Кошку впускают первой…

Все время, пока я чертил, Баюн сидела за моей спиной и молча, с интересом наблюдала за работой. Она нашла в куче тряпок что-то похожее на рясу и набросила на себя. Видимо, все же решила, что путешествовать совсем без одежды не хочет.

— И где ты это добыла?

— Иногда сюда приходили культисты, — беспечно бросила кошка.

Было заметно, что ткань на коже раздражала девушку.

Наконец, я завершил рисунок и внимательно осмотрел линии переходного круга. Вроде все правильно. Осталось только указать место, куда приведет нас путь.

Я знал координаты лишь одного мира, куда попал, благодаря Легбе. Там же, где встретился с отцом. И я указал знаки с координатами в нужных секторах круга. Символы сами вспыхивали в памяти.

— Ну как? — уточнила кошка.

— Сейчас узнаем, — ответил я и принялся заливать в круг силу. И линии засветились, откликаясь на мой призыв. Значит, я сделал все правильно. Хотя до конца в этом уверен не был.

Голову словно стянул обруч, а затылок заломило от боли. Руки начали мелко подрагивать. Но рисунок засиял, а над линиями появилась переливающаяся арка, за которой виднелся коридор.

— Идём?

Я обернулся к Баюну, которая с опаской рассматривала арку.

— И куда ведет этот путь? — уточнила она.

— В мир, который очень похож на наш, — ответил я.

Кошка снова покосилась на арку. И я подошёл к ней:

— Боишься?

Баюн кивнула:

— Не смерти. А застрять непонятно где между мирами.

— Я же иду с тобой, — обнадежил ее я и кошка улыбнулась и уточнила:

— Думаешь, вдвоем будет не так скучно торчать вечность в межмирье?

— Уверен, — успокоил я собеседницу. — На крайний случай тебе будет что съесть.

Баюн склонила голову, словно раздумывая. Но в этот момент где-то вдалеке послышались приглушённые голоса ведьмаков. Которые искали в лесу пропавшего брата и огромную кошку, которая его утащила.

— Думай быстрее, — поторопил я девушку. — Скоро мои друзья будут здесь. И тогда…

Баюн тяжело вздохнула и по-кошачьи тряхнула головой:

— Ладно, идём.

Я протянул ей руку. И она крепко сжала мою ладонь в своей:

— Только не обмани, — попросила она и в зеленых глазах появилась тоска.

— Не обману. Мы же вместе идем.

Голоса приближались, и я с тревогой покосился на деревья, которые окружали поляну. А затем шагнул к порталу.

— Готова? — уточнил я на всякий случай.

— Да.

Я глубоко вздохнул и повел девушку за собой.

Он загудел, пропуская нас. Мир хрустнул и меня затопило странной радостью, словно я оказался дома. Ощущение тут же пропало. Миг — и мы очутились в длинном коридоре, стены которого были выложены из красного кирпича. Под потолком гудели, мигая, лампы дневного света.

Я прислонился к стене, тяжело дыша и жадно хватая ртом воздух. Переход высосал из меня остатки сил. И теперь я чувствовал тянущую пустоту в глубине души. Снял с пояса фляжку и отвинтил крышку. Но емкость оказалась почти пуста. Лишь несколько капель отвара упали на язык.

Накатила сильная усталость. Веки были словно свинцовыми. Очень хотелось спать.

Я сполз по стене. Сейчас я минуту передохну, и…

— Миша, что с тобой? — послышался обеспокоенный голос. Он звучал издалека, пробиваясь сквозь плотный слой ваты, которой заложило уши.

Я с трудом распахнул веки. И уставился в бирюзовые глаза, которые испытующе смотрели на меня. Зрачки были почти человеческими.

Девушка смущённо улыбнулась:

— Куда дальше?

— Компас… выведет, — слабо прохрипел я. Держась за стену, с трудом поднялся на ноги. Взглянул на запястье, где остались волшебные часы.

Стрелки вращались в разные стороны, как будто механизм был неисправен. И на секунду от этой мысли в желудке появился холодный ком. А волосы на затылке зашевелились. Но вращение стрелок начало замедляться, пока часы не пошли в прежнем режиме. Только на одном циферблате они остановились. Толстая короткая указывала на двенадцать часов, а тонкая длинная на девять.

— Идём, — прохрипел я и пошатываясь направился по коридору в сторону, куда указала часовая стрелка.

