Глава 3 В бой идут одни ведьмаки

Двое дюжих мужиков подхватили потерявшего сознание Семеныча под руки и, что-то бормоча, потащили прочь.

— Куда вы его? — удивлённо спросил я.

— К лекарю, — был мне ответ.

— Но зачем? Злого духа из него изгнали. Он в порядке.

Мужики остановились. Один из них обернулся и терпеливо ответил:

— Может оно и так, барин, а прокапаться все же надобно. Чтобы организм от дряни очистить. Не помешает оно, мы уж точно зннаем. Потащили, Петрович.

И мужики поволокли Семеныча по пустой улице. Собаки погавкивали из-за заборов, но как-то дежурно, без огонька. Мы же с братом переглянулись.

— Морозовы, огромное вам спасибо.

К нам подошла Ксения, и я заметил, что девушка аж светилась от счастья:

— Этот материал — настоящий эксклюзив. Уверена, он просто порвет Сеть.

Денис улыбнулся:

— Это ли не прекрасно, княжна?

От этих слов,Ксения почему-то зарделась и потупила взор.

— Ну вот, ещё одна душа спасена, — заключил староста. — Идёмте, что-ли?

Денис и Ксения посмотрели на меня, словно ожидая ответа. Но мне хотелось проверить одну идею. Поэтому я обернулся к старосте и уточнил:

— Иван Ильич, где живёт этот самый Семеныч?

Денис покосился на меня:

— Тебе зачем?

— Да появилось у меня пару мыслей, — ответил я и посмотрел на старосту:

— Ну так где?

— Да прямо идете, — начал объяснять тот, — и на первом повороте налево поворачиваете. Третий по правой стороне дом как раз его. У него во дворе дуб растет, не ошибётесь.

— Спасибо, — поблагодарил его я и направился в указанную сторону.

— Эй, ты куда? — удивлённо крикнул мне вслед Денис.

— Хочу проверить одну теорию, — не оборачиваясь, ответил я, думая, что Денис и Ксения просто пожмут плечами и пойдут по своим делам. Но они быстро меня нагнали:

— Не поделишься этой теорией? — с интересом уточнила Серова.

— Да, — добавил Денис. — Рассказывай, что ты там задумал.

Я обернулся. Староста по-прежнему стоял у храмовых ворот, с удивлением глядя нам вслед. И понизив голос, начал объяснять:

— Да при Ильиче говорить не хотел. А идея вот в чем: если иногда люди допиваются до одержимости — может быть это как раз наш случай?

Денис и Ксения вопросительно смотрели на меня, ожидая подробностей. И я со вздохом продолжил:

— Ну слушайте: наш случай массовой пропажи людей произошел на похоронах. А Шереметьева обмолвилась, что в одной из деревень все пропали на свадьбе. Оба случая связаны с массовой попойкой.

Денис задумался:

— Тогда почему они друг друга не перебили?

— Ну, кровь во дворе церкви в Салтыковке была, — возразил я. — Значит, кто-то все-таки пострадал. Возможно, некоторых и убили. А остальные пошли искать новые жертвы.

— Хм, — Денис задумчиво потер ладонью подбородок. — Случаи, когда одержимые могли договориться, бывали. Но есть одно "но". Обычно одержимые не превращаются в этих… безмозговых, как их обозвал староста. Они умеют говорить, и даже понимают людскую речь. Просто чаще всего склонны к немотивированному насилию. Да и если бы все было так просто — их бы уже давно изловили. А потом отправили на перевоспитание этому… Лукичу. Ну, или местные бы решили вопрос.

Он не уточнил, каким образом, но мы все поняли. Люди тут жили суровые.

— В общем, — заключил Денис, — если ты и прав — то это какой-то новый вид одержимости.

— Или давно забытый старый, — резонно возразил я. — Как маньяки. Или бильвизы. Кстати, интересный способ изгнания злых духов. Я про храмовников. У нас в Муроме о таком не знают.

— Это считается забытыми практиками Синода, — ответил братец. — Раньше храмовники не уступали по популярности нам. Но потом что-то пошло не так, и ведьмаки их вытеснили.

— Жаль. И кто же теперь занимается одержимыми?

Денис пожал плечами:

— Чаще всего-местные жители.

