Владелица притонов, игровых домов и топоров
Некоторое время мы неподвижно стояли, глядя друг на друга. А затем Морозов широко улыбнулся:
— Ну, что ты как неродной? Иди сюда и обними своего дорогого дядюшку.
Я подошёл к Александру и крепко обнял его. Похлопал по спине и понял, что на самом деле соскучился по этому вредному родственнику.
— Рад, что с тобой все нормально. И переезд прошел хорошо.
— Ну, я перебрался сюда официально, а не как ты — нелегалом, — ответил Александр.
— Решил организовать небольшое дело? — уточнил я и кивнул на неподвижно стоявших коротко стриженных парней.
— Нет, просто помогаю хранителям по доброте душевной. Я сразу понял, что ты им не поверишь. И пойдешь до конца. Пришлось помочь ордену уговорить тебя отдать ребенка без драки.
Я кивнул:
— Хороший ход.
Александр усмехнулся, но ничего не ответил:
— Ладно, поехали.
— А ребенок…
— Хранители передадут его людям, которые воспитают девочку как родную, — перебил меня Морозов. — А я устрою тебе экскурсию по городу.
Он кивнул бойцам, и они направились в мою сторону. Обогнули меня, и один из стриженных поднял с мостовой примолкшую девочку.
— Осторожнее с ней, — предупредил я.
— Не переживай об этом, — отмахнулся Александр. — Никто не обидит твою перебежчицу.
— Мало ли, — я пожал плечами.
— Она ведь собиралась тебя сожрать, если не ошибаюсь. А ты за нее беспокоишься, — хмыкнул мужчина, провожая взглядом стриженых парней.
— Чего еще ждать от темного, — заметил я философски и не смог не спросить, — Ты ведь знал, что смерть верховного разбудит Кошку, верно?
— Знал, — не стал отрицать некромант.
— И не предупредил меня об этом.
— Ты не спросил, — резонно отметил ведьмак и прищурился, окинув меня хитрым взглядом. — А что бы это изменило? Ты бы стал играть по правилам того зарвавшегося мерзавца?
— Мне бы не помешало знать о том, что в Лукоморье проснется зло.
— Зло? — иронично уточнил родич и кивнул в сторону ребенка. — Ты ее называешь злом?
— Это я фигурально выразился.
К стоявшей у тротуара машине подъехала ещё одна. И бойцы сели в нее. А авто укатило прочь, увозя Баюна. Я смотрел вслед транспорту и в груди щемило от странной тоски.
— Ты темный. И нечисть для тебя куда ближе, чем люди, — дядя положил руку мне на плечо. — Хватит переживать.
— Надеюсь, она найдет место в этом мире, — пробормотал я.
— Ну я же нашел, — Александр, как мне показалось, даже удивился моей фразе. — А уж кошка и подавно приживется. Коты умеют нравиться, сам знаешь. Посели эту животину в доме и оглянуться не успеешь, как станешь играть по ее правилам.
— Баюн — не животное, — напомнил я.
— Это проблемы того дома, в котором она поселится. И тех людей, которые станут ее семьей.
— Ее точно передадут в хорошие руки?
— Ты ведь неглупый, Миша. Ей создадут условия, при которых кошка не станет бедовой, — дядя хмыкнул. — Все любят кошек. Неужели ты думаешь, что кто-то решит отнестись к высшей нечисти несерьезно? Да и мир этот очень приятный. Мне тут хорошо, к слову.
Я не ответил. Подошёл к машине, взглянул на логотип автозавода. И пробормотал:
— Хорошее место. Расскажешь, чем ты здесь занимаешься?
— Само собой. Поехали, покажу тебе город.
Мы сели в машину. Причем Морозов сам занял место за рулём. Завел двигатель, и авто выехало на дорогу:
— Мир здесь очень интересный, — начал Александр. — То же социальное неравенство, аристократия, у которой есть сила.
— Мне иногда кажется, что все миры одинаковы, — буркнул я.
— Ну, здесь все меняется в лучшую сторону, — ответил Морозов. — Пусть и не сразу. Сейчас закончится смута, и общество медленно начнет меняться.
— Ты оптимист. А смута…
— Что-то вроде тех времён, которые в вашем мире были в девяностые, — ответил Александр. — Хаос, анархия и бандитизм.
