Глава 22 Вечер

На поляне повисла напряженная тишина, а потом раздался восхищенный шепот:

— Как естественно играет… Меня прям проняло… И меня…

— Благодарим тебя, вельва, — звонким голосом воскликнула Марья. — Каждое твое слово мы сохраним в сердце.

— Друзья, — подхватил Иван, — если вы желаете узнать свою судьбу, то подходите к провидице. Быть может, колдунья согласится открыть вам грядущее.

Девушки тотчас шагнули к избушке, а женщина, стоявшая на пороге, хрипло потребовала:

— По одному идите ко мне или по два. И будьте готовы правду узнать.

Алина прижала ладони к груди.

— Я тоже хочу, — произнесла она восхищенно. — Но боюсь. Давай вместе?

— Конечно, — кивнул я, сомневаясь, что мне это нужно.

Несмотря на то, что все приняли пророчество ведьмы за игру, меня смутили слова о другом мире, разломе и мертвых в дороге. Да и хозяева базы выглядели немного встревоженными. Марья подошла к вёльве, чтобы спросить о чем-то. Но женщина раздраженно отмахнулась от ведьмачки и поманила стоящих поодаль девушек.

— Я не собираюсь сидеть здесь вечно. У меня дел полно, — проворчала она.

Марья натянуто улыбнулась и отошла от провидицы. Брат взял ее за руку и внимательно посмотрел в глаза. Между родичами произошел молчаливый диалог, после которого Иван кивнул и отпустил сестру. Та пошла по тропинке прочь.

— Что-то случилось? — Шереметьева нахмурилась, проследив за моим взглядом.

— Все хорошо. Я просто не особенно верю во все эти гадания.

— Ну перестань, — девушка заулыбалась. — Мне приятно верить в хорошее, а если мне скажут плохое, то я не стану обращать на это внимание.

— Хитро, — усмехнулся я. — Возьму на заметку.

Ведьмаки по очереди подходили к провидице. А чуть позже отступали с загадочными выражениями на лицах. Олег Шереметьев со своей девушкой задержались у порога чуть дольше других.

— Вечно у него все не как у людей, — фыркнула моя девушка и закатила глаза.

— Ты ведь любишь брата, — я мягко толкнул ее локтем.

— С чего ты взял? — она хитро прищурилась.

— Потому что ты его не ударила возле дома, а окатила мягкими снежинками.

— Откуда ты знаешь, что они были мягкими? — проворчала девушка, но я заметил на ее губах улыбку. — Может, я его хотела его ледышками порезать?

— Ты сейчас очень красивая, — сказал я негромко, чем совершенно смутил блондинку.

— Спасибо, — она потупилась, а потом выпалила, глядя на идущего мимо брата, — ну наконец-то

Ухватила меня за руку и потянула за собой. Однако, когда мы подошли к предсказательнице, то вынуждены были остановиться.

— Сначала девица. А черный человек пусть ждет, — прокаркала женщина и ткнула в меня пальцем.

Алина растерянно глянула на меня, но я мягко подтолкнул ее вперед.

— Иди, я буду рядом. Все хорошо.

Девушка кивнула и шагнула к ведьме. Та принялась что-то неразборчиво бормотать, перебирая в ладонях камешки.

Я отвернулся, чтобы не мешать ритуалу, и принялся рассматривать ведьмаков на поляне. Кто-то делился личным прорицанием с друзьями, другие терпеливо ждали своей очереди. Некоторые направлялись по дорожке вслед за Марьей, и терялись между деревьями. Я сорвал травинку и принялся мять ее в пальцах.

— Эта ведьма нечасто принимает у себя гостей, — произнес подошедший Иван.

— Она и впрямь выглядит внушительно, — усмехнулся я. — Меня проняло.

— Ты считаешь ее актрисой?

Пожарский вынул из кармана что-то и раскрыл ладонь. На ней лежала пара орешков. Не успел я и глазом моргнуть, как на руку парня с ближайшего дерева спустилась белка. Она ухватила лакомство и принялась его грызть.

— Ты часто тут бываешь, — догадался я.

