Глава 28 Чеховское ружье

— Простите, что антимаги побеспокоили вас среди ночи, — начал Никон, едва мы остались одни, и в голосе куратора я впервые услышал извиняющиеся нотки. — Да и меня никто не уведомлял об этом визите. Я узнал о том, что группа едет к вам только от Виктора. Когда антимаги уже были в дороге.

— Ничего страшного, — устало улыбнулся я и открыл перед синодником дверь, приглашая его внутрь — Это их работа.

— Ваша правда, — согласился куратор и вошёл в холл. — Главное, что все хорошо разрешилось.

Я прошел в гостиную, устроился в кресле и махнул рукой, предлагая жрецу сесть за стол. Уточнил:

— Говорят, старший Воронцов совсем обезумел и напал на Федора Петровича?

— Так и есть, — кивнул синодник и занял кресло. — А виной всему старые обиды. Когда-то давно, Воронцов-старший был сильно и безответно влюблен в мадам Веса. Но та ответила взаимностью вашему дядюшке, Александру Морозову. Слышали про него?

— Само собой, — согласился я. — Легенда семьи, чей монумент должен быть установлен на аллее ведьмаков.

— Ну, многие не согласились бы с вами насчёт этого заявления, — с сомнением протянул Никон. — Фигурой он был неоднозначной. И очень харизматичной. Вы чем-то его напоминаете.

— Спасибо. Это большая честь для меня, — криво усмехнулся я.

— Во избежание всякого рода слухов прошу вас быть аккуратнее с подобными заявлениями на людях.

— Как скажете, — не стал спорить я.

— Так вот: не так давно пошли слухи, что Весс не погибла. И Верховный жрец решил от нее избавиться. Очень уж некрасивая с ней вышла история. Светлая ведьмачка, которая предала идеалы Спасителя и вступила на темную сторону.

— На это наверняка были веские причины, — нахмурился я.

— Само собой. Но репутация Синода страдает независимо от того, есть ли причины или нет. Так вот: Воронцов очень хотел найти Весс после ее возвращения. Решив, что раз уж основной его конкурент погиб — у него появился шанс добиться руки и сердца прекрасной дамы. И на этой почве у жреца и ведьмака случился конфликт. Потому что перед тем как нажать на спусковой крючок, Воронцов четко сказал: "Лилиана Весс передавала вам поклон".

— Да уж, — покачал головой я и откинулся на спинку кресла. — И на что только надеялся Воронцов? Что известность его семьи позволит уйти от наказания? Император и охранка простят убийство верховного жреца?

Никон развел руками:

— Да кто их, лидеров мнений, знает. Но так уж сложилось.

Я кивнул:

— Понимаю. Так или иначе, вам сильно повезло, мастер Никон. Основного конкурента гуси-лебеди уже унесли за Калинов мост. Дорога к посту верховного жреца открыта.

— Боюсь, за этот пост развернется настоящая борьба, — вздохнул Никон.

— Ну и у вас в друзьях есть темный ведьмак, который занимает не последнюю строчку рейтинга, — усмехнулся я. — Плюсом ко всему у него есть друзья, которые тоже могут вам помочь.

Куратор вскинул голову, взглянул на меня, и в его глазах я заметил искорки разгорающегося интереса.

— Вы правда можете мне помочь? — быстро уточнил он и сглотнул.

Диалог прервал Федор, который вошёл в гостиную. В руках у слуги был поднос с чайником и двумя чашками. Дворецкий поставил его на стол, разлил по кружкам свежий отвар и вышел из гостиной.

Я сделал глоток, довольно прикрыл глаза. С ответом я не торопился, помятуя о том, что спешка важна только в ловле блох. Никон тоже взял кружку, но пить не торопился, лишь грел ладони о горячую посуду.

— Не томите, княжич, — вздохнул жрец и я вдруг заметил глубокие тени, которые залегли у него под глазами. — Я бы рад сказать, что меня не коснутся перемены в Синоде. Но это не так. Поговаривают, что многие кабинеты потеряют своих хозяев. Быть может, и для вас готовят нового куратора. Мне припомнят и ваш визит в Мезоамерику и то, что мы не сообщили об угрозах Воронцова. Могут спросить, почему мы не дали ход делу о вашем с ним конфликте. Мне уже намекнули, что не стоило умалчивать о вашем визите в особняк Воронцова. А сделать заявление прессе...

