Глава 6. Слава

Слава

Я смотрел на неё: красивая. Волосы длинные, какого-то невъебенного цвета. То ли золотистые, то ли пепельные… Да чёрт бы побрал её, суку! Губы её кривились в какой-то презрительной гримаске, и от этого мне ещё больше хотелось скрутить её. Сжать, смять, вывернуть наизнанку… На кой только всевышний их создал?! Что там адамово яблоко – сам придумал, потом сам же из рая погнал. Как будто заранее не знал, что всё так и будет! Чёртовы суки… Снег валил на лобовое стекло плотной завесью, и я врубил дворники. Снова искоса глянул на сидящую рядом суку. Водку хлещет прямо из горла, огурцы жрёт, а по щекам слёзы. И вид, как у заправской блядищи. На кой я её вообще подобрал?! Оставалась бы на той дороге, а нет… Как увидел, что-то переклинило. Волосы, не то светлые, не то серебряные, отражающие едва уловимый свет фар, лицо – бледное, глаза… Как она очутилась со мной в машине – уже и не помнил. А потом трахнул… Ну и чёрт с ней!

- Что ты ревёшь? – спрашиваю, заметив, что по щекам её бегут слёзы.

Ещё одна драматическая актриса, мать её! Как же они меня достали. И не сказать, чтобы Ксюху так любил, но… Красивая была, стерва! То есть не была… Есть, конечно же! Хотя… Прикончил бы. Стоило бы, наверное. Заслужила. Я вспомнил минувший вечер, гостиную, залитую светом огня из камина и её: как всегда, обворожительную. Она стояла, держа в руках бокал с красным сухим и смотрела на меня так, будто я не стою и одной буквы из сказанных ею слов. Даже не помнил, с чего всё началось. Она говорила что-то про будущее, про мои постоянные заморочки… Сука! Да что ей не хватало?! Хотелось двинуть ей, хорошенько врезать по её личику, а потом впиться поцелуем в пухлые губы – накаченные, конечно, но и чёрт с ней. Сука! Красивая сука, знающая, что ничего я ей не сделаю. Изящно тряхнув короткими волосами, она мерила меня презрительным взглядом и презрительно сказала:

- Я замуж хочу, Слава. Мне надоело вот так, по твоему желанию трахаться с тобой. Решай.

Я словно с цепи сорвался. Замуж?! Она замуж хочет?! Эта блядь?! Посмотрел на неё, усмехнулся. Но она продолжать не собиралась. Держа бокал в длинных, наманикюренных пальцах, отпила вино и, глядя мне в глаза, проговорила:

- Я выбрала тебя. Но могу выбрать и другого. Решай сам.

И я решил. Свалил в ночь, в зимнюю метель. Сука… Мать бы её побрал! Ксюха всегда была требовательной – с самого начала. Только лучшее – цацки, тачки, пляжи… Да разве я отказывал? Красивым бабам – красивая упаковка. А эта – красивая… Красивая и умная. Да только кольцо – оно же не для блядей. Сука! Посмотрел на точно такую же, сидящую рядом. Всё так же ревёт. И огурец жрёт. Ещё одна падла! Полупустая бутылка зажата меж голых коленок… Выдернул, глотнул как следует. Горло обожгло, в груди погорячело. А эта сидит, огурец жрёт… Я глянул на неё и, не выдержав, спросил:

- Что ревёшь?

Она глянула на меня, и я едва не одурел от этого взгляда: глаза у неё карие, так же, как и у бывшей моей, но какие-то другие. Тёплые, как растопленный горький шоколад. И я, словно неудачница-муха в этом шоколаде. Да какого дьявола я подобрал её?! Таких трахать надо во все щели, а потом посылать на шестьдесят девять. Вот в этом и есть толк от баб, иначе никак. Ксюхе и жемчуга мало оказалось, и цацок золотых, и Доминикан, и Индонезии с этим кретинским домиком, которым она восхищалась, словно провинциалка, первый раз оказавшаяся в городе…