— Иногда прихожу, — не стал отрицать ведьмак. — И порой мы с вёльвой ведем душевные беседы.

— Она на самом деле здесь живет? — подивился я и оглянулся.

Лишь сейчас я заметил едва видимые звериные тропы в примятой траве, которые вились между кустами. И они сходились у порога домика. Под окном виднелись потрепанные плетеные корзины, пара гнутых ведер, старенькая метла. Под навесом покачивались пучки трав и ягоды, нанизанные на длинные нити.

— Она здесь живет, — ответил я сам себе. — И как давно?

— Кто бы знал, — он пожал плечами. — У вас, Морозовых во владении много мест силы. Один «Золотой обруч» чего стоит. У нас же лишь это.

Парень обвел руками пространство.

— Нам с сестрой с трудом удалось уговорить родителей позволить построить на этом месте базу. Помогло только обещание, что здесь будут соблюдаться определенные правила.

— Тебя зовут, — раздался за моей спиной робкий голос Шереметьевой.

Она извиняюще улыбнулась и тут же охнула:

— Ручная белочка.

— Давайте ладонь, Алина Юрьевна. Сейчас и к вам придет белочка.

Княжна хихикнула и вопросительно взглянула на меня, словно спрашивая разрешение покормить зверька.

— Только будь осторожнее и не укради пушистую тварюшку из леса.

С этими словами я зашагал к мрачной женщине, сидящей на ступенях. Вблизи она показалась моложе. Откинув за спину спутанные волосы, ведьма склонила голову к плечу.

— Ты темный, — произнесла она негромко. — Давно таких не видела.

Мне нечего ей было ответить, и потому я неопределенно пожал плечами.

— От тебя веет чужими небесами, — ее глаза затуманились, и голос вдруг стал едва слышным.

Мне пришлось придвинуться ближе, чтобы разобрать слова.

— Ворон укажет путь во тьме. И тебе лишь решать, что принесешь в этот мир. И каменный трон станет твоим испытанием…

Перед внутренним взором возник постамент, на котором сидел Александр. И я замотал головой.

— Ты мне склеп, что ли, пророчишь? — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.

— Башню, — улыбнулась женщина и я отшатнулся, заметив, что у нее больше клыков, чем у обычного человека. — Высоко летает ворон. Но не достает до самого потолка неба…

Безумная ведьма принялась трясти в сомкнутых ладонях что-то позвякивающее, чтобы потом кинуть мелочь в подол своего платья. Беспрестанно бормоча, она вынула из складок ткани что-то мелкое и кинула в меня. Я поймал небольшой камень с отверстием посередине.

— Подарок темному от мрачной, — издевательски заявила женщина и протянула мне ладонь. — Что дашь мне взамен?

Внезапно я понял, что все это время держал между пальцами сорванную ранее травинку. Ее я и протянул вёльве. Та схватила зеленую былинку и довольно цокнула языком.

— Годный обмен, — женщина вплела ее в прядь волос у виска и посмотрел мне за спину. — Тебе пора, Миша.

Я не стал спрашивать откуда она знает мое имя. Быть может, Алина ей сказала, или ведьма услышала, как ко мне обращался Иван. В любом случае я поблагодарил женщину и пошел прочь от хижины.

Остальные уже ушли далеко вперёд, мы же с Шереметьевой не торопились.

— Расскажешь мне про ведьмаков? — начал я.

— А что ты желаешь узнать? — полюбопытствовала девушка.

— Ну, чем занимаются семьи кроме охоты на чудищ. И рекламы.

— Про Пожарских ты, я думаю, уже знаешь. У Орловых есть сеть помещений, которые они сдают в аренду лавочникам. Оболенские занимаются промыслом в северных княжествах. В основном добыча пушнины, из которой они производят разные меховые изделия. А ещё им принадлежит самый крупный дизайнерский дом в Империи. А вот Шуйским не повезло. У них было несколько неудачных проектов, которые потерпели крах. И теперь их дела вне ведьмачей работы едва держатся и на плаву.

— А самые обеспеченные, выходит, Воронцовы.

Шереметьева удивлённо посмотрела на меня:

— С чего ты взял?

