Глава 11 В чем сила

Стол уже был накрыт и оставалось лишь догадываться, каким образом Луль предвидел, что мы переместимся сюда именно в это время.

— Я профессионал, — заметил он беззаботно, оценив мое замешательство. — Вы ведь не вегетарианец?

— Я ем почти все.

— Кстати, об этом, — парень занял место за столом, предложив мне устроиться напротив, — в своем путешествии вы получили новый опыт. В том числе кулинарный, верно?

Я подумал, что Игорь очень грамотно разместился, чтобы казаться доминирующим. Но мне в глаза должен был бить свет из окна. Думаю, что блогер продумал все и понимал, что мне будет сложно смотреть на него. Знал, что я начну прищуриваться и оттого окажусь в уязвимом положении. Но к счастью, у меня был способ исправить ситуацию. Я выпустил из себя тьму, которая вуалью легла на огромное окно за спиной Луля. Он повернулся всем корпусом, чтобы рассмотреть темное кружево, покачивающееся перед стеклом.

— Невероятно, — выдохнул парень восхищенно. — А вы контролируете рисунок?

Я пожал плечами и дым свернулся в воронку, которая расправилась в виде морских неспокойных мерно покачивающихся волн.

— Это невероятно, — повторил Луль, тем самым выдав, что его эмоции настоящие. Не думаю, что он обладал настолько скудным словарным запасом, чтобы не использовать иное слово.

— Так куда приятнее глазам, — пояснил я причину своего поступка, на что хозяин лишь сдержанно кивнул.

— Эта тьма — оружие, ведь так? — почему-то шепотом уточнил Игорь.

— Не беспокойтесь, у нее нет собственных желаний и разума. Тьма — всего лишь часть меня самого.

— Невероятно, — парень поставил локти на стол и уперся подбородком в скрещенные пальцы. — Вы так легко об это говорите, будто и впрямь не понимаете, насколько уникальны.

— Поверьте, понимаю, — я грустно усмехнулся. — Только моя особенность позволила Морозовым подняться на новый уровень.

— То есть, будь вы светлым, у вас бы не получилось завоевать сердца своих подписчиков?

— Вы любите яблоки? — спросил я, взяв один из плодов, которые лежали на овальном блюде, стоящем посреди стола.

— Предположим, — не стал спорить Луль.

— Сколько из них в день вы съедаете?

— Я следую старому английскому правилу, которому меня научил мой наставник: «Съедай по одному яблоку в день и забудь о докторах навсегда».

— Хорошее правило, — я подбросил фрукт и поймал его. — А для кого остальные?

— Что? — не понял Игорь.

— В этом блюде яблок куда больше. Кто съест остальные?

— Понимаю, к чему вы клоните, — усмехнулся журналист. — Я возьму одно, самое красивое, быть может, завтра второе, но на третий день их заменят на свежие.

— А эти уйдут в шарлотку или джем, в котором каждое яблоко потеряет свою индивидуальность.

— То есть только уникальность сделала вас звездой.

— Я не считаю себя звездой, — мягко поправил я собеседника. — И моя тьма позволила мне привлечь внимание. Вот все остальное — уже заслуга счастливого случая и совсем немного моя собственная.

— Вы скромный.

— Честный.

— И кого же вы считаете звездой? — хитро усмехнулся парень.

— Вагош, — ответил я, точно знаю, что Луль вознамерился продолжить расспросы про Мезоамерику. — Она невероятно харизматичная, открытая, смелая и очень сильная.

— Вы говорите так, словно влюблены в девушку.

— В какой-то мере мы все чуточку влюблены в тех, кто нас восхищает, — не стал спорить я.

— У вас была близость? — нагловато спросил парень и его губы слегка поджались.

— Конечно, — совершенно серьезно ответил я, чем заставил брови журналиста подскочить вверх. — Я ощутил ее душу во время боя. Наши руки были омыты кровью одного противника. Это невероятно сближает.

— Я не об этом, — раздраженно отмахнулся Луль.

— Почему же не об этом? — с нажимом уточнил я. — Я точно могу сказать, что близость души намного важнее всего остльного. В момент соприкосновения души можно узнать человека куда глубже, чем во время соития.

— А соитие…

— Остановитесь, Игорь, — я презрительно скривился. — Прямо сейчас из грамотного и умного собеседника вы превращаетесь в торговца навозных лепешек.

— Так меня еще никто не называл, — хохотнул парень.

