Глава 18. Последствия

Проснулся я ближе к полудню. И решив, что тренировку пропускать нельзя, отправился на плац. Но здесь меня ждал сюрприз. На площадке, у манекенов, улыбаясь, стояла Лилия. В неизменном строгом костюме. Только пиджак был расстегнут. Как и пара верхних пуговиц белой блузки. Заметив меня, она как-то недобро улыбнулась:

— Проснулись, ваше благородие, спаситель княжества? Сегодня тренировка отменяется. Нам надо поговорить. Сейчас.

В ее голосе слышался плохо скрываемый сарказм. Но я сделал вид, что не обратил на это внимания.

— Он вернулся?

— Ваш брат? Нет, князь еще не приехал. Но и без него нам надо решить одно дело.

Она низко поклонилась. Выглядело это по-шутовски. Но при этом движении открылся прекрасный вид на ее декольте. И я попросил:

— А можешь повторить? Я с первого раза не понял.

Это подействовало. Усмехнувшись, Лилия вновь поклонилась. Но заметив мой хищный взгляд, мигом выпрямилась. И всю веселость будто ветром сдуло. А на щеках девушки загорелся румянец. Она запахнула пиджак и буркнула:

— Идем уже.

— Только после вас, — усмехнулся я и сделал приглашающий жест.

Девушка замерла. Посмотрела на меня, но я был невозмутим, и с улыбкой продолжил:

— Мама всегда учила меня, что девушек надо пропускать вперед.

Ослушаться она не решилась. Одно дело говорить с князем с неприкрытым сарказмом. И совсем другое — не исполнить просьбу высокородного. И она направилась по дорожке. Я же пошел следом, не сводя глаз с ее упругой задницы под короткой юбкой. Лилия же делала вид, что этого не замечала. А я не стал скатываться в откровенное хамство и отпускать шуточки относительно открывающегося мне вида.

Мы вошли в особняк и вскоре оказались в кабинете Дениса.

— Проходи, присаживайся, — позволила мне девушка, указав на кресло напротив хозяйского стола. Сама она заняла второе такое же.

Федор появился тут же как черт из табакерки с неизменным чайником на подносе. Налил отвар в пустую кружку. Пододвинул ее ко мне.

— Федор, не оставишь нас на минуту? — обратилась к нему Лилия и лучезарно улыбнулась. — Нам с мастером нужно кое о чем поговорить.

Дворецкий поклонился и вышел. А вот Лилия осталась в комнате. Она закинула ногу на ногу. Пододвинула к себе кружку с отваром.

— И к чему все это? — уточнил я.

— Я секретарь дома Морозовых, — сухо ответила она. — И поэтому должна быть в курсе всех… недоразумений, которые происходят и могут повлиять на имидж.

— Имидж? — не понял я.

— Расскажи, что вчера произошло, — мягко попросила она, сверкнув глазами. — Я про упыря. Мне нужны подробности.

И я рассказал. Только реакция была немного не той, что я ожидал.

— Ты позволил ему убить бастарда? — вкрадчиво уточнила девушка.

— Ну он был в своем праве. К тому же если бы упырь остался — то отожрался бы и забыл о том, кому и за что нужно было мстить. А так нелюдь выполнил свое предназначение и тихо ушел. И всем хорошо. Я спас людей.

Сирена прикрыла глаза и потерла лоб кончиками пальцев.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Девки, с которыми кузнец развлекался, — ответил я. — А что не так?

— Видите ли, в чем дело… князь, — последнее слово она намеренно подчеркнула. — Убийство бастарда упырем, даже ради мести, может плохо сказаться на образе семьи. Если журналисты узнают про то, что ведьмак убил бастарда, помогая упырю — у нас могут быть большие проблемы. Которые создадут нам все. Это социальная смерть.

— А люди… — начал было я, но секретарша меня перебила:

— Да плевать всем на людей! Их много. А пропадет десяток-другой — так бабы новых нарожают. Такой козырь, как убийство ведьмаком бастарда может сильно повлиять на нас. И остатки репутации, которую выстраивали поколениями, и которую ещё не успели потерять, рассыпется как карточный домик. И все из-за одного паскудного происшествия.

Я потрясенно замолчал, не зная, что и ответить. На людей плевать? Разве ведьмаки не занимаются тем, что спасают их?

Лилия выдохнула, покачала головой. Сделала большой глоток отвара и улыбнулась.

— Нам не надо ссориться. Мы ведь относимся к одной семье. Ты просто не был в курсе всех тонкостей работы. Вряд ли Александр воспитывал тебя правильно. У Мастера Дениса не было времени ввести тебя в курс дела. А проблему с бастардом можно решить. И не думаю, что это будет сложно. Если вы позволите…

Она смотрела на меня с ожиданием и теплой, но дежурной улыбкой. Только то, как она покачивала туфелькой на пальцах стопы, показывало, что девушка не так спокойна, как пытается казаться.