— Ну, рейтинг семьи, — начал я. — Крупные рекламные контракты.

— Воронцов самый влиятельный ведьмак Империи, — согласилась Алина. — Но по доходам… старшему Воронцову больше интересна власть над людьми. Хотя сам он на людях показываться не любит. Для этого у него есть сын и дочь. Но вкладывать деньги куда-то помимо раскрутки детей, семья начала недавно. Первое место по доходам теперь принадлежит Суворовым. Несколько лет, их семья за верную службу получила крупные наделы в Казанском и Тобольском княжествах. А затем вдруг оказалось, что земли богаты на полезные ископаемые. И одна крупная нефтепромышленная компания предложила семье контракт на аренду нескольких участков. Теперь, по доходам семья Суворовых далеко впереди остальных.

— Тогда почему они не бросят ведьмачью работу? — удивился я. — Зачем им нужно рисковать жизнью с такими деньгами?

Алина невесело улыбнулась:

— У Синода было много земельных наделов. И все они были розданы во владения ведьмакам за верную службу храмовникам в обмен на договор. Он накладывает на семью определенные… обязанности. Участие в фестивалях Синода, или в выездных делах. Как эти проверки. Ну и хотя бы минимальная публичная работа. Когда Синод просит тебя об услуге. И если семья отказывается от исполнения договора, то потеряет все привилегии. Ведьмаков разошлют по княжествам, а наделы, выданные Синодом, придется вернуть. Семье удастся сохранить только личный бизнес.

— Вот он что, — пробормотал я. — ну, тогда ясно, почему Орловы не покидают пост. А если старая семья… будет распределена по княжествам?

— Их место займет более молодая, — ответила девушка.

Я помолчал, обдумывая услышанное. А потом спросил, чтобы сменить тему разговора:

— Кстати, а чем занимается твоя семья?

— Грузоперевозками, — с улыбкой ответила Шереметьева.

— Очень интересно, — протянул я, сделав про себя заметку: с отцом Алины нужно будет поговорить.

Беседу пришлось прервать, потому что мы подошли к чертогам Героев. И вблизи, этого дом показался ещё больше. Крышу в виде перевернутой ладьи, подпирали резные колонны с выточенными суровыми лицами.

— Красиво, — оценил я.

Пожарский усмехнулся:

— Спасибо. Я сам их изготовил.

— Не ты один, — тут же добавила Марья и пояснила:

— Резьба по дереву наше пристрастие. Оно успокаивает.

— Ничего себе! — вырвалось у меня.

— Ладно, идём. Покажем вам зал, — произнес Иван.

Мы поднялись по истертым отполированным каменным ступеням, вошли в здание. И я с трудом удержался от удивлённого "ух ты"!

Первым, что бросалось в глаза, было то, что у дальней от входа стены стоял высокий каменный трон, на котором восседал Один.

Всеотец грозно взирал на вошедших. И казалось, взгляд статуи проникал в самую душу. И скадывалось ощущение, что если ты недостоин находиться здесь — он встанет с трона и собственноручно отправит тебя в подземный мир.

На плечах бога сидели два ворона. А у ног лежали два волка.

— Интересный дизайн, — оценил я, разглядывая зал.

У стены справа от входа был сложен очаг, над которым висел вертел с нанизанным подрумянившимся вепрем. Чуть дальше стоял огромный чан. А слева у стены был выстроен помост. Видимо, на нем должны были выступать актеры.

— Прошу вас, господа, — Пожарский указал на стол. — Еду скоро подадут.

Девушки-валькирии, которые прислуживали на обеде, расставили на столе деревянные и глиняные миски, наполненные запеченными до хрустящей корочки цыплятами, розоватыми кусками телятины, сочными домашними колбасками, разрезанными на ломти сырными головками, свежими длинными перьями лука, нарубленными помидорами, посыпанными крупной горьковатой солью, рулетами с рыбой, украшенными тонко нашинкованным укропом.

Караваи из тминного и чесночного хлеба просто разламывали на куски.

Больше всего меня удивили столовые приборы. Точнее, кованые вилки с двумя зубцами. Но пользоваться ими было очень даже удобно. Как и кованными ножами.