— Не благодарите, — я вернул яблоко на блюдо. — Мне никогда не удастся понять, для чего мужчины хвастают своими любовными похождениями.

— Победами, — поправил меня Луль.

— А вы воюете с женщинами? И если после близости с вами они оказываются проигравшими, то вам стоит найти себе учителя.

— Сильно, — выдохнул Игорь, откинувшись на спинку стула. — То есть про своих женщин вы говорить не станете.

— А разве у нас не отменили рабство?

— Что?

— Моих женщин не существует. Я никем не владею.

— Вам стоит подумать о карьере политика, мастер Морозов.

— Политика слишком сложна, — я качнул головой, следя за тем, как парень берет оставленное мною яблоко и внимательно его осматривает. — Для нее я слишком прост. Вряд ли сумею смолчать где нужно. А так и до конфликта недалеко.

— Однако, стоит отметить, что за короткий промежуток времени вы обрели достаточно много важных друзей.

— А бывают неважные? — я склонил голову к плечу.

— Вот! Вы опять меня поймали на слове!

— Только потому, что вы мне это позволили, — повинился я, с лукавой улыбкой.

— Странно, что вы не знали своего батюшку, потому что вы невероятно похожи на него не только внешне. Вы и в речах очень напоминаете мне Владимира Морозова.

— Вы были знакомы? — удивился я и ощутил, как странно защемило сердце.

Сам того не замечая, я потер грудь и лишь потом опомнился, вернув руку на подлокотник.

— К сожалению, только заочно. Ваш отец не любил публичность, предпочитая уединение. Прямо как ваш брат. Кстати, о нем…

— Вы смотрели записи с моим отцом? — не дал я сменить тему разговора. — Мне так и не удалось найти ни одного его интервью.

— Я слушал записи его лекций, — Игорь нехотя пошел у меня на поводу. — Ваш отец некоторое время преподавал в Имперском университете и вел курс боевых искусств.

— Даже так? — удивился я. — И насколько он был хорош в этом?

— Вы талантливы в него, Михаил Владимирович.

— Я бы очень хотел получить доступ к этим записям.

— Они открыты только студентам, но я могу попросить за вас, — с готовностью предложил Луль. — Если вы ответите мне на вопрос о вашем брате.

— Шантаж, — я повторил его позу, поставив локти на стол. — Вы коварный человек. Но мне нечего скрывать. Как и моему брату. Если вы не станете спрашивать о том, что он делает в своей опочивальне, то я с легкостью отвечу на ваши вопросы.

— О как, — Игорь хмыкнул и с деланным разочарованием покачал головой.— А я ведь собирался спросить именно об этом.

— Увы.

— Но могу найти другую тему для обсуждения, раз вы так храните интимные секреты Морозовых.

— Не делаю из этого шоу, — со значением поправил я собеседника.

— Куда так часто отлучается из имения ваш брат?

— Не делаю шоу, — я поднял указательный палец вверх.

— Я спросил не об этом.

— Неужели? — я потер переносицу и начал назидательным тоном. — Что вы знаете о ведьмаках, господин Луль?

— Узнаю этот тон, — фыркнул парень, но под моим тяжелым взглядом сделал вид, что стушевался. — Почти все, о чем ведают большинство. Мы существуем в одном мире и тайн в вашей жизни не осталось.

— Предположим, что вы правы, — я кивнул. — Но что вы знаете, о нашей репродуктивной особенности?

Парень на мгновенье замер, а потом откашлялся.

— О чем?

— О том, как у ведьмаков появляются дети.

— Понятное дело, что от женщин…— начал было парень, а потом выдохнул, — неужели ваш брат ищет себе… супругу?

— Я не стану подтверждать ваш домысел.

— Но и опровергать его не станете! — Луль хохотнул и с хрустом откусил яблоко, которое до того лежало перед ним.

Он тут же скривился и выплюнул на ладонь кусок. Мякоть оказалась обычного цвета.

— Что это? — нервно сглотнул он и посмотрел на меня с подозрением.

— Что случилось?

— Яблоко кислое, — пожаловался парень, словно капризный ребенок.

— Случается, — ответил я небрежно.

— Не с этим сортом, — нахмурился парень, а потом дал знак, кому-то за моей спиной. — Этот момент вырезать. И заменить яблоки на столе. Или уберите их вовсе!

