Глава 10 Интервью

Мы расположились в гостиной. Обстановка разительно отличалась от той, к которой я привык. Особняк Луля только внешне походил на Морозовский. Внутри же все казалось иным. Мраморный пол в холе сменяли палубные отбеленые солью доски в гостиной. Открытый камин посреди комнаты напоминал очаг. Оставалось дивиться тому, как угли не разлетаются вокруг. Однако затем я заметил подрагивающий контур, который не позволял огню выйти за его пределы.

Техника и освещение скорее подошли бы Мезоамерике.

— Вам тут нравится? — Игорь внимательно следил за моей реакцией.

— Красиво, — осторожно ответил я и добавил, — Несмотря на то, что на все это, — я обвел пространство рукой, — потрачено неприлично много денег, мне тут не очень нравится.

— Хуже чем в Муроме? — хитро уточнил парень.

Он сменил одежду на спортивный костюм из трикотажа. На плечи набросил полотенце, чтобы просушить волосы. Хозяин дома предпочел обойтись без обуви, нацепив коротенькие носки с брендированной надписью на резинке. Меня не удивило, что подобран образ был безупречен. Даже небрежность Луля казалась элегантной.

— Мне по вкусу менее вычурная обстановка, — я не стал конкретизировать. — В особняке моей семьи под потолком раскинулась огромная люстра с хрустальными висюльками.

— Но это же ковшик, — хохотнул парень, намекнув на аналог местной «совковости». — Может, у вас еще ковры на полу лежат?

— И на стенах, — совершенно серьезно заявил я и лишь когда Игорь икнул, улыбнулся. — Бросьте, вы же все понимаете. Есть традиции и той люстре больше лет чем нам двоим. Она видела еще моего деда. А может и прадеда. Такие вещи принято ценить.

— Зачем, если есть такое… — Игорь хлопнул в ладоши и отчеканил, — свет «миди».

Освещение тотчас сделалось приглушенным. После следующей команды стало светлее.

— Разве нужен консерватизм там, где прогресс дает комфорт?

— Знаю, что некоторые считают уют — это для бедных. Богатые предпочитают комфорт и красоту. Да только мне у вас неуютно. Быть может. все дело в том, что я глубоко провинциальный человек. Или в том, что в моем роду не водилось много денег.

— Морозовы бедны?

— Мы не считаем деньги за богатство, — я попытался расслабиться в кресле, но оно казалось слишком глубоким. — Мы дорожим близкими.

— У вас только один родственник, — колко напомнил собеседник.

— Кроме него есть люди, которых я ценю.

— И кто они? Вы имеете в виду Алину Шереметьеву?

— В том числе, — я перестал стесняться и уточнил, — если я займу диван, вашему оператору понадобится поменять расположение аппаратуры?

— Вам неудобно? — с преувеличенным удивлением спросил Луль.

— Думаю, вы намеренно предложили мне это жуткое кресло.

— И зачем мне это?

— Чтобы я ощущал себя неловко и вместо того, чтобы общаться боролся с дискомфортом.

По тому, как дернулась бровь Игоря, я понял, что попал в точку.

— Я вас не виню. На войне все средства хороши.

— А мы воюем? — он прищурился.

— Вы ведь пригласили меня не для дружеских посиделок. И давайте начистоту: вам выгоден любой мой промах…

— А мы целимся? — не унимался парень.

— Вы красите волосы? — я резко сменил тему разговора.

Луль на мгновенье завис, а потом зачем-то пригладил растрепанные пряди.

— На самом деле да. Мне нравится более теплый оттенок.

— Он делает вас породистым? — я занял удобный диван и закинул ногу на ногу. — Вам кажется, что с таким цветом волос вы кажетесь привлекательнее для публики?

— Мастер Морозов…— усмехнулся Луль, но я его перебил.

— Мне тоже предлагали покрасить волосы. Говорили, что для образа темного не подходит мой оттенок. Рекомендовали сделать тату. Но я отказался.

— Выше этого? — осклабился Игорь.

— Нет.

— Боитесь потерять свою мужественность?

— Просто не хочу, — я пожал плечами. — Даже с красной шевелюрой и рисунками на лице я останусь собой.

— Княжичем Морозовым, наследником великого рода?

— Парнем, который не любит овсянку, — огорошил я интервьюера.

— Что? — растерялся Луль.

— А вы любите ее?

— Да… то есть она полезная…

— Иногда мне подают ее на завтрак. И я терпеть не могу эту кашу. Даже когда ее пытаются сдобрить маслом или сиропом.

— Как мы перешли к обсуждению овсянки? — улыбнулся парень.

