Глава 14 Срочный сбор
Шаги девушки стихли в коридоре, а я прикрыл дверь и уселся в кресло. Взял телефон, зашел на видеохостинг.
Лилия быстро справилась со своей работой и ролик с боем против маньяка уже светился в ленте сети. Я удивился, что видео ак быстро оказалось в популярном и набрал много просмотров. А самым залайканным комментарием стоял "ишь ты слово какое мудреное выдумали — Маньяк".
Усмехнулся: выражение пошло в народ и очень скоро станет поводом для волны мемов. Надо быть осторожнее со словечками из своего мира. Неизвестно еще, кто их услышит и узнает. Невольно вспомнил о давешнем инциденте. Словно наяву увидел тело того бедолаги, который напал на меня на кладбище. Вспомнил татуировку на его руке и крепко задумался, стоит ли рассказывать обо всем брату. В любом случае все не закончилось, и тот парень был первым, но далеко не последним.
«Разберемся», — сыто проворчала коса, которая с самого утра помалкивала.
Откинулся на спинку кресла и довольно улыбнулся: жизнь начинала налаживаться. Количество подписчиков выросло до двухсот тысяч. Если так пойдет дальше — князья Орловы скоро подвинутся в списке. Хотя они и так подвинутся, уж на больно скользкую дорожку с рекламой всякого лохотрона вступили молодые ведьмаки семьи.
Мои размышления прервал звук колокольного звона. Такой громкий и резкий, что я вздрогнул и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Взял со стола телефонную трубку:
— У аппарата.
— Доброго вечера, мастер Морозов, — послышался в динамике голос Никона. — Еще раз поздравляю вас с успешно закрытым делом.
— Спасибо, — ответил я, а синодник продолжил:
— Запросы на ваше имя в поисковиках растут. Люди начинают интересоваться вами.
— Это ли не прекрасно, — ответил я, больше всего на свете желая, чтобы Никон оставил пустой трёп ни о чем, и перешёл наконец к делу. Не просто же поздравить он позвонил мне на ночь глядя.
— Вы уже, наверное, отдыхаете, но нам поступила очень важная информация. И Синод хочет созвать срочный сбор. Вам уже направлено официальное письмо, но я на всякий случай хотел вас предупредить.
Расслабленность как рукой сняло. Ну спасибо, старик. Нашел способ испортить настроение.
— Во сколько?
— Через пару часов. Не обязательно приезжать всей семьёй. Достаточно одного представителя.
— Хорошо. Буду.
— Вот и чудно. До встречи, Михаил Владимирович.
Трубка замолчала, и я вздохнул. Видимо, не судьба сегодня расслабится под сериал и видосики.
— Вставайте, князь. Нас ждут великие дела!
Голос Лилии в коридоре прозвучал достаточно громко. А через несколько секунд послышался стук в дверь:
— Михаил Владимирович, к вам можно?
— Входи уже!
Дверь распахнулась, в комнату ворвалась секретарь семьи. И я заметил, что девушка выглядит очень взволнованной:
— Прошу прощения, что так бесцеремонно врываюсь и отвлекаю вас от важных дел, но из Синода пришел клич явиться в штаб-квартиру на общий сбор.
— Никон уже оповестил меня, — ответил я. — И как я понял, "срочный" означает что-то очень важное?
— Обычно да, — подтвердила девушка. — Скоро узнаем. Я уже распорядилась подготовить вам машину.
— Надеюсь, на эти собрания не нужно ехать в костюме? — уточнил я.
— Ну, отметки про явиться во всеоружии нет. Значит, по срочным делам, скорее всего, не отправят. Будет время вернуться домой и собраться.
— Ну вот и отлично. Значит, пора собираться, — ответил я и как бы между делом добавил:
— Да, предупреди Александра, что сегодняшний урок мне придется пропустить. Чтобы старик не волновался.
Милое личико на миг Лилии побледнело. Но девушка быстро взяла себя в руки и кивнула:
— Отправлю кого-нибудь. Например, твою компаньонку.
Но я только покачал головой:
— Боюсь, вид некроманта на троне в склепе нанесет Маришке сильную моральную и психологическую травму, которую вряд ли исцелит хоть один лекарь. И тогда она не сможет выполнять обязанности компаньонки. А семья будет платить ей пожизненное содержание.
— Знаешь, Морозов, иногда я тебя ненавижу, — недовольно прошипела Лилия. — А я ведь предлагала Денису одурманить тебя и продать в цыганский табор.