— Как ты себя чувствуешь? — уточнила спутница, поравнявшись со мной и обеспокоенно заглядывала мне в лицо.

— Бывало и хуже, — ответил я.

Она взяла меня за руку и мягко попросила:

— Погоди.

Я остановился, с удивлением глядя на девушку. Она же неожиданно крепко обняла меня, прильнув гибким телом к моему.

— Что… — начал я и замолк.

Воздух вокруг нас сгустился, став вязким. Мне мерещился аромат трав и забродившего меда. Кровь закипела в венах, превращаясь в расплавленное солнечное золото. Я почувствовал эйфорию от мощного притока силы. Словно душу резко выбили из тела, и теперь она парила где-то в другом измерении. По коже прокатилось приятное покалывание. А перед глазами вспыхнули разноцветные круги. Сердце быстро забилось, пытаясь прогнать чудовищный объем силы, которая проникла в кровь. Я часто задышал, хватая ртом тяжелый воздух.

Напротив я видел лишь удивительные кошачьи глаза на человеческом лице. И вдруг с отчетливой тоской подумал, что они должны быть голубыми и принадлежать другой женщине. Я понял, что хочу видеть другую… Меня окружил аромат белых цветов и морской соли.

Реальность неожиданно навалилась на меня гранитной плитой. И я провалился в черную пустоту, медленно падая куда-то вниз. Меня звал знакомый голос и в нем мне чудилась паника.

Кошка сдавленно охнула оттого, что остатки моей силы смешались с ее. Потянулась ко мне, но я остановил ее:

— Тише, тише. Ты сейчас просто убьешь меня.

Она с неохотой разжала руки и отстранилась. Бросила на меня обиженный взгляд. И я увидел, как расширились ее зрачки. А щеки покрывал румянец. Голова кружилась, а зрение с трудом фокусировалось.

Я стоял в коридоре, а напротив была моя спутница.

— Лучше? — обеспокоенно уточнила Баюн.

Я кивнул и провел языком по пересохшим губам.

— Прости, я потеряла контроль и открылась, почувствовав твою силу. И наверное переборщила, — смущённо пояснила Баюн. — А потом у меня совсем сорвало крышу. И я захотела большего.

— Все нормально, — с трудом ворочая онемевшим языком, произнес я. — Но твоя сила…

— Что с ней? — уточнила девушка с мурчащими нотками в голосе.

— Она очень вкусная, — честно признался я. — И не понимаю, сколько ты в меня влила, но меня чуть не разметало на лохмотья.

Девушка кивнула и смущённо убрала за ухо выбившуюся светлую прядь волос:

— Это нормально. Сила у существ всегда была… другой. Более вкусной для людей. Поэтому раньше, ещё на заре времён низшая слабая нечисть типа оборотниц, зазовок и русалок охотно делилась силой с людьми.

— Извращенцы, — фыркнул я.

— Это было добровольным делом. Нечисть нельзя заставить поделиться силой. К тому же нужно контролировать передачу. Иначе человек может умереть. Изначально люди не владели даже крупицами талантов. Вы были пустыми, как камни. Каждый из человечков.

— Стоп! — внезапно произнес я. — То есть ты хочешь сказать…

Девушка кивнула:

— Именно нечисть поделилась с первыми людьми силой. Вернее, в детях первых дворян течет малая толика крови тех, кто добровольно пошел на союз с людьми. Пожалели их и понимали, что без силы они попросту вымрут. Но ваш Синод никогда не признает этой правды. Проще сказать, что сила даётся Спасителем. И владеть ей могут лишь избранные, которые должны править остальными.

— А как же храм, в котором ты делаешь выбор? — глупо спросил я. — Как же покровители?

— Приходящие к вам покровители — всего лишь были самыми сильными из первых людей, — просто ответила Баюн. — Настолько, что не смогли умереть до конца и ушли в тот слой нашего мира, куда теперь отправляют неофитов. Вернее, сперва их было больше. Но войны и открытие переходов в другие миры сильно уменьшило количество наставников. И оставшиеся построили себе храм, и впали в стазис.

Я слушал эту историю, открыв рот от удивления. Вот оно как. Хотя с другой стороны, теперь понятно, откуда в людях Сваора появилась сила.

— А сейчас почему люди не попадают в тот храм?

— Наверное, с каждым поколением волшебства в крови людей все меньше, — ответила Баюн. — Они слабеют точно так же, как и нечисть. И возможно через десяток-другой поколений прирожденные станут обычными людьми. И нечисть покинет этот мир. Та, что не сможет уйти в другие миры, попросту вымрет. Вот и все.