— А в чем разница между обсуждением моего происхождения, к которому я не имею отношения и овсянки, которая априори полезна? Ведь я не выбирал, где родиться и какую фамилию носить. Гораздо важнее, что я за человек. Разве я не прав?

Луль посмотрел мимо меня, явно ища одобрения режиссера. А потом перевел взгляд на меня.

— Вы же понимаете, что зрителю интересно кто вы.

— И я готов рассказать об этом. Я открыт и ничего не скрываю.

— Отлично…

— Но я не хочу, чтобы во мне видели только аристократа. Или сына моего отца, которого я не знал. Я не был с ним знаком, это правда. И не отвечаю за его поступки. Также как не могу знать его мыслей. Мне не хочется давать оценки человеку, которого никогда не видел.

— Хм…— кажется, я порушил стратегию Луля, который не ожидал такого поворота. — Но…

Он забылся и решил погрызть ноготь. Однако опомнился и отдернул палец ото рта.

— Он вас оставил в Муроме… — наконец нашелся парень.

— От меня не зависело решение моего отца, — терпеливо напомнил я.

— Вы не держите обиды?

— Наверно, кто-то считает, что Муром — это логово волков и медведей. Но уверяю, там живут замечательные люди. Возможно, они не особенно деликатные, но честные и, по сути, добрые.

— По сути? — вцепился в мою оговорку Игорь.

— То есть, если за проступок кого и пороли розгами, так это для воспитания, а не из садизма.

— Насилие — это не путь!

— … сказал тот, кто встретил меня у порога наемниками, — заметил я со снисходительной улыбкой.

— Ну, это была шутка, — смешался Игорь.

— Для вас насилие может быть смешным? — я также подался вперед. — Вы рисковали здоровьем и жизнью наемных актеров, выставив их перед ведьмаком с лицензией на убийство.

— Давайте сделаем перерыв, — нервно предложил Луль и пружинисто подскочил на ноги. — Стоп съемка!

Потом подошел ко мне и добродушно уточнил:

— Вы курите?

— Нет. И вам не советую. Вредно это.

— Здоровый образ жизни?

— Забота о себе, — я усмехнулся и выдохнул немного тьмы. — Но я могу сделать вид, что также дымлю. Вам так будет легче?

— Да мне не тяжко.

— Извините, — к нам подошел Никон, до того сидящий позади камер. — А почему после вашего «стоп» камеры продолжают работать?

— Это технические работы, не более, — беззаботно отозвался Луль.

Я с благодарностью хлопнул жреца по плечу и кивнул, дав понять, что внял его предупреждению. Тут все будет фиксироваться и потом использоваться для передачи. И мне не стоит об этом забывать.

— Если вам некомфортно…

— Мы тут для интервью, — отмахнулся я. — Пусть люди работают.

Я намеренно решил не просить не использовать скрытые камеры. В конце концов я тут именно для того, чтобы шоу состоялось.

Мы вышли на веранду. С нее открывался шикарный вид на сад. Чуть поодаль, в стороне от деревьев виднелась небольшая тренировочная площадка.

— Когда я пожимал вам руку, то понял, что вы работаете с оружием. Все верно?

— Вы очень внимательны, Михаил Владимирович, — Луль вынул сигарету, которую так и не подкурил. — Да, я тренируюсь и держу себя в форме. Не так интенсивно, как ведьмаки…

Он бросил на меня быстрый взгляд и стало ясно, что наш выход не был случайным.

— Вы хотели проверить меня на прочность? — спросил я.

— С чего вы взяли? — невинно уточнил собеседник.

— Ну к чему эти ужимки, — я покачал головой. — Игорь, давайте мы с вами договоримся. Я человек простой. Но при этом далеко не глупый. И очень не люблю, когда мной пытаются манипулировать. Основное слово тут «пытаются».

— Вы крайне интересная личность, княжич, — Луль сощурился. — Я смотрел ролики с вами, читал ваши интервью. И если откровенно, полагал, что с вами будет скучно и просто. Но выходит на редкость занимательно.

— Я вас раздражаю, — заметил с улыбкой и пожал плечами, — ну, вы не первый, кто испытывает подобные эмоции. Мой куратор тоже поначалу не был в восторге от меня.

— А что изменилось потом? Сюда вы приехали вместе и во время сценки с наемниками он стоял за вашей спиной. Вы его защищали.

— Куратор уважает мои границы. И я отвечаю ему взаимностью.

— У вас заладилась работа с Синодом?

— Мне повезло встретить очень достойных людей. Со мной советовались, меня консультировали и мне помогали. Никто не испытывал предубеждений относительно цвета моей силы.

— А вне Синода? — тут же насторожился Луль.

— Меня предупреждали, что люди могут опасаться темного ведьмака. Но лично я так и не столкнулся с презрением или страхом. В той же поездке в Бергардовку я познакомился с замечательными людьми. Никто из них даже внимание не обратил на то, что я темный. Они были радушными и настоящими.