Тут же появился ассистент и унес блюдо. Вышел официант в идеально выглаженном сером сюртуке с подносом в одной руке и белым полотенцем на сгибе локтя другой. Я покосился на блогера. Неужели Лулю нравилось, когда слуги в его доме выглядели таким образом? Но я тут же вспомнил, в каком облачении сам хозяин дома появился передо мной у порога и решил не удивляться.

— Фрикасе из дикого кабана в винном соусе с добавлением бальзамического уксуса, — хорошо отрепетированным голосом заявил официант и снял крышку с блюда.

Комнату наполнил кисловатый аромат.

— Уверяю, вы никогда не ели подобного, — с гордостью сообщил мне Луль.

А я подумал, что с большим удовольствием отведал бы чайку в перьях. Но вслух такого не сказал. Лишь придал лицу выражение восторга. Очевидно, что мне удалось скрыть свои истинные эмоции, потому что Игорь спросил:

— А правда говорят, что в вашем доме нет повара?

— Все так, — я вежливо подавил рвотный рефлекс, когда на мою тарелку опустился ломоть розоватого пахнущего горечью мяса.

— Не представляю, насколько у вас скромный рацион.

— Много ли надо истинному воину? — прямо спросил я и поймал недовольный взгляд Игоря. — Однако смею вас заверить, что простая кухня не всегда признак бедности или плохого вкуса. Иная хозяйка способна из обычных яиц состряпать шикарную глазунью, которая приведет вас в восторг.

— Не думаю, что у кого-то получиться приготовить вкуснее, чем профессиональный повар.

— Подумайте еще, господин Луль. Если вам повезет посетить деревню Морец во владениях Морозовых, то у вас появится возможность заглянуть к старосте.

— Он готовит еду? — с деланной вежливостью уточнил Игорь.

— У него отменная кухня, которой позавидует самый искушенный гурман.

— Я ведь проверю, — пообещал Луль.

— Попробуйте. Только приготовьтесь отстоять очередь.

— Но вы можете провести меня мимо нее.

— Ну уж нет, — я хохотнул. — Любой гость для нас одинаково ценный. И блата не будет. Смиритесь, что особенным вас никто считать не будет.

— Вы серьезно? — Луль уже не играл, и его лицо вытянулось от удивления.

— Предельно. Хотя для ведьмаков у нас предусмотрена небольшая закрытая площадка рядом с озером.

— Ага! — воскликнул Луль, словно уличил меня в чем-то недостойном.

— Там всего лишь запрещена съемка и каждый может забыть о камерах. Вам там явно не понравится.

— Вы решили повторить за Пожарскими и создать деревню для «своих»?

— Идея создания пространства свободного от прессы не нова. Полагаю, что не буду первым, кто решил запретить съемку на отдельной площади. Это будет небольшая зона, где мои коллеги могут выдохнуть и не давать автографы. И это будет ограничено лишь одной неделей — русальей.

— То есть в остальное время…

— Деревни Морозовых расположены на очень живописном маршруте, — мягко пояснил я. — Даже когда закончится фестиваль, каждый желающий может хорошо отдохнуть в одной или нескольких поселениях. Знали бы вы, какие бани в Дубовке. А лечебные простыни из крапивы, которые предлагает Живичник! Знали бы вы…

— Это уже прямая реклама, — недовольно фыркнул Луль.

— … как я провел ночь в стоге сена во Фроловке, — я зажмурился, но тут же протянул, — ну, если говорить об этом нельзя.

— С кем провел? — тут же оживился парень.

— Я отдыхаю только в своих деревнях. И точно знаю, что мои друзья тоже предпочитают эти заповедные места. Вы ведь в курсе, что когда ведьмакам раздавали земли, то мои предки неспроста попросили именно эти участки? Секреты молодости и красоты…

— Стоп камера, — засмеялся Игорь и утерев выступившие слезы, попросил, — давайте обговаривать рекламу? Она у меня дорогая.

— А сколько вы заплатили за мое интервью? — невинно поинтересовался я.

— О чем вы?

— Моя реклама тоже стоит недешево, господин Луль, — я растянул губы в медовой улыбке. — Вы же все понимаете. Вам нужен пиар и мне он не помешает. И так уж и быть, я могу сделать вид, что ваше фрикасе из кабана не пахнет ношеными носками. Я ведь не ошибся, и эта подача ресторана? Кому принадлежит сие заведение?

Парень резким движением дал знак оператору.

— Убери последнюю минуту прямо сейчас, — холодным тоном потребовал он и потом окинул меня оценивающим взглядом. — Вы не походите на провинциала, Михаил Владимирович. Напротив, я мог бы подумать, что вы столичный житель.