— А иногда ведьмаки? — уточнила Ксения. — Ну, если оказываются рядом.

— Народ требует хлеба и зрелищ. И ведьмаки дают зрелища. Все же убийства нечисти выглядят куда эффектнее, чем спасение жалких алкоголиков.

Ксения посмотрела на брата огромными глазами. Он нахмурился, и мягко обратился к девушке:

— Хочу попросить вас, Ксения Васильевна.

— Да? — она смущенно поправила волосы.

— Перед тем как размещать материал в блоге, покажите его нам.

— Думаете, что я вас подведу? — с обидой уточнила она.

— Вы можете подвести и себя в том числе.

— Это как? — вмешался я.

— Есть вещи, о который не стоит говорить прилюдно. У нас один наниматель. Это Синод. И не надо с ним играть в демократию. Надеюсь, это не нужно объяснять?

— Но они сами позволили мне вести блог. Они понимают…

«Девчонка опасна», — протянул Александр.

— Вы ведь не настолько наивны, княжна, — сказал уже я. — Вам позволили быть нашим представителем в сети лишь до того момента, пока вы играете по правилам.

— И что же не нужно вставлять в ролик? — напряженно спросила девушка.

— Как минимум эту беседу, — припечатал Морозов-старший. — И я откажусь от каждого своего слова, если вы сошлетесь на наш разговор.

Я понимал, что прозвучало это жестко. Но все же стоило признать, что в словах Дениса была истина.

— Вы ведь не просите у меня материалы перед публикацией, а настаиваете, чтобы я вам их предоставила для редактуры?

«Может, стоит ее прибить аккуратненько? По голове кирпичиком тюкнуть, а потом сказать, что сама упала?» — Александр откровенно потешался.

— Мы не враги тебе, — наконец не выдержал я. — Но если ты ошибешься, то ни я ни брат не сможем тебе помочь.

Ксения побледнела, но поджала губы и не стала спорить. Я решил, что это хороший знак.

«Про кирпич подумай, родственничек. Дедушка плохого не посоветует», — коса захихикала.

Мы подошли к небольшому домику из белого кирпича. Крыша по местному обычаю была выложена черепицей. На коньке покачивался металлический воин с мечом. Окна прикрывали узорчатые ставни, выкрашенные в синий. Из щелей сочился свет, который хозяин не потушил в доме. У порога под навесом виднелся ряд калош и цветных резиновых сапожек. Трехколесный велосипед с яркими лентами на ручках притулился у раскидистого дуба. У него же стоял грубо сколоченный стол со скамьей.

Несколько клумб, засаженных ромашками, кто-то заботливо обложил

обрезанными старыми покрышками, пытаясь создать порядок.

— Уютненько, — сказал я под нос.

— Уют — это для бедных, — заметила Серова с грустью. — Люди с достатком живут в комфорте. И только те, кому не по карману, пытаются сделать свой быт хоть немного приятнее.

— Глупости, — возразил я и распахнул калитку.

Но девушка не удостоила меня взгляда и продолжила:

— Тебе не придет в голову назвать спальню князя уютной. А вот бедную квартирку студента, в которой салфетка прикрывает пятно на прожженной столешнице и заправленный клетчатым пледиком продавленный диван…

— Ты на удивление много знаешь о жизни бедных студентов, — сказал Денис, ступая по выложенной битым кирпичом дорожке.

Я поднялся на порог и толкнул дверь. Та оказалась не заперта и легко открылась. В коридоре на полу лежала скомканная домотканая дорожка. Сдвинув ее ногой, я задел изящный ботинок с тонким каблучком.

— Тут может быть еще кто-то, — тихо предположил брат.

— Староста сказал, что жена Семеныча уехала в гости к сестре в соседний городок. И детей с собой взяла. Вот мужик и заскучал.

Мы оказались в гостиной, и я едва не присвистнул.

— Тут не скукой пахнет!

Диван был разломан, вещи вывернуты из комода, а сервант опрокинут на пол. Его содержимое разлетелось по углам. Осколки хрусталя и фарфора жалобно скрипели под подошвами ботинок. Выпотрошенный плюшевый медвежонок смотрел в потолок испуганным наполовину вырванным пуговичным глазом. Второго на мордочке не было вовсе.

