Глава 7 Большие планы

Виктор внимательно взглянул на меня:

— Слушаю.

Я открыл было рот, но в беседу вмешался Федор. Домовой подошёл к столу. И вид у него был неважный. Лицо дворецкого было бледным как больничная простыня. На лбу выступила испарина, а руки едва заметно тряслись. Словно слуга был чем-то испуган:

— Мне кажется, вы забыли ее, мастер, — пробормотал он и протянул мне "Скорбь".

Виктор удивлённо перевёл взгляд с меня на дворецкого:

— Вы ходите с оружием даже по дому, мастер Морозов?

Я покачал головой:

— После разговора у меня ещё есть кое-какие дела. Спасибо, Федор.

Забрал косу и поставил ее у кресла. Обернулся к слуге:

— Если это все — приготовь нам, пожалуйста, отвар. И помести его на подогреваемую подставку.

Домовой кивнул и вышел с веранды. И как мне показалось, он покинул наше общество с видимым облегчением.

Я же коснулся кончиками пальцев древка и обратился к сидевшему напротив Виктору:

— Мне хотелось бы узнать чуточку подробнее о верховном жреце, Федоре Петровиче. Например, график его дня. Куда он ездит, с охраной ли…

Круглов довольно улыбнулся:

— Думаю, это несложно, — ответил он. — И я смогу вам в этом помочь. И если вам понадобится ещё какая-либо помощь…

— Нет, — покачал головой я. — Дальше я попробую решить вопрос в одиночку.

Виктор удивлённо поднял бровь:

— Вы уверены, мастер Морозов?

Я кивнул, и Феникс не стал больше задавать вопросов. Вместо этого достал из кармана монету, щелчком подбросил её в воздух, ловко поймал и посмотрел на выпавшую сторону. Довольно кивнул и убрал монету в карман. Встал из-за стола.

— Если мы все обсудили… — начал было он, но я его перебил:

— Не торопитесь, мастер Круглов. Прошу вас, отведайте ужин. Кухарка нашего дома готвит очень вкусно. Она даст фору многим поварам из уважаемых домов.

— Давно я не бывал в гостях, — признался антимаг. — И с удовольствием отведаю ужин.

* * *

Виктор откланялся через полчаса. Я проводил его к машине.

— Я сообщу вам все данные, которые вы просили, мастер Морозов, — произнес Круглов на прощание и сел в авто. — Берегите себя.

— И вы берегите себя, мастер Круглов, — ответил я.

— Непременно, — усмехнулся тот и захлопнул дверь.

Машина неспешно выехала с территории. Я же стоял на пороге и задумчиво смотрел вслед отбывающему антимагу. Полагаю, немногие люди в империи могли похвастаться тесным общением с этим человеком.

«Человеком ли», — задумчиво вторила моим мыслям коса.

— Как прошла беседа с дорогим гостем, князь? — послышался за спиной голос Водяновой.

— Отлично, — не оборачиваясь, ответил я.

Вдаваться в подробности мне не хотелось. Брату не нужно знать, что в Синоде скоро сменится власть. А со жрецом я вполне мог разобраться и в одиночку. И даже втянуть в этот конфликт третью сторону. На которую потом все и свалю. Убью одним выстрелом двух зайцев.

От этой мысли я мстительно улыбнулся. А в глазах на секунду полыхнула тьма. Но я быстро взял себя в руки. Развернулся и взглянул на Лилию, которая стояла у открытых дверей и с тревогой смотрела на меня:

— Все нормально, Морозов?

Я немного натянуто улыбнулся:

— Да. Прости, мне нужно пообщаться с наставником.

Водянова взглянула на меня и прямо спросила:

— Что происходит?

— Ничего, — ответил я почти честно и вошёл в гостиную

— Ты в порядке, брат? — уточнил Денис, который сидел в кресле. Рядом с ним за столом сидела Серова. На ее лице виднелась лишь тень от кровоподтека. А следы побоища были уже убраны, словно и не было здесь ничего.

Я взглянул на брата, немного помедлил. Но все же произнес:

— Да, я в порядке.

Денис кивнул, словно мой ответ полностью его устроил. И вернулся к разговору с Ксенией. Я же прошёл через гостиную и вышел на задний двор.

Здесь меня встретил Тихон. Он возился у хищной ромашки:

— Да отпусти ты, окаянная, — бормотал он и тянул на себя что-то серое. Наконец, ромашке надоела эта игра, и она выплюнула то, что пыталась переживать. И Тихон сел на землю:

— Ууу, погань, — буркнул он, отряхивая отвоеванную вещицу. Спасенной оказалась серая шапка, которую ромашка, видимо, приняла за добычу.