— Мама бы упала, если бы увидела, — шепнула мне Алина и указала на миску с блестящей красной икрой.

— Она такое не любит? — я с улыбкой наблюдал, как девушка придвигает к себе деликатес.

— Она считает это неправильной едой. Но я хочу попробовать.

— Я никому не расскажу, — пообещал я.

Перед началом обеда я вспомнил, что так и не подарил Пожарским кисет с отваром, который отдал мне перед отъездом Федор. Потому я извинился перед Алиной и подошел к близнецам, сидящим во главе стола.

— Семья просила передать вам это. Чтобы не торопились и пили неспешно. А то запас иссякнет, — произнес я, и отдал Ивану кисет.

Парень кивнул. Принял мешочек, развязал тесемки и высыпал на ладонь добрую пригоршню трав:

— Интересное сочетание, — пробормотал он, рассматривая состав. И собирался было аккуратно ссыпать сбор обратно в мешочек, но кисет вдруг оказался полон.

Иван и Марья удивлённо посмотрели на меня, ожидая пояснений. Но я понимал не больше, чем они.

Тогда Пожарский пересылал травы в пустое блюдо, высыпал из кисета ещё немного состава. И через секунду мешочек вновь оказался полным.

За столом послышались удивлённые перешептывания. Близнецы же посмотрели на меня огромными от удивления глазами:

— Подарок, достойный Императора, — потрясенно произнесла Марья. — Низкий тебе поклон, Михаил Владимирович.

Парень осторожно убрал кисет в карман. Я же посчитал, что сейчас лучшее время, чтобы поговорить с близнецами по поводу русалочьей недели:

— И ещё. Для семьи Морозовых было бы честью видеть вас в гостях. И я хотел бы пригласить собравшихся на празднование русалочьей недели в земли Морозовых. В деревню Морец.

По залу пронесся удивленный шепот. Видимо, ведьмаков не так часто звали в земли семьи Морозовых.

Близнецы переглянулись:

— Мы с радостью примем ваше приглашение, — ответила за обоих Марья.

Другие гости тоже выразили согласие посетить праздник. И я продолжил:

— Попрошу ваших представителей связаться с секретарем нашего дома для уточнения количества персон и правил.

Прошел к своему месту, сел рядом с Алиной. Та довольно улыбнулась.

— Меня ты пригласишь?

— Конечно. Буду тебе рад.

Пожарский дал знак, и на помост вышел скальд. Он сел на стул, принесённый кем-то из слуг, и принялся перебирать струны какого-то неизвестного мне инструмента. А затем, по залу поплыла плавная песнь, которая рассказывала о героях прошлого. Служки вынесли кувшины с хмельным медом. И начался обед.

Над столом витали неспешные разговоры. То тут-то там раздавался тихий добродушный смех. Я подумал, как же хорошо придумано, что тут нет камер, соцсетей и прочего.

— Пойдем, — неожиданно попросила Алина и потянула меня за руку.

Я встал на ноги и оказался вместе с девушкой на свободном пространстве. Тут уже неспешно двигались под музыку пары. И я решил, что рад оказаться здесь с Шереметьевой, которая прильнула ко мне в танце.

Чуть позже мы вышли на воздух и смотрели, как в небо запустили фейерверки. Огненные искры расцветали в темноте, а таланливые воздушники формировали из них летающих драконов, дивных птиц и роскошных бабочек.

— Красиво, — выдохнула моя подруга, запрокинув голову.

— Да, — сказал я, не отводя от нее взгляда.

Сам не заметил, как ужин завершился и гости потянулись по домам, утомленные едой и хмелем. Мы тоже пошли вдоль реки, слыша плеск весел тех, кому было мало развлечений за день.

* * *

В домике было темно и тихо. После уличных гуляний и музыки мне даже показалось, что уши заложило. Похоже, не только меня смутило отсутствие звуков. Алина принялась что-то напевать под нос и прошла в гостиную.

Сквозь окно в комнату попадал свет далеких костров. В этих сумерках я отчетливо видел, как девушка присела у камина и спустя некоторое время развела огонь. Пламя принялось лизать сухие дрова и вскоре весело затрещало.