— И вы решили осчастливить их ремонтом храма? — с легкой издевкой уточнил Луль. — Это было неожиданно для темного.

— Стереотипно мыслите, — я презрительно усмехнулся.

Парень встрепенулся, словно я сказал нечто кощунственное. Но я невозмутимо продолжил:

— Тем людям довелось столкнуться со страшным. Их соседи, добрые люди, с которыми они еще вчера здоровались и встречались на ярмарке, стали чудовищами. Ночами упыри ломились в их дома. Даже псов они не могли оставить на привязи, потому что их пожрали бы их вчерашние приятели. Это ли не ужасно?

— Но почему храм? — упрямо поджал губы журналист.

— Потому что вера — это единственное, что осталось у этих добрых людей. Она помогла им не отчаяться, спасла от тьмы, которая затопила улицы деревеньки. Людям нужен свет, чтобы их собственная душа продолжала сиять.

— Это же обычные крестьяне. А выговорите о них…

— А вы необычный? — уточнил я с холодной злобой. — Вы сделали виниры, вывели веснушки, которые все равно светятся на носу…

Игорь дернулся, словно хотел проверить правдивость моих слов и потрогать свою кожу.

— Вы сменили фамилию и купили себе титул. И потому решили, что обрели породу и право свысока отзываться о простом люде?

— Вы переходите границу, — дрожащим голосом произнес Игорь.

— Обидно? Досадно, когда аристократ ставит вас на место? А не вы ли поступаете так, когда снисходительно отзываетесь о тех, кому судьба не дала родовитых предков?

— Я всего лишь спросил про храм.

— Вера нужна каждому, — назидательно продолжил я. — Для вас храмом стала съемочная площадка. А для других — это скромный дом, где они могут говорить со спасителем. Не смейте свысока вещать о тех, до кого вам самому не дотянуться. Кстати, как насчет тренировочного поединка? Обещаю не использовать силу ведьмака. Мы могли бы устроить старую добрую драку без рун и способностей.

Луль неожиданно приосанился. На его губах заиграла предвкушающая улыбка.

Мы прошли на площадку, рядом с которой стояло несколько манекенов с надетой на них чёрной броней:

— Мы выступаем за безопасность, мастер Морозов, — произнес Луль. — Поэтому я предлагаю вам надеть броню.

Я кивнул. И подошедший слуга снял с манекена комплект:

— Позвольте, я помогу, — начал было он, но я его остановил:

— Я сам.

Быстро надел комплект, затянул все ремешки, попрыгал, проверяя, как сидит броня. И шагнул на площадку.

Едва я ступил на резиновое покрытие, как в душе растеклось щемящее чувство. Такое же, какое у меня было, когда в Мезоамерике жрецы Храма Солнца надели на мои запястья чип-браслеты, которые блокируют силу. Довольно усмехнулся: хитрый Луль подстраховался. Ну, ничего. Я ещё кое-что помню. Пусть и из прошлой жизни.

Вытащил из-за спины "Скорбь". И отсалютовал вставшему напротив меня Лулю.

В руке блогера была трехгранная рапира. И я удивлённо поднял бровь. Зачем выбирать оружие, которое с лёгкостью переломит один удар тяжёлой косы?

Луль улыбнулся в ответ. Кивнул и встал в боевую стойку. Блогер не спешил атаковать, ожидая, пока я пойду в бой. Ну что же, посмотрим, чему научился боец.

Я шагнул вперёд и атаковал. Луль проворно ушел в сторону, уходя от удара и пропуская косу, и хотел было контратаковать, целя в бок, но я изменил траекторию удара, и блогеру пришлось уйти в защиту. Лезвие косы с лязгом столкнулось с рапирой. Я думал, что смешное оружие разлетится на куски. Но к моему удивлению, рапира отбила удар.

Луль отскочил в сторону, вскинул оружие и резким выпадом атаковал, целя в шею. Но ложный выпад был предсказуем. И в случае если бы я заблокировал атаку, Луль просто изменил траекторию ораужия, целя в грудь или ноги. Поэтому я ушел в сторону, пропуская Игоря перед собой. И ударил в бок. Блогер отбил атаку, увел мой клинок в сторону, и контратаковал.

Двигался парень чертовски быстро. И я едва успел среагировать, отводя удар в сторону. Рапира и коса снова с лязгом столкнулись.