— Я бы все равно сбежал и вернулся к вам, — возразил я и добавил. — Мы ведь семья.
— Про «вернулся» это вряд ли. Тебе так бы промыли мозги, что ты начал считать себя частью кочевого народа. Воровал бы лошадей, а потом и медведя ручного завел.
Я открыл было рот, чтобы сказать, что не больно-то я и похож, но вспомнил Кармен и озвучивать эту мысль не стал. Вместо этого строго наказал:
— Но наставника все равно предупреди.
— Поняла уже, — фыркнула она. — Ты сам-то сделал все как надо?
— Что?
— С Маришкой, — уточнила она.
Я хитро усмехнулся и вкрадчиво спросил:
— Тебе нужны подробности? Уверена?
Никогда не думал, что увижу Лилию такой. Девушка помрачнела. Глаза ее сделались темными, почти черными. Нос заострился, губы растянулись в недоброй усмешке, показав острые зубки. Я едва смог остаться на месте и не попятиться от хищной сирены.
— Мне не нужны подробности, Мишенька, — ядовито процедила она. — Лишь хочу знать, отдал ли ты ей браслет.
— Отдал, — подтвердил я и склонил голову к плечу. — Ты на меня злишься?
— Нет, — поспешно ответила девушка и откинула за спину светлую косу. — А должна?
В ее вопросе мне послышался вызов. И это почему-то вызвало глухое раздражение.
— Хороший вопрос, — бросил я и скрестил руки на груди. — Так должна?
Водянова тряхнула головой, словно сбросила таким образом напряжение, а потом небрежно заявила:
— Мне все равно, с кем ты развлекаешься, княжич. Главное, чтобы это не шло во вред семье.
— Понятно, — не стал спорить я. — А теперь, Лилия Владимировна, не могли бы вы покинуть комнату? Мне пора собираться.
Секретарь мило улыбнулась, вновь становясь приятной девушкой:
— Конечно, Михаил Владимирович. Не стану смущать вашу тонкую натуру.
Она развернулась, и, цокая каблучками, вышла из комнаты. Я же принялся собираться в Синод.
Не успел я скинуть с себя одежду, как дверь распахнулась.
— Все же решила мне помочь? — иронично спросил я, поворачиваясь и осекся.
Невозмутимый дворецкий внес костюм и повесил на спинку кресла.
— Вам стоит надеть это.
— Полагаешь, подходит случаю? — я недоверчиво осмотрел серебристый серый костюм, белую рубашку и такого же цвета ремень.
— Вы темный. Пусть хоть наряд будет светлым, — резонно заметил Федор, вынимая из коробки туфли с обитыми металлом каблуками и носками.
Костюм был мне к лицу. В этот раз мне достался галстук, который я смог завязать сам. И узел вышел хорошим. Я все же ощутил, что мне немного не хватает заботливой Лилии, которая проверила бы насколько образ безупречен. Все же я успел привыкнуть к ней.
* * *
Машина ждала меня у крыльца. Водитель стоял у задней двери, когда я спустился по ступеням. Он услужливо открыл дверь, помогая мне сесть. И едва я разместился на заднем сиденье, он занял место за рулём, и машина выехала с территории. В этот момент на крыльцо выскользнула фигура Водяновой. Я махнул ей рукой и довольно хмыкнул.
* * *
Мне нравился ночной Снежинск. За рекой высились деловые центры, над которыми переливались неоновые вывески. В магазинах светились яркие витрины. Загорались уличные фонари. По тротуарам неторопливо прогуливались хорошо одетые прохожие. А берега черной в ночи реки подсвечиваются разноцветными огнями мостов.
Машина пересекла один из мостов, и въехала на Деловую сторону. Мелькнули сидевшие на постаменте львы, а затем замелькали яркие окна бизнес-центров.
Авто въехало на территорию Михайловского собора, где на парковке уже стояли автомобили с номерами семей. Какие же все-таки пунктуальные люди.
Машина затормозила на свободном парковочном месте. Я вышел наружу, поправил манжеты рубашки и проверил на месте ли запонки. Ко мне тут же подскочил служка:
— Добрый вечер, Михаил Владимирович. Позвольте вас проводить.
Он протянул мне бейджик. Я нацепил его на нагрудный карман и последовал было за синодником. Но тут меня окликнул знакомый женский голос:
— Мастер Морозов, подождите.