Мужчина кивнул в окно, и я увидел, что он имел в виду.
Машина выехала на широкий проспект, по обе стороны которого тянулись невысокие дома. Фасады зданий были густо изрисованы граффити.
То тут, то там встречались стайки пестро одетых парней, на куртках которых красовались какие-то патчи. Парни пили пенное из темных бутылок и что-то обсуждали.
Чуть поодаль, у широкого крыльца здания «Гостиницы Петроград» стояли несколько девушек в коротких курточках и мини-юбках, колготках в крупную сетку и высоких, выше колена ботфортах. Макияж на лицах был вызывающе ярким, волосы вытравлены перекисью. Они курили и громко смеялись.
На перекрестке проспекта и какой-то улицы резко затормозила черная машина без номеров. Из нее выскочили трое человек в масках и бросились к зданию, над фасадом которого красовалась вывеска «Императорская государственная сберегательная касса». Один за другим они влетели в здание, и через секунду из-за двери послышались истошные женские визги. И крики мужчин, которые выдвигали требования по изъятию денег из касс и хранилища.
— Весело, — подытожил я.
— Однажды все будет иначе, — ответил Морозов, ничуть не смущенный происходящим.
«Мы вернёмся на горе врагов», — хотел было продолжить я, но промолчал.
— Семьи переделят власть, и смута закончится, — задумчиво проговорил дядюшка. — И дальше мы начнем создавать новую Империю.
Я обернулся к Александру, пытаясь понять, не шутит ли он. Но Морозов был серьёзен.
— Тут есть одаренные?
— Аристократы не просто так сохранили еще свое влияние на простолюдинов, — хмыкнул дядя. — Только сила тут немного иная. И нечисть не такая, к которой я привык. Но ко всему со временем можно привыкнуть.
— Кстати, как там моя коса? — уточнил он. — Не потерял?
Я не стал говорить, что оставил «Скорбь» на поляне Лукоморья.
— Не потерял.
Морозов кивнул:
— Хорошо. Это оружие имеет свою историю и душу. Просто тебе надо с ней найти общий язык.
За окном замелькали невысокие двух-трёхуровневые дома, первые этажи которых в основном были арендованы под кафе, булочные, питейные и сувенирные магазины. А впереди заблестел золотом шпиль какого-то здания.
— Что нового в Снежинске? — поинтересовался Александр.
— Все так же. Борьба за рекламные контракты. Но самое забавное, что после твоего ухода прошло всего ничего…
— Время в различных мирах идет по-разному.
— Что это означает?
— Ты можешь провести тут неделю, а дома минет час. Или наоборот.
— То есть…
— Как твой братец отреагировал на то, что я сбежал? — перебил меня Морозов. — Наверно переживал за мою судьбу и что не успел попрощаться?
— Нормально, — буркнул я. — Поначалу немного скучал по тебе, но после того, как я сказал, что ты никогда не вернёшься на Сваор, Денис смирился.
Машина въехала в арку и остановилась у крыльца одного из домов. Александр заглушил мотор и обернулся ко мне:
— Нужно завершить одно дело, а затем мы посетим какой-нибудь местный бар и поболтаем, — произнес он и я кивнул.
Морозов вышел из авто, я последовал за ним.
Дом был добротным, каменным, с высокими окнами, под которыми росли пышные розовые кусты.
На крыльце стояли двое бойцов в кожанках, которые скорее всего охраняли вход. Но едва заметив Александра, они посторонилась, пропуская бывшего ведьмака в дом. Морозов покровительственно кивнул им, поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя ручку двери.
Мы оказались в просторном помещении. Справа была массивная дверь, у которой со скучающим видом сидел в кресле ещё один одаренный, который приосанился при нашем появлении. Слева шел коридор, по обе стороны которого виднелись двери. У прохода стояли трое девочек, одежды на которых было минимум. Заметив нас, они приосанились, демонстрируя выдающиеся достоинства своих фигур. Над одной из девиц возникли крохотные голубые птички, которые почти тотчас растворились туманом.
— Успокойтесь, девочки, мастер пришел не по вашу душу, — послышался приятный женский голос с легкой хрипотцой. — Лучше будьте готовы встретить игроков. Сегодня вам будет кого развлечь.