— И что вы ответили?

— Что дело взял под свой контроль сам Верховный. Полагаю, что господин Круглов сможет подтвердить это, если понадобиться.

— Думаю, мы сможем на него положиться.

— Удивительно, Михаил Владимирович, как вам удалось найти общий язык с этим опасным человеком, — заметил мужчина и наконец отпил чай.

После этого он зажмурился и на его губах заиграла слабая улыбка.

— Много бы отдал, чтобы пить такое чаще, — сообщил Никон. — Все же Морозовы умеют наслаждаться жизнью. И кухня у вас хорошая. И секретарша…

— Спасибо. Очень лестно. Я ценю свою семью. Считаю, что некоторым образом вы тоже стали частью нашего дома.

— Что? — Никон поперхнулся.

— Вы много сделали для нас. Я помню ваше хорошее отношение и доброту. И думаю, что было бы здорово помочь своему человеку.

— Согласен.

— Только помните, Никон: неблагодарные люди плохо заканчивают, — я вернул опустевшую кружку на стол.

Несмотря на горящие дрова в камине, в гостиной сгустилась тьма. Она мягко потекла от стен, покатилась над ковром, между креслами и доверчиво прильнула к моим ногам, словно домашний кот.

— Плохо заканчивают и те, кто смеет угрожать моей семье.

Никон настороженно прижал к груди кружку и не сводил с меня взгляда.

— Помнится, Федор Петрович был очень храбр за столом башни. Давил на меня, угрожал моей семье

— Вы хотите сказать…

Жрец запнулся и откашлялся, поперхнувшись следующими словами.

— Я хочу сказать, что есть вещи, которые делать опасно. Помнится, когда-то вы сказали, что темным нельзя доверять.

— Был неправ, — мотнул головой жрец.

— Мне вы можете доверять. И я буду доверять вам.

— Конечно.

— И я верю, что вы не станете делать глупостей, какие себе позволял Федор Петрович. Где он теперь?

— Судьба наказала, — поспешно кивнул куратор, и в неверном тусклом свете мне показалось, что лицо его заметно побледнело.

— Вот и прекрасно, — подытожил я и кивнул на чашку. — А теперь пейте отвар. Уж дюже хорошим он сегодня получился у Федора. Будет жаль, если остынет.

Никон кивнул и сделал глоток. И я с трудом сдержался от довольной улыбки: руки синодника мелко подрагивали. А значит, мои слова про верховного жреца достигли цели.

* * *

После разговора Никон заторопился домой. Спешно допил отвар и сообщил, что засиделся в гостях, что, наверное, отвлекает меня от отдыха, пора бы и честь знать. Встал из-за стола, откланялся и быстрым шагом направился к выходу. Я же поднялся на ноги и поплелся в свою комнату. Лег на кровать, заложил руки за голову, довольно прикрыл глаза. Вздохнул. Наконец-то все позади.

— Да, коса? — уточнил я. Но "Скорбь" промолчала. И только после нескольких секунд я вспомнил, что Александр ушел в другой мир.

Сердце кольнула тоска, но мне быстро удалось ее отогнать. Старик сделал для меня и семьи слишком многое, чтобы сидеть в бетонном мешке. А наставничество… придется учиться самому. Впереди меня ждут новые заботы. Например, стоит помочь Никону заполучить место верховного жреца. С этим назначением станет куда проще жить в изменчивом мире. Может Пожарские с Шереметьевыми мне в этом помогут. Все же надо пользоваться предложением дружбы, пока оно в силе. А если приятели не помогут — что же, обойдусь как-нибудь без них.

Так, раздумывая о будущем семьи, я провалился в глубокий сон без сновидений. Из которого меня вырвал звон будильника.

Я сел на кровати, потянулся, встал с постели, подошел к окну, раздвинул шторы, впуская в комнату солнечные лучи. Довольно улыбнулся, радуясь новому утру. Несмотря на неприятности, отчего-то поверил, что с этого момента жизнь станет светлее. Накануне я не снял одежду и подумал, что давно такого себе не позволял. Потому скинул вчерашние шмотки и направился в ванную. Пора на тренировку. Быстро привел себя в порядок, оделся, прихватил из угла косу и вышел из комнаты.