Луль проворно отскочил влево, но это было предсказуем. Я вновь пошел в атаку. И в этот раз противник меня удивил. Он не стал защищаться. А контратаковал, целя в корпус. Так быстро и ловко, что я чуть не прозевал. Но в последний момент отвёл удар, шагнул вперёд и движением плеча отбросил Луля. Блогер попятился на пару шагов, пытаясь удержать равновесие, но я уже был готов. И лезвие косы коснулось шеи противника:

— Партия, мастер, — поспешно произнес блогер, уронив рапиру и поднимая руки, показывая, что сдается.

Парень шально улыбнулся и выпалил:

— А вы хороши, княжич. Не ожидал, что будет так тяжко. Вы не могли знать, что я брал уроки у самых лучших мастеров клинка. И у меня была фора.

— Я должен был предвидеть, что вы не так просты господин Луль. Каюсь, я вас недооценивал. И даже полагал, что моя победа будет легкой и однозначной. Но на деле — снимаю шляпу, Игорь. Вы хороши.

— Благодарю, мастер.

Парень сам не заметил, что у него пробился говорок, который ясно дал понять, что в истории его происхождении я не ошибся.

— Меня редко кому удается вывести из себя. И еще реже кто-то способен меня удивить, — разоткровенничался журналист, утирая испарину со лба. — Знаете, у вас получилось. А еще у вас вышло меня развлечь. Это здорово.

— Рад, что сумел угодить, — я шутливо поклонился и подхватил свой плащ. — Могу я попросить у вас контакты вашего учителя? Мне хотелось бы освоить кое-какие удары, которыми вы меня едва не задели.

— Обычно я не распространяюсь об этом, но с вами, так уж и быть, я поделюсь телефоном. Даже больше, я попрошу за вас у мастера.

— Спасибо. Вы меня очень этим обяжете. Я даже не стану настаивать, чтобы вы пришли на русалью неделю в костюме водяного.

— А я ведь приду, — хохотнул Луль. — Без шуток. Если вы мне не дадите билеты, то я буду вынужден приехать без приглашения и устроить скандал. У меня есть доказательства, что вы меня позвали.

— Билеты? Вы будете не один?

— Если уж откровенно, Михаил Владимирович, сейчас ваш фестиваль — это событие, на котором желают побывать многие аристократы. И я уже выяснял — мест нет.

— Не знал, что все настолько серьезно, — я пожал плечами. — Быть может, вам придется поселиться в доме с кем-то из других приглашенных. Вас это не смутит?

Луль растрепал взмокшие волосы, которые сейчас казались темнее и лукаво мне улыбнулся.

— Я никогда не стану это подтверждать, господин ведьмак, но были времена, когда я ночевал на сеновале.

— Понимаю, — я вспомнил, как и сам проснулся в таком странном месте. — надо будет предложить Лилии Владимировне построить амбар с сенником для гостей.

— Спалят, — философски заметил Луль, подкуривая. — Как пить дать, кто-то обязательно будет играть со спичками и случится беда.

Я скривился от дыма, но возражать не стал. В конце концов — каждый сам себе хозяин. И если человек решил себя травить — это его право.

— А как насчет обеда, княжич? Не откажете составить мне компанию за столом?

— Есть под камерами не самое приятное действо, полагаю.

— Бросьте, вам стоит привыкать к подобным вещам. Но так уж и быть, ваш куратор с моим режиссером посмотрят отснятые в столовой сцены и уберут все лишнее.

— Вы позволите Никону это сделать? — удивился я.

— Изначально я не согласился на правки Синода. Но сейчас решил, что могу пойти на этот компромисс.

— Наш разговор на веранде не в вашу пользу, — догадался я. — Его вы тоже удалите?

— Этот диалог будет в выпуске, — отрезал Луль. — Черный пиар тоже полезен. У меня в последнее время просел рейтинг. Поэтому немного негатива поможет раскачать лояльную мне аудиторию. Они станут меня выгораживать и комментариев будет много.

— Никогда не пойму этого.

— Странно, — Игорь отбросил окурок. — Вы сами участвуете в битве за рейтинг. И вполне успешно, смею заметить.

— Я не стараюсь, если откровенно. Мне просто везет.

— Вы еще и скромный, — Игорь улыбнулся. — Расскажите, как вам помогло везение попасть на передачу Барашкина?

— Потрясающий человек, этот Барашкин, — медовым голосом протянул я.

Мы понимающе переглянулись и засмеялись. — Кстати, княжич, скажите, какое участие вы приняли в гибели императора Мезоамерики? — спросил Луль, не меняя добродушного тона.— Непосредственное, — отмахнулся я. — Я пожелал ему долгих лет, а моя темная натура перевела мое пожелание по иному. И вот результат.— А жалаете ли вы долгих лет нашему властителю?— Шутка тут неуместна, дорогой Луль, — я погрозил блогеру пальцем. — Наш император под защитой Синода и спасителя. И темного ведьмака, конечно же.