— Что, Тихон, докучает тебе цветок? — с улыбкой уточнил я.

Дворовой замер, обернулся. А затем быстро вскочил с земли, отряхнулся и ответил:

— Да она же без злобы, барин. Маленькая ещё, играется так. Вы уж не злуйте на животинку. Она хорошая.

Я задумчиво посмотрел на цветок, который покачивал лепестком, словно пес высунувший язык.Потом потёр ладонью подбородок. И вкрадчиво уточнил:

— Слушай, Тихон, а ты можешь пересадить ее в какой-нибудь горшок?

— Да можно, отчего же нельзя, — ответил дворовой и обеспокоенно уточнил, — А вам зачем? Вы же его не обидите?

— Ведьме домашней хочу сюрприз сделать, — уклончиво произнес я, и на лице дворового от уха до уха расплылась довольная улыбка:

— За ради такого сделаю, барин. Пойду кадку искать.

— Не боишься, что она обидит твоего Ромаша?

— Не посмеет. Она хоть и злобливая бабенка, но все же животинок уважает и не станет его тиранить. А скучать с ним точно не будет. Вы ж хотите, чтобы она от вас отвязалась?

— Почти, — уклончиво ответил я.

— Видел я, как она маялася пока вас ожидала.

— Неужели? — нервно спросил я.

— Мне даже жалко ее стало, — Тихон грустно высморкался в белый платок с вышитым краем и аккуратно свернул ткань, чтобы сунуть его в карман. — Негоже бабоньке реветь. От этого совы и летучие мыши пугаются.

— Она плакала? — мне стало тревожно.

— Такие свои слезы собирают и делают из них всякие штуки звенящие.

— Как хрустальные капли?

— Висюльки прозрачные, — закивал мужичок. — Ох и сильная штука.

Ромашка зевнула, издав звук похожий на кошачье мяуканье.

— Спи-спи, радость моя, — заворковал Тихон и осуждающе глянул на меня из-под кустистых бровей. — Незачем ребенка по ночам булгачить. Пойду я. Заболтали вы меня, барин. Любите вы поговорить.

— Прости, друг любезный, — хмыкнул я.

Дворовой напялил на голову рваную шапку и зашагал по дорожке.

Я же направился к склепу. Ветер покачивал подстриженные кусты.

Памятники высились в темной траве и за каждым из них мне мерещилась тени. Я выпустил наружу тьму, и она развернулась за спиной огромными крыльями. Зажмурившись, я вытянул перед собой руку, но не ощутил никого поблизости. Кроме бурчащего за амбаром Тихона.

Пора заглянуть в гости к наставнику. Спустился по ступенькам и вошёл в холодный бетонный мешок.

— Давно же ты не навещал старика, — прокаркал с трона Александр. И в голосе я услышал упрек.

— Ты успел меня утомить, — ответил я и сел на стул.

— Вот как? — удивился наставник. — А я-то думал, что помогаю тебе. Ну, если утомил…

— Лучше скажи, как ты заставил Федора принести мне косу?

— Я тёмный ведьмак, Миша, — лениво ответил Александр. — И могу воздействовать на нелюдей. Хоть и слабо. Мне нужно было присутствовать при разговоре с антимагом, чтобы точно знать врет он или нет.

— То есть, ты раскрыл свое инкогнито? — уточнил я. — И завтра весь дом будет знать, что "Скорбь" одушевленная?

— Домовой знает, что "Скорбь" одушевленная, — усмехнулся наставник. — Он не совсем человек и чувствует темных. Даже слабых вроде меня. Просто хранит это в секрете.

— С чего это?

— Потому что чувствует вину. В каком-то смысле он причастен к тому, что я оказался в этом мешке.

— Но…

— Думаю, ваш дворецкий прекрасно понимает, что я не желаю зла семье. А все угрозы в адрес твоего братца — так. Для красного словца. Такой вот расклад.

Я немного помолчал, а затем перевел разговор в нужную для меня тему:

— Что ты думаешь по поводу нашего договора с Виктором?

Наставник помолчал, словно обдумывая вопрос:

— Это не подстава, если ты об этом. Круглов поможет тебе убрать жреца, — ответил он наконец. — Мне больше интересно, что ты задумал.

Он взглянул на меня, ожидая ответа.

— Расправиться со жрецом, — просто ответил я.