Я остановился, обернулся. На парковке, в десятке метров от меня, рядом с машиной с номерами семьи Шереметьевых, стояла Алина. Видимо, девушка прибыла следом за мной. Заметив, что я обернулся, она помахала мне рукой. К девушке подошёл провожатый, но Шереметьева покачала головой, взяла бейджик и сказала служке несколько слов, указав в мою сторону. Затем быстро направилась ко мне.
Я залюбовался ею, отметив, что строгий деловой костюм глубокого чернильного оттенка ей очень идет. Красный шарфик выбивался из-под воротника пиджака и вился за ней по ветру. Высокие каблуки делали ноги княжны еще более изящными. Алина собрала волосы в узел на затылке, оставив у виска одну из завитых прядей.
— Не знаешь, по какому поводу нам собрали? — уточнил я, как только девушка подошла. Но Шереметьева пожала плечами:
— Может быть, попросят назначить дозоры. Три нежити в городе за две недели — это уже перебор. А может быть, хотят поговорить с нами по поводу этого нового движения.
— Которого? — не понял я.
Алина сбавила шаг, пропуская служек чуть вперёд, и продолжила, понизив голос:
— Ну этого, — она нахмурила лобик и пощелкала пальцами, словно бы вспоминая название. — Анархисты, которые призывают ломать систему и выходить из зоны уюта.
— А, — пробормотал я, вспоминая ролик Life for bunD. — А я думал, это просто реклама.
— Реклама? — не поняла Шереметьева.
— Ну, водки, — ответил я.
Вслед за провожатым мы вошли в башню. И я увидел, как несмотря на поздний вечер, в холле снуют по своим делам люди в белых рясах. Видимо, работа в Синоде не прекращалась ни днём, ни ночью.
— Прямо как в муравейнике, — заметил я, глядя на суетящихся людей.
— Ага, — ответила Шереметьева. — Синод работает круглосуточно. Как-никак один из столпов Империи.
"Самый высокий столп", — хотел было добавить я, но промолчал.
— Так какой водки? — уточнила Алина, когда мы шли между снующих по своим делам людей.
— Ну как ее там… с зелёной этикеткой.
— Да вряд ли, — неуверенно ответила девушка. — Движение быстро набирает обороты. Тебе разве ещё не звонили из Синода?
— По поводу чего? — не понял я. — Этого движения? Разве Синод этим занимается? Вроде как маргинальные течения — работа жандармов.
— Косвенно это касается и жрецов, — пояснила Алина.
Но разговор пришлось прервать, потому что мы нагнали служку, который уже ожидал у лифтов. Заметив нас, сопровождающий нажал кнопку, и створки кабины открылись. А обсуждать полномочия Синода при сотруднике, Шереметьева не стала. Поэтому как связаны жрецы и анархисты я не узнал. Хотя начинал догадываться. Так, в молчании мы и поднялись на нужный этаж.
— Сюда, — указал синодник. — Прошу.
Служка открыл дверь, пропуская нас в зал, который в точности напоминал тот, в котором совсем недавно проходил выбор бораза для темного ведьмака. Почти все кресла за круглым столом в центре зала были уже заняты. Но из знакомых здесь были только близнецы — Пожарские, которые даже на собрание решили прибыть вдвоем. Они тоже были одеты в светское, отчего их прически смотрелись немного эксцентрично. Остальных я не знал. Видимо, семьи решили не отправлять на собрание медийных лиц из новостных лент.
Ведьмаки переговаривались о чем-то, и в зале стоял гомон. Но едва дверь пискнула, и мы с Алиной показались на пороге, шум за столом разом стих. Все обернулись в нашу сторону. А затем один из ведьмаков вдруг встал. Высокий, еще не старый крепкий мужчина с седыми висками, высоким лбом и прямым носом — он производил впечатление сильного и привыкшего к власти человека. Его лицо мне было смутно знакомо.
— Вот они, славные спасители Снежинска, — с улыбкой начал ведьмак, глядя на нас. И я заметил, что улыбка выглядит натянутой. Неестественной. — Господа, давайте поприветствуем тех, кто, рискуя своими жизнями, спас сегодня сотни, а может быть и тысячи горожан.
Он захлопал в ладоши, и в тишине тяжёлые удары прозвучали как звуки набата. А затем, его овации поддержали другие присутствующие.