В гостиной никого не было. Я вышел на террасу, но направился не в сторону площадки. Сначала я хотел посетить старый карцер Александра.

В склепе пахло сыростью и пылью. И я с усмешкой заметил, как угол над креслом начал заплетать паутиной паук. Видимо осмелел после того, как хозяин покинул свое место.

Осмотрелся в поисках возможного тайника, потёр подбородок. А затем шагнул к каменному стулу. Сел в него, задумчиво осмотрелся. Страшно представить сколько времени тут провел Александр, глядя на мрачные серые стены. Отсюда вид был поистине скорбным. Я подумал, что некромант мог иногда слышать приглушенные звуки снаружи и представлять, как мир меняется за стенами его тюрьмы. Мне удалось показать ему изменившуюся за годы реальность и помочь сориентироваться в ней. И представив, как сейчас Александр шагает по улицам далекого другого мира, я улыбнулся. Старик заслужил свое право жить полноценно.

А потом подумал, что быть может однажды тоже могу занять похожий трон и остаться на нем надолго. Быть темным неспокойно и сейчас. На меня смотрят с опаской и ждут чего-то жуткого.

«Может не зря», — словно эхом в голове отозвался голос дядюшки.

— Поживем — увидим, — тихо прошептал я и откинулся на спинку.

Шею ожег холод. Я заерзал на сиденье, стараясь устроиться поудобнее. И в этот момен, где-то под креслом щёлкнул механизм. Я дернулся, потеряв равновесие, а трон Александра со скрипом откатился назад.

Я встал с холодного сиденья, взглянул себе под ноги. На месте, где стояло кресло, открылся небольшой лаз, в котором лежала записка. Довольно усмехнулся: неужели все так просто. Даже протянул было руку, чтобы поднять сложенный лист, но в последний момент отдернул ладонь. Порыв холодного ветра словно ударил по коже.

"Да присмотрись ты, недоумок», — прозвучал в голове злой шепоток.

Я дернулся. И то правда. Мало ли чего мог оставить добрый дядюшка. Осмотрел тайник на предмет ловушек. И заметил свернувшуюся на дне выемки змею, сотканную из чернильного дыма. Создал плетение и бросил ее в змейку, которая тут же истаяла. Я же присел рядом с выемкой, ещё раз внимательно осмотрел тайник. Но больше ловушек не заметил. Спокойно взял лист, убрал его в карман. Расшифрую эту подсказку после тренировки и завтрака. Взял лежавшую на полу косу и вышел из склепа.

* * *

Сегодня тренировка шла особенно тяжело. Долгая пауза и отсутствие подсказок наставника давали о себе знать. Поэтому три боя порядком меня вымотали. И когда очередной противник превратился в манекен, я, тяжело дыша утёр со лба испарину. Сел на лавку, трясущейся рукой снял с пояса фляжку, сделал несколько жадных глотков, восстанавливая силы.

— Не думал… что без тебя мне придётся тяжеловато, дядюшка, — прохрипел я. Но коса и не думала мне отвечать. Я посидел ещё несколько минут, приходя в себя, затем подхватил оружие и отправился домой.

В гостиной меня ждал сюрприз в виде вернувшегося брата. Денис сидел в дорожном костюме в кресле и читал что-то в планшете. И едва только я вошёл в гостиную, брат оторвался от своего занятия и взглянул на меня.

— Здравствуй, Михаил.

— Здрав будь, княже.

— Говорят, что вчера Воронцов убил верховного жреца, — тихо произнес он и положил на стол планшет.

— Бывает, — пожал плечами я. — Грустно, конечно, но такова жизнь.

Денис нервно кивнул. А затем резко встал на ноги. И сделал несколько шагов в мою сторону:

— Только вот я не особенно верю в это, — недобро продолжил он. — Поэтому сегодня утром, как только вернулся, я наведался в склеп, чтобы задать несколько вопросов дядюшке. И знаешь, что я там увидел?

— Пустое кресло? — равнодушно уточнил я.

Глаза Дениса вспыхнули нехорошим, злым огнем. Ладонь брата легла на рукоять пистолета. Миг — и дуло ствола смотрело в мою сторону:

— Именно, — процедил он. — И я хочу знать, что ты задумал? Где он?

— Откуда мне знать? — пожал я плечами. — Ты пушку-то убери. А то она ненароком выстрелить может.

