не знаю.

— Спасибо за помощь, Влад, — благодарит Костя.

Все же обиделся на меня, потому что даже не смотрит?

Хмыкнув, тоже отворачиваюсь к окну. Больно надо. Закусываю губу сильно-сильно, чтобы не разреветься. Эмоции переполняют, потому что прекрасно понимаю: Веня Коновал нашествие чужаков-газовиков в своем доме не простит. Никому и никогда.

Кабан, считай, уже отбегался. Будущий жмурик — сто процентов.

Косте, видимо, тоже немного осталось. И со стороны отца это не беспредел, потому что на его территорию без приглашения вторглись. Прав он будет, это любой авторитет скажет.

Надо что-то придумать. И желательно срочно.

Влад стягивает синюю спецовку и привстает, чтобы снять комбинезон. Я вспыхиваю, потому что чужого мужика в трусах не каждый день увидишь.

У него на ногах короткие светлые волосы, как у Кости.

Мышцы объемные, как у Кости.

Смущаюсь, заметив внимательный взгляд мэра на себе, и поднимаю глаза…

Так-с… а еще у Влада симпатичное лицо, только, в отличие от Костиного, не разрисованное синими гематомами и ссадинами, будто раскраска после двухлетки.

Нормальный мужик. Ну, как нормальный? На твердую четверку.

«Костя самый лучший!» — в голове вспыхивают транспаранты.

— Я хочу пить, — прошу сдавленно.

Сорокалетний сует мне целую бутылку с водой, а я тут же отдаю ее мэру, чтобы открыл для меня. Делает он это неохотно, но… делает же. Наши пальцы сталкиваются. Я вздрагиваю.

Поспешно прикладываюсь к узкому горлышку и жадно, большими глотками пью. Как-то легче сразу становится.

— Дай сюда.

Украдкой смотрю, как Костя прикладывает бутылку к жестким губам, ровно так же, как только что делала я, и аккуратно пьет.

Есть в этом что-то сексуальное… То, как он касается ртом моего отпечатка.

— И я хочу, — отбирает Влад.

— Мы же… — Не знаю, как сказать, что мы с Костей только что пили из горла.

— Ничего страшного, — отмахивается наш командос. — Мы с пацанами на спецзадании еще и не так бактериями обменивались.

Я напряженно думаю, какие там могли быть еще способы, а потом снова чувствую жажду и тянусь к уже полупустой бутылке. Взяв ее, вскидываю, чтобы попить, но Костя грубовато выхватывает прохладное стекло.

— Ты не на спецзадании, — тихо ворчит, затягивая пластиковую крышку потуже.

— Я пить хочу, — канючу.

— Перебьешься.

— Ах вот как?.. — Улыбаюсь невольно.

Не хочет, чтобы я после другого мужчины пила?

Ревнует меня, параноик.

Эх…

Настроение стремится ввысь и, пока мы пересаживаемся в машину к Владу и пока едем по яркой, новогодней Москве, оно только растет. Снова улыбаюсь, как дура.

В квартиру заходим втроем. Я, Костя и мой неподъемный чемодан.

Влад, попрощавшись, уезжает по делам.

В воздухе пахнет то ли аромасвечами, то ли специальными палочками, которые жгут йоги и те, кто читают мантры. Обстановка здесь странная: шелковые обои с иероглифами на стенах, деревянные перегородки и большая зона для отдыха с мягкими диванами и огромной плазмой во всю стену.

— Где мы? — спрашиваю заинтересованно, скидывая куртку на пол. Расшнуровываю ботинки. — Это твоя квартира?

Костя снисходительно на меня смотрит и устало разваливается на диване. Поглядываю на него, сглатывая набегающую слюну.

— А чья это квартира?

— Моего знакомого.

— Ясно…

Уронив тяжелый чемодан на пол, присаживаюсь на корточки и тянусь к замку.

— Черт…

— Что там?

— Здесь нет моих вещей. Должны быть пижама и джинсы… Почему ты их не привез?

Он упрямо молчит.

— Иди сюда, Ника, — вытягивает правую руку.

Я не сдерживаюсь.

Усаживаюсь на узких бедрах, плотно запечатанных в тесные джинсы, и, игнорируя внушительный приветственный стояк, заботливо разглаживаю расплывчатые фингалы.

Костя задерживает дыхание.

— Было больно? — осторожно спрашиваю.

— Зато сейчас приятно…

Его глаза прописались на моем лице — вот это приятно.

— Тебя надо намазать бадягой, — деловито продолжаю.

— Бродягой?

— Бадяга, глупенький, — закатываю глаза. — Мазь такая, она рассасывает синяки и кровоподтеки. Тебе сразу станет легче.

— Мне уже легче, — обхватывает мои ягодицы. — Вот прям сейчас все рассасывается.

— Ну… я бы так не сказала, — ерзаю.

Легко смеюсь.

Нам столько всего надо решить, но я пока не хочу об этом думать. Обхватываю светлую голову своего мэра и тянусь к его губам. Целую нежно-нежно, как сейчас хочется.

— Платье колется, — жалуюсь.

— Так сними, — хрипит. Полупрозрачные глаза пялятся на мою грудь. — Сними его на хрен, — одним движением рвет тонкие лямки.

Так все просто, да?..

— Мне теперь будет нечего надеть, — хнычу. — В чемодане, что ты привез, одни трусы, в сумке, которую взяла из дома, — тоже трусы…

Костя, запрокинув голову, ржет.

— Я тебя обожаю, Ника…

— И что здесь смешного? — злюсь.

— Смешно… — оглаживает мои бедра под платьем.

— Что?..

— Трусы рядом со мной тебе вряд ли понадобятся…