— Что-то мне подсказывает, вы мне не хотели сделать комплимент. Но вышло иначе, — я брезгливо отодвинул от себя тарелку с едой. — Вы посчитали, что сможете манипулировать наивным мальчишкой, но встретили темного, который не позволит вытирать о себя ноги. Печально, но вы просчитались.

Тьма вокруг нас сгустилась. Кто-то за моей спиной сдавленно охнул. Послышался голос Никона, который жизнерадостно попросил стакан воды.

— Я делаю все для своей семьи. Ради нее я пришел на встречу с вами. И терпел ваши выходки.

— Терпел? Выходки? — Луль изобразил удивление, но я лишь фыркнул.

— Бросьте игры, Игорь. Вы можете обмануть свою аудиторию…

Неожиданно я ощутил нечто знакомое и в то же время чуждое. От Луля пахнуло тленом и горьковатым ароматом смерти.

— Вам не обвести вокруг пальца того, кто видит вашу суть.

— И какая она у меня?

— Вы хотите казаться добряком и остряком. Но я чую…— тут я шумно втянул в себя воздух и позволил глазам стать черными, — Как давно вы заключили договор с…

— Все вон! — крикнул Луль, вскочив на ноги.

Он прошел к двери и вытолкал оператора, не забыв прошипеть:

— Сотри все, сказанное за это время. Если найду хоть кадр — убью.

Отчего-то я не сомневался, что приказ будет исполнен. А еще понял, что случайно ткнув пальцем в небо, попал в болевую точку хозяина шоу.

— Я не знаю, как ты это сделал, ведьмак, — отрывисто заговорил блогер, — но ты понял, что у меня есть контракт. Ты должен осознавать, что говорить подрбное вслух нельзя.

— Кому нельзя? — я издевательски усмехнулся. — Или тут запрещать можно только тебе?

Мы перешли на «ты» почти одновременно. Но журналист предпочел сделать вид, что не заметил панибратства. Он боязливо коснулся темной пелены перед окном. Понял, что та не причиняет вреда, и отвел ладонью полотно тьмы в сторону, чтобы распахнуть раму. Парень вынул из кармана пачку и вытряхнул из нее сигарету. Закурил, судорожно втянув в себя дым, а потом буквально выплюнул его из легких.

— Что ты понял? — неожиданно глухим голосом поинтересовался он.

— Что ты умирал. И кто-то позволил тебе вернуться. Полагаю, что этот некто носит шляпу и зовет себя бароном Суббота…

— Откуда ты знаешь?

— Я темный, Игорь. Тебе пора понять уже, что это не просто цвет. Я могу видеть то, что не замечают обычные ведьмаки. И знать вещи, которые некоторые хотят спрятать.

— Опасный талант, — резонно заметил он.

— Ты меня не сдашь, — я встал на ноги и подошел к собеседнику.

— Почему ты в этом уверен?

— Я пожалуюсь Папе, что он аннулирует контракт.

— Ты можешь это сделать? — придушенно спросил парень, смертельно бледнея.

«И кто из нас провинциал», — подумал я, но вслух сказал другое:

— Предлагаю дружить домами.

— У меня встречное предложение, — Луль внимательно посмотрел в мои глаза. — предлагаю дружить семьями.

Мы пожали руки, после чего Игорь направился в сторону гостиной. Я пошел следом.

— Продолжим съемку, пока свет не ушел, господа, — звонко велел журналист и указал на полюбившийся мне диван. — Присаживайтесь, Михаил Владимирович.

— Благодарю, — я устроился между подушек.

— Итак, расскажите, как обычно проходит русалья неделя? — с вежливым интересом спросил он.

Я подумал, что Лилия останется довольна рекламой и на время перестанет быть колючей. Пока не получит хищную ромашку.

Мы проговорили еще довольно долго, пока Луль не посмотрел на часы

— Пожалуй, стоит завершать нашу встречу.

— В вашей компании время пролетело незаметно, — кивнул я. — Но вы правы. Пора и честь знать.

— Итак, самый важный вопрос, который я задаю всем своим гостям.

Я напрягся.

— В чем сила?

На мгновенье мне захотелось сказать что-то банальное. Но я решил, что другого шанса у меня точно не будет.

— Многие думают, что в деньгах, — процитировал я легендарный монолог, о котором тут не знали. — А я вот думаю, что она в правде. Кто прав — тот и сильный.