Глава 41. Паулина... из сказки Морозко!

Обмакиваю кисточку в лак и аккуратно веду ей по ногтю, оставляя нежно-розовый след. Цветной маникюр в нашем отделении под строжайшим запретом, поэтому радую себя красивым педикюром.

Как только Костя ушел на работу, я отрубилась, так и не позавтракав, а когда проснулась, решила почистить перышки, тем более вечером предстоит встреча с мамой Кости и его сестрой. Той самой Аней, мамой Левы и Тигры.

Напротив меня на тумбочке прижат к стакану с водой мой мобильный, на экране которого занимается покраской бровей Катька.

— Я все, — говорит она, приближаясь к камере.

— Красиво, — хвалю четко нарисованные галочки.

— А у тебя что?

— Еще не докрасила. Потом покажу.

— Расскажи, как вы вообще живете вместе с твоим деревенским? — скучающе спрашивает.

— Нормально живем, — скромно отвечаю, вспоминая сегодняшнее утро.

И вчерашнее, в аккурат перед моей сменой.

И ночь…

А еще позавчера в сарае, а потом сразу в бане.

Черт…

Да, мы отлично живем, но Катьке я об этом говорить не буду. Она ведь не Елкинский электорат, чтобы я ей своего мэра рекламировала.

— К маме Кости сегодня поедете?

— Ага… Волнуюсь, ужас.

— Подарок упаковала?..

— Да. Думаешь ей точно понравится? — сомневаюсь.

— Косметика от Ля Пуш?.. Шутишь? Конечно… Это самый топ, Ничка. Даже не думай о плохом. Она твои пятки расцелует от радости.

— Тогда, пожалуй, их тоже почищу, — ворчу, показывая специальную терку.

Катька хохочет и, взяв телефон, заваливается на кровать. Я улыбаюсь, рассматривая ее черные брови. Подсмоется завтра, но выглядит забавно.

— А вдруг у нее аллергия? — вспоминаю.

— У кого?

— У мамы!..

— Все компоненты Ля Пуш гипоаллергенны, — тут же борется с возражениями консультант по продажам этой косметики. — Линия профессиональная, подходит любому типу кожи.

— А разве так бывает?

— Конечно!..

— Ладно, — вздыхаю. — А то я переживаю. Сильно.

— Ой, это дело такое. Щепетильное, Ника. Я ведь рассказывала тебе, про странную свекровь моей двоюродной сестры?..

— Нет, — испуганно говорю. — А что с ней?..

— Она двинутая на сыночке. Слушай. Каждую, каждую ночь эта женщина заходит к ним в комнату и через мою Ленку тянется к своему Эдику, что подоткнуть ему одеялко.

Я, прикрыв рот, громко смеюсь.

— А Эдичке уж сорок два стукнуло.

— Боже. Неужели так бывает?..

— Конечно. А в прошлом месяце вообще был треш… Свекровь пришла к ним и легла посередине. Прямо между Ленкой и Эдиком.

— Ой, не могу… — здесь уже не до смеха.

— Да!.. В полной темноте она прижалась к сыну и сказала: «Обними меня, Эдик! Мне такой сон страшный приснился!».

— Эм…

Не знаю, что смешит больше. Сама ситуация или то, как Катька ее рассказывает.

— Мама Кости вроде адекватная, — пожимаю плечами, вспоминая обрывки телефонных разговоров, какие слышала. — Просто строгая, наверное…

— Но вы на всякий случай ночевать у нее не оставайтесь, — предостерегает подруга.

— Ладно… Мы вроде и не собирались.

Закончив с педикюром, я отправляюсь в душ, а затем спускаюсь на первый этаж и включаю для Алика «В мире животных». Специальный выпуск про сов. Его любимый.

Нарезав нашему питомцу говяжью лытку ломтиками, напоминающими чипсы, ставлю перед ним блюдце и сама замираю напротив телевизора.

— Совы — настоящие крылатые убийцы, — с сумасшедше-веселым энтузиазмом говорит ведущий — седовласый, приятный мужчина с бородкой.

Я с опаской кошусь на ничего не подозревающего Альберта. Он как ни в чем не бывало клюет мясо из блюдца. Косится на меня в ответ. Мол, что надо тебе, женщина? Сама ведь дала. Я даже не просил.

Помотав головой, отворачиваюсь и слушаю дальше: — … они нападают внезапно, внушая страх своим жертвам.

Даже в «Криминальной России» такого беспредела не слышала.

— Жесть какая-то, — качаю головой и вырубаю звук. — Сейчас твоя будет… Смотри…

На экране появляется белая сова. Она летит за добычей, широко расправив мощные крылья и сверкая желтыми глазами.

— Тебе получается блондинки нравятся?.. — спрашиваю у Альберта.

Он деловито втягивает шею в туловище и продолжает пялиться на экран.