— Ты можешь это сделать и при помощи ожерелья. Просто пройти, убрать синодника и тихо уйти.

Я покачал головой:

— Нужно, чтобы виновного в убийстве нашли. Или подумали бы на кого-нибудь. Иначе рано или поздно охранка придет за мной. И придется бежать в другой мир.

— И ты хочешь подставить Воронцова? — усмехнулся Александр.

— Именно.

— И каким же образом? — полюбопытствовал наставник.

— Проберусь к Воронцовым, позаимствую оружие, им убью жреца, а затем подкину в кабинет ведьмака какую-нибудь вещь, которая принадлежит Федору Петровичу, — просто ответил я.

— А план хорош, — одобрил Александр. — Для дилетанта сойдёт.

— Только вот мотив…

— Хватит и прямых улик, — ответил наставник. — Тем более, охранка не сможет доказать, что ты подставил Воронцова. Свидетелей не будет, как никто не узнает, что ты украл оружие у Воронцова. Да, все выглядит слишком гладко, но… других подозреваемых не будет.

После этих слов на душе стало чуточку легче. Спокойнее. И я вздохнул.

— А теперь давай начнем урок, — произнес наставник. — Ты же ещё не передумал стать мироходцем?

Я покачал головой и приготовился к занятию.

* * *

Так как занятие мы начали раньше, то и склеп я покинул до того, как колокол пробил полночь. Вышел из холодного бетонного мешка, вздохнул, радуясь свежему воздуху. Обернулся. И внезапно подумал: а сколько Александр уже сидит в своем склепе, и видит солнечный свет только через лезвие косы?

— Михаил Владимирович.

Голос Водяновой вырвал меня из размышлений, и я обернулся. Водянова стояла на дорожке, зябко кутаясь в лёгкую вязаную шаль.

— Я не стала прерывать ваш урок, мастер, — произнесла она.

Но судя по виду секретарши я понял, что она просто боится темного наставника. И скорее всего, это было единственное существо на территории особняка, которого Водянова по-настоящему опасалась.

— Что-то случилось? — с тревогой уточнил я.

Лилия покачала головой:

— Нет. Вернее — да. Мне только что позвонил один из менеджеров "Бета — Банка". Правление приказчиков считает, что ваша кандидатура идеально подходит для того, чтобы вы стали лицом их компании.

Я удивлённо поднял бровь:

— Лицом банка?

Водянова кивнула:

— В связи с ростом вашей популярности как в Империи, так и за ее пределами, отдел аналитики банка считает вас подходящей кандидатурой.

— И что я должен буду делать?

— Снимать рекламные ролики для социальной сети, принимать участие в выставках банка в своем образе.

Я задумчиво потёр ладонью подбородок:

— Ну не знаю. Мне нужно подумать.

Лилия снова кивнула:

— Именно это я и ответила. Если они обратились к нам сами, то пожалуй, можно слегка набить себе цену. Особенно после того, как пройдет интервью с Лулем. Которое тоже немного поднимет ваш рейтинг.

— Думаешь?

— Луля смотрит очень много молодежи. Из-за того, что он ведёт себя провокационно. И если ты завтра поставишь его на место…

— Постараюсь, — заверил я и подошёл к девушке:

— Почему ты пришла сюда, а не сообщила мне новость про банк дома?

Водянова вымученно улыбнулась:

— Не терпелось поделиться радостной новостью. Это первый крупный рекламный контракт для семьи за много лет. И его принес ты, Морозов.

— То есть, не зря Денис вытащил меня из родного мира? — лукаво уточнил я.

Лилия взглянула на меня, но не ответила. Только опустила взгляд.

Я подошел к ней и бережно поднял лицо, обхватив его пальцами. На коже скулы темнела отметина.

— Ксения не убрала ее.

— Там был перелом, — глухо пояснила сирена. — Серова мне помогла. Она не держит обиду.

— Все потому, что ей не хочется портить отношения с Денисом. Кажется, что он ей нравится.

— Боюсь, что и княжна пришлась по вкусу нашему старшему, — вздохнула девушка и покосилась на меня с подозрением.

Видимо, ждала, что меня это расстроит.

— Я это заметил еще в Бергардовке. Думаешь, это плохо?

— Серова проклятая. Она ведьма, пусть и светлая. И это плохо.

— Для нас или для нее? — задал я правильный вопрос.

— Ведьмы не безобидны. Неспроста их все еще сжигают на площадях.

