Глава 5. Ася

Ася

Честно говоря, я уже ничего не ждала. К тому моменту, как Вячеслав вернулся, я замёрзла настолько, что всерьёз стала задумываться о том, что ещё немного и отключусь. Странное состояние – озноб и сонливость. На лобовое стекло медленно-медленно стали падать снежинки, и вскоре оно сплошь покрылось слоем снега. Вот такая вот темница. Или склеп. Все мои попытки разбить стекло закончились ничем. Должно быть, комично я выглядела, тщетно пытаясь справиться с лобовым, долбя каблуком от Дольче и габбана. От отчаянья на глаза наворачивались злые слёзы, и чем отчётливее я понимала тщетность своих попыток, тем яростнее меня охватывало желание добиться результата. Но всё оказалось бесполезно. Вместо того, чтобы разбить стекло, я расшатала каблук и, бросив сапоги на резиновый коврик, забралась на сиденье с ногами в надежде, что так мне станет хоть немного теплее. Замёрзнуть насмерть… Мучительная, должно быть, смерть. Что будет с моими девочками? При мыслях о том, что Павел будет воспитывать их один, по коже у меня бежали мурашки. И холод тут был ни при чём. Нет, он никогда не издевался над детьми так, как надо мной, но… Надо мной он тоже поначалу не издевался. И если у старшей – Нади, характер бойкий, Алёнка – сущий ангел. Стеснительная, скромная, послушная… Даже не знаю, кому из них хуже придётся. Нет, нельзя о таком думать. Я обязана выбраться из всего этого! Ради них обязана.

Мысли поглотили меня настолько, что я даже не заметила, как мой похититель подошёл к машине. Опомнилась только, когда он, открыв переднюю дверцу со стороны водителя, водрузился за руль. Вместе с ним в салон ворвался поток свежего воздуха – ещё более холодного, чем тут, внутри. Я поёжилась и сильнее сцепила руки, пытаясь затолкнуть пальцы под рукав платья. В руках у Вячеслава была большая бутылка с чем-то очевидно крепким. Текила или водка – не знаю. Я в жизни ничего крепче вина не пила. А Паша так и вовсе не разрешал – бокал сладкого игристого, не больше. И не важно – праздник ли или встреча с какими-то его партнёрами. Как-то я позволила себе два… Вспоминать об этом не хотелось даже сейчас, спустя три года. На память мне остался маленький шрам на правом плече. Совершенно незаметный окружающим и отчётливое напоминание мне самой.

- Какая-то ты синюшная, - усмехнулся Слава и, недолго думая, сунул мне бутылку. В другой руке он держал открытую банку с маринованными огурцами.

Я не спорила – сделала глоток прямо из горлышка. Рот обожгло огнём, пищевод скрутило. Я закашлялась, шумно втянула носом воздух.

- Держи, - он протянул мне кривой огурец.

Я посмотрела на этот огурец сквозь выступившие на глаза слёзы, ещё раз вдохнула и нерешительно взяла. Огурец был холодным, но дышать стало легче. Внутри стало тепло. Подумав, я снова поднесла горлышко ко рту, но на этот раз глотнула осторожно. Возможно, если я напьюсь, будет не так страшно.

Вячеслав тем временем завёл мотор и включил дворники. Судя по тому, как заплетался его язык, на грудь принял он внушительно, но меня это слабо волновало. Может быть, я всё же сумею от него сбежать? А что если попробовать напоить его ещё сильнее? Сделав ещё один глоток, я посмотрела на него. Татуировка на шее, крупные руки с красивыми пальцами… Да, пальцы у него действительно красивые, а ладони… чисто мужские ладони, грубые. Я вспомнила, как он касался меня, трогал и поспешила отвернуться. Взяла из поставленной Вячеславом на приборную панель банки ещё один огурец и хлебнула водки. Нет, напоить его у меня не получится. Такие делают только то, что сами считают нужным делать и никогда не теряют голову. Так что остаётся одной – напиться самой. Учитывая, что сегодня я только завтракала, а водку и нюхать-то никогда не нюхала, это будет, наверное, задачей несложной.