От такого приема я впал в лёгкий ступор. А вот Алина отреагировала мгновенно:
— Спасибо, Арсений Иванович, — улыбнулась она, незаметно толкнув меня локтем в бок и приводя в чувство. Я кивнул:
— Благодарю, мастер.
Так вот кто это. Арсений Воронцов. Глава одной из самых влиятельных семей в Снежинске, а может быть, и во всей Империи, приехал на собрание сам? Интересно.
— Бой наверняка был тяжёлым, — сочувственно продолжил князь. — А противник — опасным. Но вы не испугались, а приняли бой. Ради Отечества. Ради граждан, которых некому больше было защитить. Как богатыри из древних легенд, которые защищали покой селян, сражаясь с чудищами. Ваш бой достоин наших предков. Достоин легенд и песен! Вот они, настоящие герои! Героина этого поколения.
Он указал на нас рукой, и сидевшие за столом снова захлопали. На этот раз более стройно.
Старик успел говорить красиво. Каждое слово словно задевало нужные струны души. И у меня чуть слезы на глаза не навернулись от такой пламенной речи.
— Такова наша работа, — развел руками я и князь кивнул:
— Вы совершенно правы, Михаил Владимирович. И я рад, что Синод принял вас в наши ряды.
— Спасибо, — просто ответил я.
Воронцов кивнул и сел в кресло. А через секунду, в зале снова воцарился гомон. Только теперь все то и дело косились в нашу сторону.
Марья Пожарская приветственно помахала нам и указала на пустые кресла рядом с близнецами. Мы прошли к столу и заняли свободные места.
— Доброго вечера, — поприветствовала нас девушка. — Неплохая работа с маньяком. Поздравляю. Видео в "популярном" видеохостинга.
— А запросы на ролик в поисковых системах только растут, — добавил Иван. А затем они вместе произнесли:
— Слово-то какое чудное: запросы.
Близнецы захихикали. Улыбнулся и я:
— Спасибо.
— Мастер Морозов, вы решили что-нибудь по поводу нашего приглашения? — спросила Марья.
— Какого приглашения? — тут же с интересом уточнила Алина и посмотрела на Пожарскую.
— О, мадам Шереметьева, разве Михаил Владимирович вам не сказал? — удивился Иван. — Мы хотим провести небольшой прием в эти выходные на нашей базе отдыха. И думали, что вы прибудете с Михаилом. Ну, в свете последних новостей… ай.
Он поспешно умолк. Видимо, Марья ощутимо пнула его под столом.
— Вот как? И что же вы решили, мастер? — уточнила у меня Алина. — Мы посетим господ Пожарских?
Я едва рот от удивления не открыл. Вот так поворот! Хитрые близнецы меня обставили. И теперь надо либо соглашаться, либо срочно искать неотложные дела.
— Мастер Морозов? — уточнила Марья.
Спасло меня то, что в этот момент дверь в кабинет открылась, и в помещение вошёл старик в белой рясе. И гомон за столом мигом стих.
— Интересные дела, — удивлённо прошептал Пожарский, разом забыв и про вечер, и про приглашение. — Назревает что-то серьезное, раз прибыл сам Верховный жрец.
Старик неспешно вышел на середину зала, обвел взглядом всех собравшихся за столом. На секунду остановил взор на нас с Алиной. И я уж было думал, что сейчас начнется второй этап поздравлений, а возможно даже вручение медалей, наград и грамот, но старик отвёл взгляд и произнес сиплым голосом:
— Скорбные дела собрали нас здесь, братья. Дела черные и не требующие отлагательств.
Тишина в зале стал почти осязаемой — хоть ножом режь. Я ощутил, как от старика волнами исходила энергия. От нее хотелось закрыться, и я заметил, что подобное испытываю не только я. Одни ведьмаки скрестили руки на груди, другие сплели пальцы. Сидящая рядом Алина взяла под столом мою ладонь в свою. Я ободряюще пожал ее.
— Со всего княжества летят в Снежинск вести о том, что в селениях пропадают люди. Некоторые поселки перестали выходить на связь. Из других приходят странные и страшные сообщения. Скорее всего, нежить лесная не даёт покоя селянам. С этим надо что-то делать. Поэтому Синод решил назначить проверку по деревням. Проверку нужно будет провести в кратчайшие сроки и о результатах доложить мне лично.
Я услышал, как очень тихо выругался Пожарский. Как охнула Алина. И понял: ближайшие несколько дней, почти все ведьмаки проведут, рыская по всему княжеству.