Глава 36. М-да...Дела!

Константин

Следующее прямое включение происходит вечером, потому что даже не заметил, как, облизываясь в тишине спальни на прикрытые веки с густыми, красиво загнутыми ресницами, на сопящий маленький носик и на приоткрытые, чуть припухшие губы, сам, черт возьми, вырубился.

Секс-машина из меня, прямо скажем, невпечатляющая.

Растерев лицо, прихожу в себя.

В комнате приятный полумрак, и лично мне пахнет сладкими мандаринами. Память невольно выдает все, что случилось с самого утра. Приезд в Москву, знакомство с Владом Отцом, загородное поместье Коновалова, потом встреча с Никой и секс. Ее трогательные признания, что скучала.

Не скажу, что по жизни я сухарь, хотя работа накладывает отпечаток. Когда жалоб много и ты вполне себе понимаешь, что помочь каждому невозможно, приходится абстрагироваться. Не бывает перманентно довольных людей.

«Починил дороги? А почему детских садов мало?..»

«Построил детский сад? Все, конечно, прекрасно, но почему тарифы за свет так выросли?..»

«И вообще, где, мать вашу, нормальные маршрутки с автобусами?!»

Пиздец со всех сторон или круговорот недовольных людей, к возмущениям и чувствам которых ты постепенно начинаешь относиться как к чему-то неизбежному. Выстраиваешь монолитную стену из здорового похуизма и хмурой улыбки.

«Все сделаем».

«Все починим».

«Все построим».

«Я вас услышал».

А Ника Несолнцева своими слезливыми «скучала-по-тебе, думала-ты-меня-навсегда-забыл», произнесенными со всхлипами, подобно молоту пробивает крепкую наковальню у меня в груди, а там…

А там, блядь, мясо. Самое настоящее живое мясо, которое трогает двадцатиоднолетняя девчонка, ворвавшаяся в мою жизнь чуть больше недели назад.

И по хрену на все.

На прошлое и на прошлых.

Все напряжение предыдущих дней сходит на нет. Вот она. Здесь Скальпель. Только дотронься, будет снова шипеть, изворачиваться, потом стонать и всхлипывать. Вспарывать нутро своими острыми зубками.

Потянувшись, накрываю мягкое полушарие рукой для приветственного грудепожатия.

М-м-м. КАЙФ.

— Костя, — смеется Ника. — Ты опять, да?..

Она сжимает мою руку, лениво приподнимает ее и сонно целует раскрытую ладонь, утыкаясь в нее носиком. Этот по-женски нежный и покорный жест, одновременно умиляет и возбуждает.

— Выходи за меня, — обхватив шею, касаюсь большим пальцем розоватой теплой щеки.

Ох, а это оказывается так легко!..

Этих слов моя бывшая ждала от меня несколько лет, а я все чего-то телился. То когда денег заработаю, то потом назначений. Все выше, выше, выше. Казалось, что предложение от мэра Нижнего Новгорода будет звучать круче, чем от обычного московского административного чиновника.

Оказалось, что не я один так считал, потому как испытание Елкинскими медными трубами наши отношения не прошли.

А здесь и сейчас... Как песня. Ладненько так.

«Выходи за меня»… Само выкатилось, даже подумать не успел.

Ника сощуривается и, кажется, до нее доходит смысл моих слов. Я все жду, когда она улыбнется. Не знаю, завизжит, кинется мне на шею, будет верещать. Что там девочки делают после предложения?..

Минет в честь помолвки? Было бы вообще чудесно…

Но она только участливо изучает мое лицо и нервно сглатывает. Потом заостряет свое внимание в районе моего носа.

Что там?.. Касаюсь.

Блядь.

— Это все пройдет, буду как новенький, — уверяю ее, вспоминая о том, что выгляжу как потрепанный футбольный мяч. — Ну так, и?..

— Выйти за тебя замуж?

— Ага… — улыбаюсь.

— Каждое утро просыпаться вместе…

— Ну да.