— Где старший Морозов? — чеканя каждое слово, спросил братец.

— Ушел в другой мир, — произнес я.

— И ты ему в этом помог? — с нажимом уточнил Денис.

Палец на спусковом крючке напрягся. И глядя в почерневшее от злобы лицо Дениса, я вдруг подумал, что сегодня братец готов выстрелить.

— Помог? — зло повторил князь.

— Помог, — не стал отрицать я и шагнул к брату. Дуло пистолета уперлось в грудь, но я сделал ещё шаг, заставив парня попятиться. — Слишком уж много ненужного внимания в последнее время приковано к нашей семье. Не ровен час, какая-нибудь любопытная журналистка, которые по ночам шастают где ни попадя, попала бы в склеп, и тогда все секреты Морозовых всплыли наружу. Это могло похоронить семью. Синод нам попросту не простил бы такого. Даже несмотря на то, что темный ведьмак сейчас звезда. Семью могли бы потянуть за укрывательство изменника — и всех нас в лучшем случае ждал бы острог. Меня, тебя, Федора, Лилию. И если конкретно ты, — я ткнул пальцем в грудь Дениса, — заслужил этой участи, упрятав дядюшку в бетонный карцер, то я и Лилия не принимали такого решения.

— Пожалел его? Решил, что он не заслужил своего наказания?

— Не тебе судить его, княже. И не тебе назначать ему наказание.

— Я глава семьи. Ты не имел права решать такой вопрос, не спросив у меня позволения.

— Имел, — холодно ответил я.

— А кто ты такой? — прошипел парень, не убирая оружие.

— Я княжич Морозов, если ты не забыл, — отчетливо произнес я. — И в твое отсутствие сделал то, что посчитал справедливым. И теперь у тебя есть два варианта: попробовать выстрелить или убрать ствол и мы спокойно поговорим.

— Сегодня я пожалел, что вытащил тебя из твоего родного мирка, — прорычал Денис. — Зря я сделал тебя Морозовым.

— Ты сделал, — повторил я эхом.

— Ты слишком много на себя взял.

— И в чем это выразилось? В том, что в семье за короткое время решилась часть проблем? В том, что семья поднимается в рейтинге? В том, что теперь у Морозовых появился шанс поставить во главе Синода лояльного нам жреца? Что конкретно из перечисленного мной тебя не устраивает? Или ты так и собирался сидеть до конца жизни в особняке и прятаться за спинами других семей, скрывая в склепе предателя империи? А когда пришло время, ты передал бы эту тайну сыну?

Денис замялся. А я уже не сдерживал закипающую злобу:

— И так продолжалось бы из поколения в поколение? Ты бы и дальше держал родича в склепе за то, что однажды он отомстил за убийство своих родных! Они были и твоими родными!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь…

— Я сделал так, что в семью пришли рекламные контракты. С нами говорят от имени императора! С нами считаются! Морозовы смогут встать на ноги и занять достойное место в Империи!

— Что за ссора, мальчики? — послышался за спиной растерянный голос Водяновой.

Девушка вошла в комнату и обеспокоенно перевела взгляд с меня на князя.

— Денис Владимирович встал сегодня не с той ноги, — процедил я. — И обвинил меня чуть ли не в предательстве семьи. Якобы я испортил Морозовым жизнь.

— Денис, опусти пистолет, — мягко попросила секретарша, и я заметил, что большие глаза секретаря блеснули.

— Сирена запела песнь? — усмехнулся брат и внимательно осмотрел девушку. — Забавное у вас украшение, Лилия Владимировна. Вы по собственной воле решили заблокировать свою силу? Что же произошло с вами в мое отсутствие?

— Тебе стоило чаще бывать дома, — проворчал я.

— Что происходит? — повторила сирена.

— Михаил Владимирович отпустил дядюшку. Без моего согласия. И теперь, старший Морозов может вернуться. И отомстить тем, кто держал его в склепе.

— Я знаю, — проворковала Лилия и сделала несколько шагов в нашу сторону. — Опусти пистолет. Прошу тебя. Михаил все объяснит.

Денис перевел взгляд на секретаря. Рука его дрогнула и в этот миг я оттолкнул пистолет в сторону от себя. Зажатый в руке ствол развернулся, уставившись на секретаршу. И в этот миг, палец Дениса дернулся, и в гостиной прогремел выстрел.