Посреди комнатки мрачным зевом распахнулась крышка подвала. Вниз вела добротная лестница. Я заглянул внутрь, оценив ряды полок с баночками закруток. На каждой боковине светлела наклейка с названием консервации.

— Хозяйка тут имеется.

Пришлось зайти в соседнюю комнату и убедиться, что детская в таком же плачевном состоянии, как и гостиная. Кровать была перевернута, фанерный домик для кукол раскрошен на куски, розовая штора наброшена поверх сорванной с потолка люстры.

— Хорошо, что семьи не было рядом, — тихо произнесла Серова и усадила порванного медвежонка на чудом уцелевшую книжную полку.

Однако самое любопытное ждало нас на кухне. Тут мебели не осталось. Ее всю выбросили в окно, предварительно его разбив. А быть может стекло рассадили одним из стульев, который лежал с другой стороны подоконника.

Плита валялась на боку, но, к счастью, она была электрической, а не газовой. Иначе дом бы могло разнести. Потому как тут было накурено. На грязном линолеуме хозяин тушил окурки.

— Ой, — вскрикнула Ксения и Денис тотчас оттеснил ее к стене прикрыв собой.

В его ладони вспыхнул огонь. И даже мне стало не по себе. Но никого постороннего в доме не оказалось.

— Я чем-то укололась, — жалобно простонала девушка, припадая на правую ногу.

— Где?

Журналистка оперлась о стену и неловко задрала штанину на лодыжке. Из-под ткани показалась кожа, испачканная красным.

— Чем это ты умудрилась пораниться? — я подтянул сломанное кресло и усадил Ксению на подлокотник.

— Спасибо, — она поморщилась. — Вы занимайтесь своими делами. А я справлюсь с этим.

Девушка принялась закатывать рукава.

— Уверена? — напряженно уточнил князь. — Не хватало нам потом тебя к врачу вести.

— Там сейчас Семеныч, — закатила глаза девушка. — Мне туда совсем не хочется. Это всего лишь царапина, с которой я справлюсь.

Мне так вовсе не казалось. Рана была внушительной.

— Не сморите, а то зайчиков в глаза поймаете, — пошутила она.

Затем встряхнула руками и провела ладонью над своей раной.

Пространство вокруг царапины замерцало, как будто перед нами работал сварочный аппарат. Свет был таким ярким, что пришлось и впрямь прищуриться.

Однако рана прямо на глазах принялась стягиваться. Пока не осталась лишь незначительный порез.

Девушка утерла лоб ладонью и пробормотала:

— Уже не так страшно.

— Так вы целительница, — протянул Денис.

— Лечение ран не самая моя сильная сторона, — как-то сразу напряглась Серова.

Затем вынула из рюкзака пластырь и налепила его поверх ранки.

— И чем ты умудрилась так порезаться? — уточнил брат, меняя тему разговора.

— Вон той штукой.

Мы повернулись и увидели, что на бельевом ящике лежала расколотая бутылка из зеленого стекла. А еще несколько чудом уцелевших стояло рядом у стены.

— А вот это интересно, — пробормотал я. Подошёл к ним и склонился.

Поднял одну и повертел в руке. Прочитал на этикетке:

— Водка "Особая". Меняет восприятие мира. Узнаешь?

Я показал ее Денису. Но тот посмотрел на меня с непониманием. А вот Ксения, которая уже встала на ноги, задумчиво наморщила лобик, словно бы что-то вспоминая:

— Где-то я ее уже видела, — пробормотала она и посветлела — А, да. Не ее ли рекламировали те анархисты из этого нового движения?

Я кивнул:

— Про "скинуть оковы офисного рабства и сломать систему". Вот Семёныч и сломал. А потом топором вооружился и другим ломать пошел. И сдается мне, водка играет в этой схеме ключевую роль.

"Да ты настоящий сыщик", — восхитился Александр. Хитрый старец понял, что на людях я ему отвечать не стану. И решил посоревноваться в сарказме и остроумии.

Денис и Ксения же молчали. Но судя по их лицам, мою мысль уловили.

— Считаешь, что водка притягивает злых духов? — после недолгого молчания уточнил Денис.

Я пожал плечами:

— Может быть дело и не в ней. Но там, где возникало безумие всегда оказывается эта "Особая". Помнишь битые бутылки с остатками зелёных этикеток в том церковном дворе в Салтыковке?