— Даже так, — я понял, что княжна и впрямь оказалась в неприятной ситуации, когда от нее отказался отец. — Чем это грозит нам?

Девушка поежилась. Шаль соскользнула с острого плеча, и я вернул ткань на место, задев пальцем прохладную кожу.

— Ты была очень сильной, — напомнил я негромко.

Лилия закусила губу и положила ладонь мне на грудь, туда, куда ударила перед ужином.

— Я решила, что она околдовала тебя. Что ты под ее влиянием и отравлен. Мне надо было защитить семью.

— Я не злюсь на тебя…

— Меня напугало то, что она вошла в наш дом. Что она была с тобой наедине. И не один раз… — голос девушки зазвенел, и я накрыл ее ладонь своей.

— Все хорошо.

— Темные ведьмы опасны, — словно пытаясь убедить саму себя, повторила Лилия.

— Ты куда опаснее.

Водянова улыбнулась, враз преобразившись. Теперь она была собой.

— И еще ты красивая.

— Сейчас? — она лукаво усмехнулась.

— И тогда, когда стала другой.

— Я жуткая, — девушка смутилась и шагнула в сторону. — Ты видишь меня человечкой. И моя внешность тебе нравится.

— Знаешь, красивых женщин много. Но ты куда больше, чем просто длинные ноги и высокая грудь.

— Морозов! — с упреком воскликнула девушка.

— Ты сильная, смелая, умная.

— Ты пытаешься меня хвалить? — улыбнулась секретарша.

— Никогда не умел делать комплименты. Уж прости.

— Все ты умеешь, хитрый княжич, — фыркнула девушка и потерла руку, которая до того была ранена.

— Болит?

— Ноет, — отмахнулась Лилия. — Завтра уже пройдет. У меня отличая регенерация.

— Спасибо, — глухо сказал я.

— Что?

— За то, что решила меня спасти. Что пошла в одиночку на темную ведьму.

— Она оказалась светлой, — улыбнулась сирена.

— Но ты этого не знала. И не спасовала.

— Быть может, это оговорено в моем контракте, — с грустью произнесла она.

— Не думаю, что ты собирала слезы для защитной люстры по приказу.

Водянова резко обернулась ко мне и нахмурилась.

— Кто тебе рассказал?

— Я встретил сирену в Мезоамерике. Вагош мне поведала кое-что о твоих соплеменницах, — сдавать Тихона я не стал.

— Много она знает, — презрительно отозвалась Водянова, но я заметил, что она занервничала.

— Она говорила, что вы опасны.

— Я другая, — выдавила из себя Лилия. — И мне не хочется обсуждать это.

— Не хочешь со мной или именно сейчас не хочешь? — с болезненным любопытством спросил я.

— Тебе просто скучно, милый, — Лилия провела ладонью над травой и мне показалось, что растения качнулись вслед за ее пальцами. — Неужели у тебя нет других занятий, кроме как цепляться к секретарше?

— Ты тут по своей воле?

— Да, — сказала она без промедления и повернулась ко мне.

Глаза Лилии даже отдаленно не походил на человеческие. Они были больше и темнее. Заострившиеся скулы сделали лицо острее. Губы остались такими же пухлыми, но я знал, что за ними прячутся клыки.

— Я тебя не боюсь, — сообщил негромко.

— Просто не понимаешь, что стоит это делать.

— Ты опасна для меня?

— Особенно для тебя.

От нее повеяло неизъяснимой тоской. Я ощутил ее горечью на языке. Быть может, это было волшебство сирен, но мне не хотелось пятиться или уходить. Даже несмотря на то, что все мои инстинкты кричали «Беги».

— Идем домой? Завтра тебе предстоит тяжёлый день, — ласково сказала Лилия.

Я кивнул и неожиданно для себя взял девушку за руку. Она вздрогнула, но не стала вырывать свою ладонь из моей.

Сирена запрокинула лицо. Я точно знал, что она могла сменить свой облик на привычный. Но не делала этого, словно провоцируя меня отвести взгляд.

— Я не стану тебя бояться. И не буду отворачиваться.

— Потому что ты дурак, Морозов.

— И другим я не буду. Так что придется тебе с этим смириться.

Я наклонился и коснулся ее губ легким поцелуем. По коже прокатилась волна мятной прохлады, а потом каждая клетка полыхнула силой.

— Не делай так больше, — выдохнула девушка и опустила голову, уперевшись лбом мне в грудь.

Я не стал отвечать. Нельзя давать обещаний, которые не собираешься выполнять.