— Хороший вечер, — протянула девушка, наматывая на палец прядь своих волос.

Она выглядела соблазнительно невинной. На щеках сиял нежный румянец, глаза блестели от бликов света. Шереметьева стянула с себя кофточку, оставшись в футболке. Потом бросила ее на спинку дивана и взглянула на меня, закусив губу.

— Тут здорово, — согласился я, не решаясь подойти к ней.

Я вдруг отчетливо понял, что с Алиной не могу вести себя также как с Ксенией или Маришкой. Серова точно знала чего хочет и не собиралась становиться моей официальной парой. Маришка была компаньонкой, которая понимала и принимала правила наших взаимоотношений. А вот с Алиной все было сложно.

Она ведьмачка. Княжна из достойного рода и вполне может рассчитывать на нечто серьезное. А я не был уверен, что могу предложить ей то, чего она достойна.

— Хватит, — попросила меня Алина.

— Что? — я уж было решил, что размышлял вслух.

— Ты слишком громко думаешь, — произнесла девушка и сама подошла ко мне. — Иди сюда.

Мы сели на диван, и стройное бедро девушки оказалось вплотную к моему. Шереметьева положила мне на плечо голову и заговорила:

— Я не жду ничего эпохального и не делаю высоких ставок.

— Что это значит? — осторожно уточнил я.

Она подняла лицо, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Ты мне нравишься. И я тебе тоже.

— Не спорю, — я улыбнулся, понимая, что напряжение меня отпускает.

— И ты сейчас можешь все испортить, — она повернулась, и наши лица оказались на одном уровне.

— Я…

Девушка положила на мой рот пальцы и медленно покачала головой. Затем убрала руку и подалась ко мне, чтобы поцеловать. На ее губах оставался мед. Я обхватил ее лицо ладонями и понял, что кожу покалывает от мятной прохлады. Искрящаяся полупрозрачная сила выскользнула из девушки и затопила пространство. Огонь вспыхнул ярче, воздух наполнился запахом талого снега. Моя сила вырвалась наружу, сплетаясь с голубоватым маревом, размывая его чернильными кляксами. Все, что осталось в комнате, было в моих руках — Алина. Она тихо застонала, и звук отразился во мне тягучим удовольствием. А затем девушка выгнулась, цепляясь за меня слабыми пальцами, и я вжал ее, впитывая каждую искру нашей общей силы.

Спустя целую вечность я пришел в себя и понял, что княжна вытянулась на диване, положив голову мне на колени. Мы оба молчали, и лишь тяжелое дыхание качало воздух.

— Ты чудесная, — наконец сказал я.

— Только папе об этом знать не надо, — вздохнула она и нехотя встала с дивана. — Пойдем в кровать, а то я прямо тут засну.

Мы поднялись по лестнице, и я лишь на секунду замешкался.

— Отвернись, — попросила девушка и почти тотчас потянула через голову футболку.

Я разделся, не поворачиваясь к ней. Услышал, как скрипнул матрас, и понял, что княжна забралась под одеяло. После этого я сделал то же самое.

— Если спросят, ты спал на диване, — пробормотала Алина и добавила, — доброй ночи, Михаил Владимирович.

— Хороших снов, княжна, — выдохнул я и улыбнулся в темноте.

* * *

Перед глазами покачивалось марево. Я попытался проморгаться, чтобы прогнать пелену, но она не рассеивалась. И только несколько секунд спустя я понял: это туман. Настолько густой, что не было видно пальцев на вытянутой руке.

Зябко поежился, осмотрелся по сторонам.

Я стоял на дороге перед дорожным указателем. Но что было написано на щите я так и не смог разобрать. Буквы сливались словно бы не хотели, чтобы я прочел название населенного пункта. И как я не силился — так и не смог вспомнить, где я, и как здесь оказался.

На щите сидел большой черный ворон. Он склонил голову, насмешливо покосился на меня. А затем вдруг захлопал крыльями:

Карр! Каррр! Каррр!

Громкий звук прозвучал в тишине резко, как удар колокола.