Денис кивнул:

— А ведь что-то такое там было. Только этикетки я не разобрал.

— Я тоже. Помню лишь, что они были зелёными. Ксения, у тебя же та самая камера?

Девушка кивнула. И мы подошли к ней:

— У тебя же осталась та запись, правда? — вкрадчиво уточнил я.

— В самой камере нет, — произнесла девушка, — но если тут есть интернет, то я найду исходники видео в хранилище.

Она принялась искать файл в своем телефоне и вскоре воскликнула:

— Ага, есть.

— Запускай.

Ксения включила запись. Прокрутила ее на нужный момент. И мы внимательно уставились на видео. На экране мелькнул монастырский двор, перевернутый стол, пятна красного… и битое стекло с зелёным крошевом.

— Ага, вот! — крикнул я. — Поставь на паузу.

Девушка послушно остановила запись на крупном плане, где была разбитая бутылка. И остатки зелёной этикетки с куском надписи "Осо…".

Денис задумчиво потер ладонью подбородок:

— Вроде она, — неуверенно произнес он.

— Да точно она, — ответил я. — И это уже не кажется мне совпадением.

Разговор прервал звук набата. Братец и Ксения вздрогнули:

— Поменяй звонок, — прошел Денис, зло глядя на меня. — Или клянусь всеми мучениками, я утоплю этот демонический аппарат в ближайшем водоеме.

— Это не мой телефон, — спокойно ответил я. — Кажется, в деревне бьют тревогу.

В этот момент колокол снова гулко ударил. И не сговариваясь, мы бросились к выходу.

Деревня словно ожила. Хлопали двери, скрипели ворота. На улицы с оружием в руках выбегали люди. И я отметил, что деревня была зажиточной. Почти у всех в руках были новенькие карабины. Паники не было. Видимо, местные уже к такому привыкли. Люди торопливо шли на площадь, словно колокол не бил тревогу, а сообщал о ярмарке. Видимо, для того, чтобы староста распределил их на посты.

— Вот это я понимаю ополчение, — восхищённо протянул Денис, глядя на поток народа.

— Да, кивнул я. — Звони старосте.

— Зачем? — не понял брат.

— Чтобы он это народное ополчение остановил, — пояснил я. — Неизвестно, сколько их там. И что они могут.

— А если их там орда? — уточнил брат, но аппарат из кармана все же вытащил.

— Если их много, то ведьмачьий семей останется на одну меньше, — спокойно ответил я. — И никакое ополчение нам не поможет. Если бы они могли справиться сами — вряд ли с таким нетерпением звали бы ведьмаков.

— Логично, — согласился Денис, на ходу набирая номер. — Алло! Иван Ильич? У вас там на площади ополчение кучкуется. Пусть они ждут там. Сами разобраться попробуем. Если что — отступим к вам. Ага, спасибо.

Он сбросил звонок, а через несколько секунд набат на колокольне храма замолк.

— Отлично, — зло процедил я, на ходу заряжая обрез. — А теперь идём искать.

В этот момент где-то на окраине деревни со стороны берега послышались выстрелы. И я мигом сориентировался:

— Кажется, нам туда.

Ксения кивнула, и я заметил, как она морщится от боли, припадая на раненую ногу.

— Идти можешь? — уточнил я у Серовой. И она кивнула.

Мы выскочили на окраину как раз в тот момент, когда пятерка упырей уже выбиралась на берег. Точь-в-точь как зомби из моего сна. В мокрой грязной одежде, хрипя и щёлкая зубами, они брели в сторону дружинников, которые палили в них. Но тварей словно окружал щит. Только глаза существ горели не так ярко, как в моем сне. Скорее всего, багровые огоньки едва тлели.

Ксения словно забыв о боли уже начала снимать, торопливо бормоча:

— На окраине деревни, мы столкнулись с несколькими странными упырями…

Слушать дальше я не стал. Вышел вперёд, на ходу рисуя в воображении руны "мора" и "разложения":

"Осторожнее, — предостерёг меня Александр. — Видимо, ты был прав с одержимостью. И эти зомби с сюрпризом".

