10

Дар

Я не помнил ни черта.

Ни как оказался в этом уютном доме с чудесной девочкой по имени Настенька, ни как устроил кровавую баню, но сейчас, глядя, как малышка застыла, добела сжимая пальцы на зловещей корзине с сюрпризом, понял, что мой провал памяти слишком затянулся.

Как я мог?

Мои руки были обагрены кровью, а я даже не знал, что произошло, и как теперь смотреть в глаза крохе, которая видела во мне ужасного монстра, каким я был всё это время. Тошнота подкатила к горлу, и я тут же вспомнил, как навис над её маленьким обнажённым тельцем вчера, как ожесточённо отмывал свои пальцы от запёкшихся подтёков после, и как наблюдал за спящей жертвой моей же собственной игры всю оставшуюся ночь.

─ Что я наделал… ─ повторял, как заведённый, видя перед глазами лишь красный снег. ─ Настенька… Что я натворил?

Я почувствовал, как осел прямо там, где стоял, искренне надеясь, что девушка уже сделала ноги от меня так далеко, как могла, но она почему-то вдруг присела передо мной и обхватила лицо своими горячими ладонями.

─ Посмотри на меня, ─ попросила мягко, но уверенно, заставив в изумлении поднять голову. ─ Ты совсем не помнишь, что произошло?

Почему она ещё не сбежала, сверкая пятками?

Это я должен успокаивать беззащитное создание, получившее в подарок отрубленные мной же бошки, а не она меня! Сладко пахнущая мёдом девочка, от которой рвёт и тело, и разум, не может так спокойно реагировать на подобное зверство! Кто же ты?

─ Нет. Но я знаю, что это сотворил я и только я…

Внутри всё опять промерзало, и мерзкий голос в голове напомнил о себе.

«Ты ни в чьих глазах не будешь хорошим… Ты чудовище и навсегда им останешься!»

─ Дар, ─ собственное имя зазвенело в ушах весенней капелью, и в груди заполошно заколотилось сердце, замолчавшее, казалось, на целый век, ─ ты же понимаешь, что их будут искать? Нужно что-то делать, а я совершенно не представляю, как быть. Что делать с ними?

Её мягкий голос разлился спокойной речкой, словно в противовес жестоким словам, и мне стало стыдно за своё тупое поведение.

─ Я всё сделаю, Настенька, ─ взял её руки в свои, уловив едва заметную дрожь. Боится всё-таки… ─ Ты не волнуйся, ладно? Ты только не волнуйся.

Поцеловал светлую макушку и поднялся, направляясь к оставленной у порога корзине, не глядя схватив её.

─ Куда ты? ─ прозвучало вслед. Кажется, никто ещё не беспокоился за меня так…

─ Скоро вернусь. Никого больше не впускай, поняла? ─ Она кивнула, так и оставшись сидеть на полу. ─ Поднимись — простынешь же.

Только убедившись, что Настенька в себе и слушается, я вышел на морозный воздух, удивляясь слишком сильному холоду и чуть занесённым свежим снегом медвежьим следам, ведущим в лес. Даже до такого дошло?

Неровным шагом я отправился по запаху крови, ещё витавшему в воздухе, а когда оказался на месте, едва не выблевал внутренности. Вся поляна, окружённая высокими ёлками, была украшена кровавыми узорами, хотя Обжора уже почти избавился от улик, позвав на помощь наших лесных, и те усердно работали хвостами. Только это не делало мой поступок менее мерзким.

─ Весной к медведице медведя любовь безудержно влечёт, ─ загадочно обронил он, заметив меня и сделав вид, что не заметал ничего копытом, ─ перед берлогой на поляне бобрами выложил «люблю»…

─ Это ты к чему? ─ уточнил с подозрением, и зверьё, почуяв моё приближение, бросилось врассыпную, выглядывая из-за укрытий. Да-да, перед вами монстр — спасайтесь, кто может…

─ Да к тому, что никогда ещё не видел такого влюблённого злобушку, ─ продолжал глумиться рогатый. ─ Я вроде как был свидетелем того, что тут ночью творилось, и знаешь, что-то не припомню, чтобы ты когда-нибудь подсовывал головы обидчиков даме своего сердца. Кровища так красиво во все стороны брызгала…

Я взвыл, и на соседнем дереве белка превратилась в ледяную статую. Насте потом подарить что ли? Тьфу ты…

─ Где тела?

─ Ну… ─ смущённо протянул Обжора, насвистывая и старательно на меня не глядя.

─ Ты же не плотоядный олень, нет?

─ Я-то нет, а вот другие звери голодают… Жалко мне их болезных.

Твою же бабушку!

─ Хочешь сказать, тел не найдут?

─ При всём желании, Дарушка. Ты мне головы-то отдай, родненький, а то мало ли — решишь их на забор к Настеньке повесить, чтобы не забывала, так сказать, подвиг твой героический. Нам же не надо её ещё больше пугать, ага?

А я ведь и правда мог!

─ Ты мне вот, что скажи, ─ прочистил горло, гоня от себя самые жуткие картины, ─ давно я уже в таком состоянии?

─ Слишком давно, ─ вздохнул олень, и я поверил сразу — мир людей очень сильно изменился за это время. ─ Я привёл тебя к ней, и ты почти сразу вернул себя прежнего — не прогадал, как видишь. Так что хватай Настьку, да побыстрее женись!