— Ты правда не знал обо всех тонкостях вашей работы, — мягко продолжила Лилия. — Всех подводных камней не предусмотрел. Иногда ведьмаки, да и другие аристократы, убивают людей. Такое бывает. Просто не нужно, чтобы об этом узнали. Даже если человек конченная мразь, как этот твой кузнец. Ты поймешь.

— А если совсем все плохо? — уточнил я. — Ну как вчера. Когда куча свидетелей видела, как я вломился в дом бастарда.

— Тут сложнее, — понимающе кивнула девушка. — Тогда придется обращаться к Синоду. И их служба коммуникации очистит твою репутацию. Передачи на каналах, заметки в газетах, шоу. И, если повезет, вот ты снова добропорядочный аристократ. А тот, кого ты убил — враг общества, Императора, и вообще нежить. Или пособник темных сил. Правда, это дорого обойдется. Но на что не пойдешь, ради репутации семьи. Так?

Я молчал, обдумывая его слова. Пойму? Вряд ли я хотел такое понимать.

— Правда, даже с таким раскладом и восстановлением репутации потери будут колоссальными. На этом играют другие семьи, которые пытаются раскопать скелеты в чужих шкафах, и обнародовать их. И привет отток фанатов и людская ненависть. Ну а если семьи смогут забить информационный шум созданный для восстановления репутации — семье придет конец. Ладно, я постараюсь решить твою проблему. Подчищу за тобой хвосты.

— Каким образом? — насторожился я.

— Найду тех девок, чтобы убедить их не трепаться о произошедшем.

— Каким образом? — повторил я.

— Я умею убеждать, — хмыкнула Лилия и принялась рассматривать свои перламутровые ноготки. — И у нас есть небольшой фонд для непредвиденных расходов.

— У меня есть немного наличности.

— Мародерство? — фыркнула девушка.

— Трофей, — поправил ее я. — Сумка в моей комнате.

— Попрошу Федора принести. Все пойдет в казну семьи.

— Брат не будет против такого решения проблемы?

— Ему необязательно знать подобное, дорогой, — Лилия подалась ко мне и заговорщически закончила, — Пусть это будет наш с тобой секретик. Не беспокойся, милый. Я все решу. А если повезёт — как знать, может быть, мы выйдем из этой ситуации с выгодой для себя.

Она подмигнула мне. А затем встала, расправила ткань юбки, подхватила свои туфельки, которые по обыкновению сбросила на пол ранее, и вышла из кабинета.

Я же направился на площадку. Хоть тренироваться не хотелось. Впервые с тех самых пор, как попал в этот мир, я понял, что все, чему учился — бесполезно. Образ супергероев, которые защищают общество от темных сил, мерк и трескался. А уверенность в правом деле сменяли сомнения. Я зашел на тренировочную площадку и сел на скамейку, глядя на застывшие манекены.

И ведь выбора, по сути, у меня не было. Свалить от семьи я не смогу. Вряд ли Синод это простит. Не с моим цветом силы. На меня объявят охоту, и рано или поздно найдут. И хотя с новыми вводными умирать было не так страшно, мало ли в каком мир меня может забросить? Вспомнились рассказы Александра про миры, где одни зомби, про Гигаполис…

А что, если вернуться на родную землю? Должен же быть способ уйти отсюда, да еще и в своем теле. Как я попал сюда? Или тот подмастерье кузнеца? Но тут же в голове прозвучал ироничный голос, который уточнил, кто меня там ждет? Ответ был очевиден. Никому я был там не нужен. Ни родным, ни друзьям. И что ждет меня дома, кроме нового контракта в армии. Потому как работать на завод за копейки не хочется, а прибиваться к бизнесменам охранником — ничуть не лучше, чем быть князем в этом мире.

Размышления мои прервались, когда боковым зрением я заметил движение. Обернулся. У края площадки, всхлипывая, брела Маришка. В руках у нее был венок из сочных одуванчиков.

— Что случилось?

Она подняла голову. Посмотрела на меня красными от слез глазами:

— Простите, князь, я вас не заметила.

Девушка развернулась и попыталась было уйти, но я в два прыжка оказался рядом. И схватил ее за локоть:

— Тебя кто-то обидел?

Она взглянула на меня с удивлением. Всхлипнула:

— Нет, что вы, князь.

— Тогда почему глаза на мокром месте? — продолжал настаивать я. — Скажи мне. И я разберусь.

Мариша горестно всхлипнула и грустно улыбнулась:

— Чудной вы, князь.

— Так воспитали, — просто ответил я. — У нас так принято. Ну, там, откуда я пришел. Ну так что? Расскажешь?

— Жених пропал, — просто ответила девушка и поджала. — Он жил тут недалеко. В деревне.

— Пропал, говоришь? — задумчиво протянул я. — Ну, надо заявление в поли… прости, в жандармерию писать.