— И мир станет обычным, — пробормотал я.

— Вы не умеете жить в ладу с другими существами, — с грустью произнесла Баюн. — Истребляете друг друга за земли, блестящий металл и разноцветные камни. Уничтожаете природу, вгрызаетесь в землю. И все ради чего?

— Деньги, — просто ответил я. — Которые дают власть над другими людьми.

— Рабы не мечтают о свободе. Они мечтают о других рабах. Я жила в том мире слишком долго, — задумчиво произнесла Баюн. — И часто задавалась вопросом: кто из вас мудрее? Люди, или те, кого вы зовёте нечистью.

Я промолчал. Крыть было нечем. Впрочем, сейчас меня резко начал волновать другой вопрос:

— А можно ли как-то…

Баюн пристально посмотрела на меня, а затем понимающе усмехнулась, продемонстрировав удлиненные клыки:

— Никак ведьмак очаровался? — вкрадчиво промурлыкала она, склонив голову набок и с интересом глядя на меня. — Это о ней ты подумал, когда оторвался от меня? Она пахнет цветами? Твоя нечисть?

— Не надо называть ее так, — тут же разозлился я.

— У каждого есть свое имя. Я просто называю все как положено. Кто она?

— Сирена, — нехотя ответил я.

— Высшая, — кивнула Баюн. — Чтобы быть с тобой, она может пожертвовать частью своей силы. Отдать ее кому-нибудь. Уж не знаю, захочет ли она. Ведь сделать она это должна добровольно. Ну или…

Девушка на секунду задумалась:

— Ты же был в гостях у моей сестрицы. У нее наверняка есть снадобье, которое сможет подавить в ней силу. На время. А может быть и навсегда.

— Спасибо, — поблагодарил я спутницу. И в душе начала разгораться угасшая было надежда.

— Ваши дети могут быть сильными одаренными, — добавила Баюн. — Потому, что союз одаренного человека с нечистью дает невероятное потомство. Только это работает от союза с высшей нечистью.

— О как, — протянул я, смутившись такого поворота разговора.

Баюн хитро прищурилась, но ничего не ответила.

— Нам пора идти, — добавил я и девушка кивнула.

Сердцебиение понемногу успокаивалось, а эйфория проходила, снимая и эффекты выгорания. Сейчас сила, которую влила в меня кошка, изменит цвет, расслабленность уйдет, и я снова буду бодр и свеж. И…

Освещение в коридоре вдруг замигало, а где-то далеко послышался вой сирены.

— Что это? — глядя на меня испуганно спросила спутница.

— Видимо, о нас узнали, — я ухватил девушку за руку и потащил за собой. — Нам пора.

По обе стороны коридора то и дело виднелись черные тоннели ответвлений, которые уводили куда-то в темноту. И я не сразу понял хитрый фокус со стрелками-компасом. Только когда мы упёрлись в тупик, я остановился и взглянул на циферблат. Теперь часовая и минутные стрелки указывали на шесть.

Я развернулся, и стрелки начали быстрый ход. Только теперь они остановились на двенадцать и три. И я бросился по коридору, потащил за собой девушку. Только теперь, у каждого ответвления я останавливался и сверялся с циферблатом.

У нужного поворота часовая стрелка указала на три.

— Идём.

Я потащил Баюна в темноту. И в коридоре начали с гудением загораться лампы. Они замигали, устроив в помещении светопреставление, а затем коридор залил мягкий дневной свет.

По обе стороны тянулись двери с какими-то чудными знаками. Я схватился за ручку первой попавшейся, подергал. Заперто.

— Знак, — пискнула стоявшая за моей спиной Баюн.

Я обернулся к ней:

— Что? Какой знак?

— Этот, — девушка указала на створку. — Когда ты дергаешь дверь, он загорается красным.

Я чертыхнулся. Скорее всего, узор запирал дверь. Что там говорил на этот случай Александр?

В голове всплыли обрывки уроков, которые давал мне Морозов-старший. Точно! Знаки-ключи!

Я взглянул на нарисованную на створке руну. И торопливо принялся перебирать в уме символы в поисках того, который отпирал эту дверь.

Где-то далеко затоптали тяжёлые ботинки. Кто-то бежал по коридору в нашу сторону, быстро приближаясь.