Я с ужасом представил, как мы проводим брачную ночь, а на утро она опять встречается с чудовищем, принёсшим ей кровавый дар или причинившим боль, и слова оленя резанули.

─ Нет!

─ А ты не чуешь, как мороз крепчает? Как подкрадывается, медленным убивцем? У местных нет больше ни дочерей, ни внучек! Кого, по-твоему, они отдадут в жертву?

─ Она не уйдёт со мной по доброй воле, ─ я вцепился в собственные волосы, но боль не принесла облегчения. ─ Забыл правило? Девушка сама должна сделать выбор.

─ Ну так убеди её! Мне тебя ещё учить девок соблазнять? Сейчас, пока ты нормальный, у тебя есть все шансы — не прошляпь! ─ И, видно, утомлённый спором, он выхватил корзину зубами из моих рук, повернулся к лесу передом, а ко мне задом, и гаркнул: ─ За работу, ленивцы пушные! На шубы пущу!

Магические звери принялись наводить порядок и дальше, а я пошёл обратно, раздумывая над его словами. Как мне же мне расположить к себе девушку, на которую уже произвёл самое хреновое впечатление? Она же наверняка от одного моего вида будет трястись. Но самое главное даже не это… Я чувствовал, что чудовище никуда не ушло — этот мудак затаился и ждал малейшей возможности вернуться, а это означало, что времени у меня катастрофически мало, и как им воспользоваться, я пока не представлял.

С такими мыслями я вошёл в дом, стараясь не делать лишнего шума и не пугать кроху. Со стола она убрала часть еды, завернув всё, чтобы не остыло, а сама что-то лепила, делая вид, будто не заметила моего прихода. В воздухе пахло пряностями и напряжением, но я не сумел сдержаться, чтобы не приблизиться. Подошёл к ней, обнял со спины, не ощущая сопротивления, и уткнулся носом в уязвимую шею, где аромат мёда был насыщеннее всего, и такое чувство возникло, будто вернулся домой после долгой отлучки. Тепло.

─ Прости, ─ выдохнул, касаясь губами нежной кожи, и Настя задрожала. ─ Я не знаю, что ещё сказать и как всё тебе объяснить, но дай мне хотя бы ещё этот день. Обещаю, если прогонишь — уйду. Только дай ещё немного времени провести с тобой.

Я замер в ожидании. Даже старый домовой притих на печке, наверняка надеясь, что девчонка меня взашей погонит после всего, что увидела и пережила, только вместо этого я услышал уверенное:

─ Помогай, ─ сказала она, так и не прервавшись. ─ Но сначала руки вымой.

─ Момент.

Наша беседа мне казалась сном, как и вся ситуация, но я собирался взять от этого дня максимум, что бы ни произошло до. Выполнил требование, глядя, как тонкие пальчики раскатывают тесто, и в голову молнией вдруг ударило воспоминанием, как эти самые пальчики сжимают мой член, доводя до исступления, а жадное чудовище хочет ещё и ещё… Хочет сожрать эту сладкую девочку полностью, забрать её насовсем и задушить собой!

─ Насть… ─ опять вздрогнула, но взгляда так и подняла. ─ Скажи честно, я сделал тебе что-то плохое?

Она как-то странно усмехнулась, рождая во мне уверенность в собственной правоте и отвращение к самому себе.

─ Плохое? Я даже не знаю, стоит ли называть плохим то, что мне понравилось, ─ запнувшись на полуслове, она скривилась, и я наконец-то разглядел выражение её глаз, в которых застыли слёзы. ─ Какая же я ненормальная!

Обогнул стол, становясь рядом и взял её ладони, перепачканные в муке, в свои.

─ Если вдруг я опять стану… другим, никогда не беги, поняла? Запомни, ─ дёрнул на себя так, чтобы была ближе, и она распласталась на моей груди, а я едва не сдох от тепла её тела, ─ я никогда тебя не обижу, если не будешь бояться. Давай отпор, бей, если надо, но только не показывай страха. Это лишь спровоцирует.

Настя замерла, чуть отстранилась, но не оттолкнула меня, давая моему больному разуму надежду на лучший исход.

─ Кто ты, Дар? Кто ты такой и почему всё это происходит? Почему от твоих поцелуев я теряю сознание и мёрзну?

Вот ублюдок!

Значит, я уже успел её попробовать? Успел вкусить эту сладость и забыл? Похоже, нужно срочно исправляться.

─ Если расскажу, всё равно не поверишь, ─ шепнул в сантиметре от сочных губ, мечтая ощутить их на себе. ─ Значит, говоришь, я тебя уже целовал, снежная?

Она кивнула, нахмурившись, словно ожидала, что я сейчас нападу на неё и снова заморожу, но у меня имелись иные планы.

─ Не надо… ─ попросила, а сама продолжила жаться ко мне, как к единственной опоре.

─ Если поцелую не в губы, ничего не случится — обещаю, ─ заверил я, почувствовав её усилившийся аромат. ─ У тебя есть много других мест для поцелуев, малыш. Как, впрочем, и у меня.

Вот так, Настенька… Забудь о том, что случилось — я сумею вылечить все твои раны, сумею дать тебе всё, что захочешь. Только дай мне эту возможность.

Стань моей добровольно.