- А думаешь, у меня повода нет? – вдруг повысила она голос, едва ли не выхватила бутылку у меня из рук и, сделав огромный глоток, снова взялась за огурцы. – У меня дети… Понимаешь, дети?! Девочки! – Она утёрла слёзы, сопли и громко, драматично, хлюпнула носом. Вынула из банки самый, наверное, кривой огурец, и откусила. Честно сказать, от всего происходящего, я охеревал и, чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее во мне крепла уверенность, что от этой белобрысой надо избавляться, но… - Девочки… - Огурец она по-прежнему держала в руках. – Ты везёшь меня непонятно куда… Изнасиловал, а я… - Она надрывисто, по-бабски всхлипнула. – Думаешь, у меня причин нет?! Ты убогий ублюдок! Только и можешь силой…

Так, стоп! Мне даже башкой тряхнуть захотелось! Да у неё на роже было написано «трахни меня!». Вообще-то, я не очень помнил, что там было… В голове всё ещё мелькал Ксюшин образ. Красивая, чтоб её! Да и привык я к ней. Всё же больше года вместе… И пусть всегда знал, что сука – какая разница. Тело, да и мозги… Мне даже разговаривать с ней нравилось. А потом, как выстрел:

- Слав, ты извини, - она отвела взгляд, посмотрела на пламя, танцующее в камине. – Мы с Андреем…

Вот тогда-то я всё понял. Договаривать ей было не нужно – она всегда умела выражать чувства взглядом. Подняла глаза, и когда я посмотрел на неё… Она всё знала. И я всё понял – заглянув в её глаза, понял всё. Сука! От бессильной ярости вдруг захотелось разрушить что-то. Сейчас я смутно припоминал, как сделал шаг к ней, как схватил за волосы и притянул к себе. Помнил страх в её глазах, её приоткрытые губы и её вкус. Чёрт… Конечно же, я не смог ей ничего сделать!! Потому что… Да чёрт знает, почему! Стоило бы замочить, сучку! С моим лучшим другом… А что я хотел?! Новый год в его загородном доме – вот он - намёк. Я цинично усмехнулся, глотнул водки и снова посмотрел на сидящую рядом девицу.

- Тебе плохо, что ли, - спросил я. – Хочешь, отвезу обратно? Высажу в сугробе и жди там своего Санта Клауса.

Наверное, это было несколько цинично. Подбородок её задрожал, губы – тоже. Бабские истерики…. Терпеть не могу! Она глотнула водки – рафинированная сука. Ещё одна! Почему на моём пути только такие и встречаются??! Сука… Выебать бы её рот, да и дело с концом. Какого хрена она губёшки-то свои кривит?! Как её там зовут? Аня? Алиса? Ася?.. Ася, кажется…

Протянув руку, я вынул из банки, зажатой меж её ног маринованный огурец, засунул в рот.

- Всё вам, бабам, вечно не хватает! – с горячностью выдал я, думая о Ксюхе. – Палец в рот сунь – руку откусите. Член – так замуж надо…

Она посмотрела на меня как-то странно. То ли с пренебрежением, то ли с осуждением, и от этого её взгляда кровь во мне забурлила с новой силой. Хорошая водка…. Я сделал ещё глоток. Стало жарко, и я с трудом сдержался от того, чтобы выключить печку. Эта сидит – трясётся вся. Хотя… Похрен! После Ксю – никаких баб. Хватило. Вспомнились и её слёзы после того, как отпустил её, слова типа «прости». А я только глаза её видел – карие, лживые… Глаза стервы. Замуж ей надо… За друга моего! А если бы я ей предложил, что тогда?! Хотя… Знала же, что не предложу. Сука! И не трахалась со мной уже месяц поэтому… Сука! Сука-сука-сука!

- Так что, обратно везти?! – рявкнул я.

От выпитого черты её казались мне одновременно расплывчатыми и очень чёткими. Она мотнула головой, но мне было мало.

- Везти?! – Я ухватил её за плечо и дёрнул на себя. Машина вильнула, и эта снова затрясла своими блондинистыми космами. От неё пёрло огурцами и сладкими духами, нос покраснел. Мне хотелось зарычать, приложить её, чтобы заткнулась. На самом деле, не её конечно, а ту, другую, кареглазую с надутыми губами, и поэтому от греха подальше Асю я просто оттолкнул. Она повалилась на противоположную дверь и снова разревелась, я же всучил ей бутылку. Пусть глотку займёт. Так и ехали – она время от времени прикладывалась к бутылке и продолжала всхлипывать, я бесился, понимая, что стремительно трезвею. А трезветь не хотелось. Уж точно не сейчас. Хотелось набить морду Андрею, ещё что-нибудь хотелось…