Жрицы любви тотчас запахнули халатики и вернулись к начатому тихому разговору.
По лестнице спускалась дама чуть за тридцать. В длинном темном красном платье с открытыми плечами. Руки до самых локтей закрывали плотные черные перчатки. В руке незнакомка держала мундштук из слоновой кости с тонкой дымящейся папиросой.
Александр тепло улыбнулся:
— Мое почтение, госпожа Виноградова. Выглядите великолепно. Как ваши дела?
— Были хорошо, до вашего прихода, — с легким раздражением ответила дама.
— И чтобы они и дальше шли хорошо, я хотел с вами кое-что обсудить, дражайшая Любовь Федоровна, — предложил Александр, не обратив внимание на ее тон.
Виноградова вздохнула и резко махнула рукой, давая знак охране расслабиться:
— Идемте в одну из свободных комнат.
Она поманила за собой вглубь коридора. Мы последовали за ней.
Любовь Федоровна открыла одну из дверей, и пригласила нас в комнату:
— Прошу, господа.
Помещение было небольшим. Окна оказались завешены тканью. В центре расположился обитый сукном стол, на котором лежало несколько запечатанных карточных колод. В углу стоял небольшой пузатый телевизор и полка с разноцветными бутылками, оклеенными кривыми этикетками.
— Присаживайтесь, мастер Морозов, — Виноградова указала на одно из кресел. — И вы, мастер…
— Морозов, — охотно пояснил Александр и довольно оскалился.
Виноградова тяжело вздохнула и подняла взгляд к потолку:
— Воистину смутные времена настали, Гангрена, — произнесла она, обращаясь, очевидно, к охраннику, который вытянулся по струнке у двери. — Двое Морозовых за один день в моем доме… грядет конец времён, не иначе.
Парень робко улыбнулся, показывая, что шутка хозяйки ему понравилась.
— Закрой дверь, — попросила Любовь Федоровна охранника. — Мне нужно обсудить с мальчиками кое-что особенно личное.
— Не настолько личное, чтобы пришлось потом менять простыни, — добавил дядя и я невольно подумал, что ядовитое чувство юмора его не подводило.
Парень кивнул и закрыл дверь, оставив нас в комнате одних.
— Присаживайтесь, господа, — Виноградова указала на свободные кресла. — Чай? Кофе? Может быть что покрепче?
Александр покачал головой:
— Не стоит, спасибо. От этого пойла на версту несет палью. А я привык совсем к другому уровню.
Женщина пожала плечами и подошла к стене. Надавила на какую-то невидимую мне панель и в поверхности открылась ниша. Виноградова вынула оттуда начатую бутылку. Ловко выдернула пробку и плеснула в пузатый бокал янтарный напиток.
— Себя я травить не намерена, — криво усмехнулась хозяйка и сделала большой глоток, даже не поморщившись.
— Мы ненадолго, Любовь Федоровна, — дядя скрестил на груди руки. — Я просто хотел напомнить вам, что алчность — это великий грех.
Любовь Федоровна удивлённо подняла бровь и склонила голову к плечу.
— Не понимаю, о чем вы, мастер Морозов, — она сменила в мундштуке истлевшую папиросу и щелкнула пальцами, зажигая огонь.
— Моя контора вполне лояльно относится к вашим незаконным делам, — пояснил Морозов. — Организация игорных притонов по городу, подпольный тотализатор, девочки, ломбард, в котором скупают вещи, не обращая внимания на их легальность. Все это приносит вам хорошие деньги, Любовь Федоровна. Особенно учитывая, что с этого вы не платите налоги.
— Я плачу не в казну империи, — резко отозвалась женщина. — Но налоги с меня взымаются, и вы это знаете, Александр Васильевич.
— Мне бы не хотелось вдаваться в подробности…
— Как удобно, — женщина всплеснула руками, роняя на пол огненные искры. — Когда вам понадобились деньги на решение вопросов, то вы не стесняясь обратились ко мне. И получили поддержку. Я даже не просила у вас расписку, положившись на слово того, чьего имени не так давно никто даже не слышал.