— Уходите в деревню, господа, — крикнул я отступающим дружинникам. Парни оглянулись. И на хмурых лицах проступила робкая надежда:

— Неужто дождались? — весело крикнул один из них — усатый мужик в форме дружинника.

Я кивнул, замечая, как один из зомби поднял руки. А его ладони замерцали. Шагнул вперёд, вскинул обрез. Напитал знаки энергией, а затем резко выжег плетение, вкладывая силу в выстрелы:

Бах!

Первым в толпу полетел "мор", который ударил зомби со светящимися ладонями. Руки твари погасли, и она упала на землю. А от уничтоженного к остальным потянулись чернильные нити.

Бах!

Вторым было разложение, которое пробило защиту одного из противников. И черные пятна проступили у всех четверых бойцов. Нить сработала. Я же бросил обрез на землю и снял с пояса цепь, кидая на него "мглу".

Один из зомби вскинул руки и его ладони замерцали.

"Защиту"! — заорал наставник, и я успел выставить "костяную броню" перед тем, зомби с гортанным криком бросил в меня веер ледяных игл.

Я выстоял и метнул цепь, на ходу выжигая плетение Мглы, и зомби забился в путах. Я дернул его, притягивая к себе. А в следующую секунду, Денис разом добил остальных. В толпе взорвалась огненная глыба, разом сжигая и броню тварей, и их самих. Я же добил ослабленного косой. Та восторженно прожужжала в воздухе. Брызнула кровь. А я приложил ещё раз, почувствовав, как ладони холодеют, а в меня вливается "грязная" сила. Но не темная, как у нежити. А словно бы… ледяная. Хотел было ударить по голове, как учили фильмы про зомби, но заметил, что багровые угли в глазах твари погасли. Взгляд был остекленевшим, как у обычного покойника.

— Ну, вот и все, — прохрипел Денис.

Он был бледен как полотно. Парень спокойно убрал пистолеты, покачнулся и хотел было упасть, но его подхватила Ксения. Торопливо обняла парня и крепко прижала к себе. Ее ладони замерцали, переливая силу в брата:

— Зачем же ты так себя не бережешь? — ласково зашептал Серова. — Так и выгореть недолго. Потерпи. Скоро будет легче.

— Ты почему не предупредил, что у них есть сила? — зло прошипел я.

"Ты мне? — со сделанным непониманием уточнил наставник. — Предупредил. Сразу, как только увидел. Нам повезло что их что-то ослабило. Иначе, нам пришлось бы несладко.»

— Все-таки ты… ошибся, — послышалось за спиной.

Я обернулся. Денис сидел на берегу и спокойно пил отвар из фляжки:

— Это не злые духи, — пояснил он и сделал глоток.

— Пришел в себя? — уточнил я.

Парень кивнул:

— Ксения Васильевна творит настоящие чудеса.

Девушка густо покраснела и хмыкнула. Потом смахнула с волос ошалевшего от всполохов света мотылька. Деловито застегнула курточку и направилась к убитому мной упырю. Включила камеру:

— До чего же мерзкие твари, — произнесла она, снимая одно из тел. — Дорогие зрители, Вы вряд ли когда-то встречали подобных существ. На ваших глазах…

Серова неловко оступилась раненой ногой и с коротким криком повалилась на землю. Денисом рванул к ней. Я же поднял ее, ставя на ноги. И заметил на раненой лодыжке расплывающиеся пятно крови. То ли рана открылась, то ли девушка испачкалась в крови упыря. Хотел было помочь стряхнуть с одежды тину, но девушка резко вырвалась. И снова чуть не упала.

— Вот зачем ты полезла…— начал было брат, но осекся, поймав полный обиды взгляд княжны.

— Надо бы смыть грязь, — предложил я.

— Я не неженка. И испачкаться не боюсь, — возмутилась девушка и тут же озаботилась. — Камера цела?

Морозов-старший поднял аппарат и протянул его журналистке. Она тотчас забыла обо всем и сдувая песчинки с бесценной аппаратуры. Спустя минуту она продолжила съемку.

— Звони старосте, — произнес я, обращаясь к брату. — Нам нужен большой черный мешок для этого господина. Надеюсь, местный лекарь хоть что-то понимает в анатомии. Он нам пригодится. Желательно трезвым.

— Будет в сознании — уже хлеб.