Баюн осмотрелась, словно раздумывая, где можно укрыться. Затем дважды хлопнула в ладоши, и лампы на потолке погасли. Коридор погрузился во тьму.

— Вот так, — едва слышно прошептала девушка. — Долго ты там ещё?

— Секунду, — отмахнулся я. — А, вспомнил.

Я начертил в воздухе знак, и руна на поверхности створки ярко вспыхнула, выгорая. И я снова схватился за ручку двери, опуская ее.

В этот раз замок щёлкнул. И дверь со скрипом открылась. В лицо ударил порыв холодного ветра.

Я стоял на пороге, за которым виднелась набережная. По мостовой неспешно прогуливались люди, а по шоссе ездили немногочисленные машины. Ветер шелестел в кронах деревьев.

— Идём.

Я вытащил девушку из коридора и захлопнул дверь, которая тут же растворилась, отрезая нас от преследователей. Я прислонился к кирпичной стене и с облегчением выдохнул. Утёр со лба испарину.

— Выбрались? — уточнила девушка.

— Да, — ответил я.

Баюн на мгновение замерла, а затем неуверенно забормотала:

— Я не могу оборачиваться здесь. Не чую духа, который помогает мне принимать форму.

— Тут не работает часть тех сил, что есть в нашем мире, — ответил я.

Мы свернули в переулок, и девушка поморщилась. В нос резко ударила вонь гниющего мусора. Стоящие у стен баки были завалены пакетами. А по горам сновали стаи серых пищащих крыс, которые дрались, пытаясь делить еду.

— Что делаем дальше? — спросила Баюн и обхватила себя руками.

Я вздохнул:

— Твоя сестра просила передать тебе это.

Вынул из кармана бутылочку из темного стекла и протянул его девушке. И Баюн с подозрением посмотрела на него:

— Что это?

Я вздохнул. Врать не хотелось:

— Ягиня передала его, чтобы ты это выпила. Когда мы уже перейдем в этот мир. И еще она сказала, что любит тебя. Поверь, она не лгала.

Баюн подошла ко мне, откупорила пузырек, понюхала и усмехнулась:

— Сестрица хитра. И наверное даже права. Так будет лучше. Начну жизнь в новом мире с чистого листа.

Девушка прошлась вдоль стены и с тоской запрокинула голову.

— Я была богиней. Кошкой, которая рассказывала сказки. Которая читала души. А теперь стану простой человечкой. Или почти простой, — она тряхнула головой и решительно продолжила, — Я смогу. А может даже сумею вернуть себе свою душу… Бывай, Морозов.

Затем девушка быстро запрокинула голову и влила содержимое пузырька себе в рот.

Пустая ряса осела на грязную мостовую. А бутылочка со звоном ударилась о камни и покатилась к горе мусора. Я удивлённо посмотрел на то место, где только что стояла моя спутница.

— Что за… — пробормотал я, рассматривая скомканную рясу. А затем, услышал детский плач.

Присел над тряпкой и усмехнулся. В рясе был ребенок, который забавно тянулся ко мне маленькими ручками и хитро улыбался, глядя на меня.

За спиной послышался звук двигателя. И я вскочил с мостовой. Развернулся, прикрыв собой ребенка.

В нескольких шагах от меня остановилась темно-синяя машина странной формы. Стекла авто были затонированы.

Двери автомобиля открылись, и из салона вышли двое. Они остановились у капота, глядя на меня. Я молчал, рассматривая приехавших.

Коротко стриженые, в кожаных куртках явно не по размеру, и синих спортивных штанах. На пальцах гостей красовались массивные золотые гайки.

Один из приехавших вышел вперёд и уточнил:

— Мастер Морозов?

Я кивнул, понимая, что это за люди.

— Великий папа предупредил, что вы придете к нам, — продолжил бандит. — И приказал вам помочь.

— В чем? — не понял я.

— Отдайте нам ребенка, — попросил мужчина. — Мы передадим ее в хорошую семью, где девочку воспитают как родную. Даю слово аристократа. Поверьте, в этом мире это дорого стоит.

Я покачал головой:

— Нет, господа. Лица у вас доверия не вызывают. Уж извиняйте.

Парни переглянулись:

— Я так и знал, что ты им не поверишь, — послышался скрипучий голос.

А затем, из салона машины выбрался мой дядя, Александр Морозов. Собственной персоной. Родич взглянул на меня и криво усмехнулся:

— Ну, привет, родственничек. Навсегда перебрался, или погостить прибыл?