— Чего орёшь? — недовольно спросил я. Но птица не ответила. Отвернулась от меня, а затем принялась с остервенением долбить по металлическому щиту.

— Прибыл, герой?

Я резко обернулся, на ходу активируя плетение. Но стоявшая позади меня темноволосая девушка улыбнулась и примирительно вскинула руки:

— Не убивай меня ведьмак. Авось я тебе ещё пригожусь.

Девушка была красива. Острые скулы, четко очерченный овал лица придавали ей особое, хищное выражение. На ней был длинный до земли плащ. Распахнувшись, он демонстрировал ладную изящную фигуру. Облегающее платье подчеркивало высокую грудь и тонкую талию. Из-под короткого подола выглядывала широкая резинка черного чулка. Длинные, стройные ноги в высоких сапогах на шпильках довершали картину.

Мои ладони погасли, словно бы кто-то внезапно отрезал меня от источника силы. И… ощущение было неприятным. Словно где-то в глубине души появилась всепоглощающая пустота.

Девушка вновь улыбнулась и погрозила мне пальцем:

— Не балавайся! — строго сказала она.

Я сглотнул вставший в горле ком и кивнул. Темноволосая девица взмахнула рукой — и сила вновь начала медленно возвращаться.

"А она красивая", — отчего-то подумалось мне.

— Кто ты? — хрипло спросил я.

— Меня зовут мадам Весс, — ответила она и улыбнулась, продемонстрировав длинноватые клыки. — И когда-то я тоже была темным ведьмаком. Как ты, Миша.

— И зачем мы здесь?

— Чтобы увидеть… что-то интересное, — лукаво ответила девушка. — Смотри.

Она указала пальцем в туман за указателем. Я обернулся. Попытался всмотреться. Но пелена была настолько густой, что, казалось, ее можно было резать ножом.

А затем, где-то вдалеке послышалось бормотание. Словно кто-то пытался говорить, но забыл, как произносятся слова. И теперь выговаривал бессвязные слоги. Голосу вторили другие. Словно бы переговаривались несколько человек.

Бормотание приближалось, а вскоре, я услышал шорканье множества ног.

На мое плечо опустилась холодная ладонь. А затем Весс вкрадчиво прошептала мне в ухо:

— Лучше не стоять на пути орды, ведьмак. Идём.

Она схватила меня за руку и потащила прочь с дороги. И я последовал за ней. Кем бы она не была — то, что двигалось сюда из тумана, пугало меня куда сильнее.

Высокая трава на обочине была мокрой, и штаны быстро набухли, прилипнув к коже. Я поежился от холода, покосился на идущую чуть впереди Весс. Но она словно не обращала на неудобства никакого внимания.

Девушка остановилась. Обернулась:

— Смотри.

Она указала на дорогу, и туман немного рассеялся. И я увидел.

По дороге покачиваясь и хрипя, брели какие-то существа, напоминающие зомби из фильмов.

Непривычные этому миру упыри или вурдалаки, которые меняются под действием магии. А словно ходячие мертвецы из сериала. В покрытой пылью и кровью одежде, с бледным обескровленными лицами. Клацая зубами и что-то бормоча, зомби упрямо перли вперёд.

Орда вытекала из тумана словно живая река. И казалось, не было им числа.

— Да сколько их? — пробормотал я, но Весс только пожала плечами:

— Кто знает?

Внезапно, один из зомби остановился. Резко, по-собачьи втянул носом воздух и обернулся в нашу сторону. Уставился на нас. И я заметил, что вместо зрачков у твари горели багровые угли.

А затем, зомби вскинул руки. И его ладони засветились, словно тварь могла пользоваться силой. Туман вокруг мертвеца замерцал. И вся орда резко остановилась.

— Упс! — Весс прижала ладонь к губам и удивленно посмотрела на меня. — Кажется, нас раскрыли. Передай от меня привет Александру. Надеюсь, он уже выбрался из склепа. Темный поймет и подскажет, что делать. А теперь тебе пора бежать. Просыпайся, Миша. Просыпайся!

Щеку обожгла хлесткая пощечина, выводящая меня из глубокого сна.