— Готовить для тебя завтраки, обеды и ужины…

Пожимаю плечами, уже понимая, что восторга в тонком голосе не предвидится. Ох уж эти зумеры! Была бы миллениалкой — быстро бы согласилась.

— Опускать каждый раз крышку унитаза, — продолжает Ника с мрачной иронией. — И собирать носки по дому, вытирать зеркало в ванной после того, как ты побрился, а еще отпрашиваться у тебя в клуб.

— Какой еще, на хрен, клуб? — усмехаюсь. — Постой… Так говоришь, будто ты там уже была.

— Замужем? Нет. У меня ведь целое отделение женщин, в большинстве первородок, — смеется она. — Я столько всего наслушалась про мужские привычки…

— Лучше бы ты в гастроэнтерологии работала… — ворчу.

— Не обижайся, — доверчиво прислоняется к моему плечу. — Но я и правда пока не планировала семью. Я хочу учиться, поступить в медакадемию, потом пройти интернатуру, быть самостоятельной.

Женская самостоятельность? Это что вообще такое?

— Давай будем встречаться. Я не против.

Встречаться, блядь. Ладно хоть на вписку не позвала.

Озадаченно на нее смотрю, убирая ладонь с тонкой шеи.

— Нет, если это надо для отца, я могу, — тут же часто кивает. — Но… пусть это будет фиктивный брак.

— Ты фильмов пересмотрела? Без этого справимся.

Глядя в потолок, пытаюсь собрать мелкие останки своего раздутого ЧСВ[1].

Ника же чувствует себя прекрасно. Заливисто смеется и опускает голову мне на грудь, исследуя пальцами мой пресс. Член гудит от нетерпения, когда его накрывает ласковая ладонь.

Чуть с обидой подаюсь в нее бедрами.

Помолвочный минет грозит обернуться в извинительный.

Так тоже норм.

— Мне кажется… нам надо… — шепчет Ника.

— Заняться сексом еще раз? Да… — откидываю одеяло и стискиваю острое плечо.

Снова заливисто смеется. Мелодично очень. Нравится.

— Боже, успокойся, пожалуйста. А душ здесь есть?..

Пф…

— Есть, но я не хотел тебе о нем напоминать!..

Она поднимает лицо и строго на меня смотрит.

— И кстати, если ты думаешь, что я не заметила отсутствия презерватива, то ты сильно ошибаешься.

Я умиротворенно вздыхаю и вспоминаю, что закинул в чемодан пару пачек перед отъездом. Просто наудачу.

— Я подумал, ты в меня влюбилась. И обо всем забыла. И замуж за меня пойдешь…

— Может, и влюбилась, но не настолько, — назидательно выговаривает, а я еле сдерживаю глуповатую ухмылку.

Сложно оставаться серьезным человеком, когда тебя отшивает, а потом строит голая девица с торчащими розовыми сосками.

— Иди-ка сюда, — зову ее и, когда она приближается, нападаю на приоткрытый рот. — Хочу тебя, зараза.

— Отстань!

— Пиздец как.

Ника осоловело на меня пялится. Так, будто ее мозг выполоскали в соляной кислоте. Будто его вообще нет.

Я тоже заглядываюсь и совершаю тактическую ошибку, ослабляя захват.

Спрыгнув на пол, Ника открывает чемодан.

— Я в душ, — предупреждает. — А потом ты! — уже приказывает. — Мы с улицы даже руки не помыли. И вообще, что это за квартира? Душ с унитазом надо бы тоже продезинфицировать перед использованием… Кто здесь был до нас…

— Все сделаем, — соглашаюсь.

Пока идет к двери, продолжает тараторить на тему гигиены, а я глаз не спускаю с округлых ягодиц.

Затем, откинувшись на подушки, забрасываю руки за голову и недовольно пялюсь в потолок.

М-да…

— Если ты есть, Бог, помоги. Отец мой небесный…

Ни свадьбы, ни минета.

Так не пойдет.

[1] чувство собственной важности — прим. авт.