— Поосторожнее с выражениями, госпожа Виноградова, — мрачно предупредил дядя и от него пахнуло тьмой.
— А то что? — не испугалась женщина и от нее потянуло жаром, от которого воздух раскалился словно в сауне. — Вы станете мне угрожать в моем доме?
— Я бы никогда не решил вам угрожать, — проворчал ведьмак, не отзывая силу. — Я предупреждаю. Именно за этим я и пришел к вам. Сам. Хотя вполне мог подослать кого-нибудь с ножом, к примеру.
— К слову об этом, — Любовь Федоровна повела плечами, и температура в комнате сделалась комфортной. — Того чудака еще не поймали? Он ворвался в мою проститутошную на Сенной и размахивал топором. Хорошо, что никого не поранил.
— А что ваша охрана?
— Отошли в комнату новой девочки, — скривилась Виноградова. — Они уже получили наказание.
— Вы их уволили?
— Наложила штраф, — хитро усмехнулась женщина.
— Вы из воздуха умеете делать деньги.
— В такие времена грех не воспользоваться моментом, — Виноградова сощурилась, посмотрев на меня. — А вы готовите смену? Это ваш сын?
— Племянник, — пояснил Александр. — Кто мы без семьи…
— Не начинайте, — резко отозвалась женщина и странно замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Потом спохватилась и немного резковато уточнила, — Так о чем вы, господин Морозов?
— Ваше последнее дело создаёт конфликт интересов между нашими организациями. Поэтому…
— Вот как? — удивилась Виноградова. — А мне помнится, ваша компания и была первым заказчиком этих услуг.
— Все верно, — подтвердил Александр. — И мы неплохо это оплатили. Просто не стоит помогать нашим конкурентам. Рано или поздно им всем придет конец. Подумайте, надо ли тонуть с ними в одной лодке.
Любовь Федоровна нахмурилась, а затем ответила:
— Я вас услышала, мастер Морозов. Если это все — не буду вас задерживать.
— Хорошо.
Александр подошёл к двери, взялся за ручку и обернулся:
— И очень хотелось бы, чтобы вы поняли, Любовь Федоровна.
А затем дядя вышел из комнаты. Я последовал за ним, коротко поклонившись женщине, в чьих глазах колыхалось пламя.
* * *
Я провел в Петрограде весь день, до того я соскучился по старому наставнику. Он охотно рассказал, как здесь обстоят дела, и расспрашивал про Сваор. И только под вечер я с неохотой засобирался домой.
— Не хочешь остаться здесь? — с плохо скрываемой надеждой уточнил Александр, когда круг был уже создан. — Мне бы не помешал помощник из темных ведьмаков.
Я покачал головой:
— У меня остались обязательства на Сваоре. Хотя здесь интересные времена. Можно быстро построить карьеру, получить титул и стать большим человеком. Кстати, почему в этом мире наступили лихие времена?
Александр ненадолго замолчал, а затем с неохотой ответил:
— Все миры, созданные Легбе связаны друг с другом. И в одном из них, в Российской Империи случилось что-то серьезное. Ну а дальше пошла цепная реакция. Вот и результат.
— То есть, убийство верховного жреца на Сваоре тоже может сказаться на других мирах?
Наставник кивнул:
— Скорее всего да. Где-то сильнее, где-то слабее, но да.
На секунду, в душе зашевелилась совесть. Но я быстро подавил в себе это чувство. Или моя семья, или кто-то там, в другом мире. Выбор для меня был очевиден.
— Готов? — уточнил наставник и я кивнул.
— Куда открыть? — уточнил мужчина.
— В Лукоморье, — ответил я. — Мне нужно поговорить с Ягиней.
Морозов залил в круг силу и знаки засветились. А через минуту в круге появились врата, сквозь которые я увидел лес Лукоморья:
— Ну, до встречи что-ли? — произнес он и крепко обнял меня. — Если пожелаешь заглянуть в гости — милости просим. Адрес ты знаешь.
— Хорошо, — глухо ответил я. Уходить не хотелось. Дядя был одним из немногих, кого я мог бы назвать близким человеком. И когда-нибудь, возможно, я вернусь в этот мир. Но не сейчас.
Я с неохотой отпустил родича, и, не оборачиваясь шагнул в портал.