— Этой особи девятнадцать лет, — внимательно читаю надпись. — Ну-у… что сказать, ты, как и я, тащишься от кого постарше, да?..

Альберт одобрительно ухает и склоняется за еще одним куском мяса.

— В этом мы с тобой похожи, — вздыхаю, раздумывая, в чем пойти на день рождения к маме Константина Олеговича.

Жалко весна, так бы в шубе поехала.

К тому времени, когда он появляется на пороге, я уже жду, неврно расхаживая в плаще, чтобы Костя раньше времени не увидел, что под ним.

По вечерним пробкам мы с черепашьей скоростью добираемся до центра города. Дом, в котором живет мама, новый, с закрытым двором, подземным паркингом и кучей магазинчиков на первом этаже. В один из них мы заходим за заказанным заранее авторским букетом, состоящим из нежных роз, гвоздик и альстромерий.

— Расскажешь, что это? — спрашивает Костя, забирая с заднего сидения автомобиля пакет с подарком.

— Да так, женские штучки, — неопределенно отвечаю и ослепительно улыбаюсь.

Пока едем в лифте стараюсь не дышать. Мэр, заметив это, вздыхает и назидательно выговаривает: — Все хорошо будет, Ника!.

И почему я ему не верю?..

— Ты просто хочешь меня успокоить…

— Я просто тебя хочу!..

У меня щеки вспыхивают.

Самое интересное начинается сразу с порога. Дверь нам открывает темноволосая девушка, и я догадываюсь, что это объект под кодовым названием «наша бывшая». Видела ее в паре сериалов, а еще в недавней рекламе свечей от молочницы. Конечно, я ее запомнила. Молочница… Чисто профессиональное…

— Привет, — виновато здоровается Паулина с Костей и смотрит на него из-под опущенных ресниц.

— Привет, — бурчит он, подталкивая меня вперед. — Заходи, Ника. Не стесняйся, будь как дома.

— Здравствуйте, — скромно киваю и рассматриваю Паулину, высчитывая риски.

Она, надо признать, очень стройная. И, судя по бежевому платью с открытыми плечами и завлекающему взгляду, приехала сюда конкретно — воевать.

Хорошо, что я тоже подготовилась…

Мило улыбаюсь.

Костя, все еще находясь позади, помогает снять плащ, и я отчетливо слышу, как его дыхание становится громче.

— Твою мать, Ника, — шепчет мне на ухо и, чувствую, как проводит ладонью вдоль позвоночника.

Мое платье не такое отчаянное, как у Паулины, но тоже боевое — в меру открытая спина, облегающий силуэт и вполне скромная длина до середины бедра.

— Приехали?.. — выглядывает в коридор пожилая, но очень красивая женщина.

На вид капец какая строгая. На учительницу походит. Но не на такую, как Еся Огнева, на свадьбе которой мы недавно гуляли, а требовательнее раз в десять.

— С днем рождения, мама, — торжественно произносит Костя и вручает цветы.

Образуется какая-то общая неловкость. Я, чтобы ее замять, стягиваю сапоги. В мою спину врезаются ментальные ножи.

— Это моя Ника. Прошу любить и не обижать. — знакомит нас мэр, когда я поднимаюсь и сдуваю с лица налетевшие пряди.

— Зачем же ты так говоришь, Костя? Я никогда и никого не обижаю. — мама пристально меня изучает. — Меня зовут Дарья Константиновна.

— Ника. Приятно позна…комиться.

— Костя. У тебя новая сумка? — вдруг замечает.

— Да, это я подарила, — тут же вступаю с желанием заработать еще пару очков. — Прошлая ему не подходила… Правда?.. Совсем устаревшая.

Ожидаю, что меня поддержат, но вместо этого вижу в глазах амбассадора молочницы победный блеск.

— Конечно, устаревшая, — произносит Дарья Константиновна, осматривая цветы. — Это ведь любимая сумка нашего папы!..

— Что? Это правда?..

Костя кивает, но с теплой улыбкой, и я вдруг чувствую, что люблю его еще больше! До умопомрачения его люблю. Даже слова не сказал, когда я над его барсеткой издевалась.

Ну что за человек?.. И-д-е-а-л-ь-н-ы-й!

— Костя, — зовет Паулина, делая шаг вперед и выставляя грудь. Она у нее тоже такая, что не придерешься. — Можно тебя на минутку? Мне нужно помочь с чемоданом.

— Если только на минутку. Сейчас, — вздыхает он и, тронув мою щеку подбородком, идет за ней.

Хозяйка квартиры тут же демонстративно разворачивается и отправляется куда-то с цветами, оставляя меня одну.

Прежде чем в комнату закрывается дверь, Паулина успевает зыркнуть на меня. Обдать тяжелым взглядом.

Я тоже смотрю.

Злюсь страшно. У-у-у!..

Она тоже сердится.

Бесявая какая...