Девушка удивленно посмотрела на меня:

— Писать заявление, что пропал обычный человек? Он же даже не бастард. Да и больно умный был. Наверно решил, что не нужна я ему. У меня ж ни приданного, ни образования нет. Вот и ушел к другому в подмастерья. Или в город перебрался.

Она вздохнула и пригладила растрепавшиеся волосы.

— Умный, говоришь? — переспросил я и потер лоб пальцами. — А кем работал? Не подмастерьем местного кузнеца, случайно?

Маришка с готовностью кивнула.

— А кузнеца вчера убили. Еле опознали труп. Кто-то кувалдой ему по лицу вдарил. Так что от головы ничего не осталось.

Я промолчал, раздумывая, стоит ли говорить ей о том, что кузнец-то ее жениха и прикончил.

— Вот и боюсь я, что и Ивана убили, — всхлипнула Маришка и зарыдала.

Но вместо откровений, я мягко обнял девушку и привлек к себе.

— Ну, успокойся. Тела ведь не нашли? Значит, он жив. Сбежал, скорее всего.

Девушка посмотрела на меня. Было в ее взгляде что-то доверчивое. Она сама надеялась на это. И гнала от себя мысли, что он уже мертв. Я ощутил себя мерзавцем.

— Вы так думаете?

— Уверен, — ответил я. — Все будет хорошо. Найдется твой Иван.

— Даже если не найдется, — пробормотала она. — Лишь бы живой был. Он хороший… был…

Некоторое время мы стояли, обнявшись. А затем, Маришка отстранилась от меня. Взглянула на куртку. И испуганно произнесла:

— Я вас запачкала.

На ткани оказалось пятно из размятых одуванчиков

— Мелочи, — махнул я рукой. Но девушка настаивала:

— Снимайте, князь. Негоже представителю семьи ходить в грязном.

Я послушно высвободился из куртки. Девушка схватила ее и торопливо ушла к особняку. Проводив бедняжку взглядом, я вернулся на площадку и начал тренировку.

***

Лилия объявилась только поздним вечером, когда с ужином было покончено. Прошла в гостиную, села в кресло и вытянула босые ноги, испачканные соком травы. Лицо у нее было бледным. А взгляд отсутствующим. Под глазами залегли темные круги, а волосы оказались растрепанными. Я подумал, что девушка была пьяной.

— Федор, принесите мне особенного отвара, пожалуйста, — устало попросила она. — Что-то мне нехорошо.

Дворецкий кивнул и торопливо вышел из зала. Я же вопросительно посмотрел на нее, ожидая рассказа. Но Лилия не торопилась. Она рассеянно взглянула на собственные ступни и вздохнула:

— Я опять где-то забыла обувь.

— Зачем ты ее все время снимаешь?

— Лучше спроси — зачем мне ее носить, — фыркнула сирена. — Она ужасно мне мешает и раздражает. Босой ходить намного удобнее и приятней.

— И не больно? — я отчего-то вспомнил сказку о русалочке, которой каждый шаг причинял страдание.

— Милый, мне сложно причинить боль…

В гостиную вошел Федор. В руках слуга держал поднос с чайником. Он поставил перед девушкой большую чашку и плеснул в нее напиток. Секретарь взяла посуду с изяществом, но пальчик не оставила. Почему-то я ожидал от нее именно такого жеста. Девушка сделала несколько больших глотков. И я заметил, что ее руки мелко подрагивают. А зубы предательски ударились о край чашки.

— Издержки большого расхода Силы, — пояснила она и сделала еще один глоток. — Было бы неплохо, если бы меня кто-нибудь покормил. Но…

— Покормил? — не понял я.

— Поделился Силой, — ответила девушка и вновь приложилась к чашке.

— Ну я могу, — неуверенно ответил я.

Секретарь оценивающе посмотрела на меня и хищно облизала верхнюю губу. В ее глазах плескалась яркая синь. И мне на мгновенье показалось, что сквозь бледную кожу проступили очертания костей.

— Процесс обмена Силы достаточно… интимен, — пояснила секретарша. — Так что предлагать такое даме в приличном обществе — моветон. Это вполне может стать причиной дуэли. Так что спасибо, но я вынуждена отказаться.

Она сделала еще один глоток и подлила отвар в опустевшую чашку.

Вторую порцию она пила медленно. Словно смакуя. И только когда чашка опустела, Лилия поставила ее на стол и удовлетворенно вздохнула:

— Мне удалось уладить ваше недопонимание с кузнецом.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарил ее я. — И как все прошло?

— Я умею быть убедительной, — уклончиво ответила секретарь. — Правда, пришлось поделиться силой с теми девками, которых ты выгнал из комнаты перед тем, как пристрелить кузнеца. Мне повезло, что у меня редкая и очень вкусная школа.

— Процесс же интимен, — напомнил я и тут же пожалел об этом.

Лилия надменно посмотрела на меня, словно на школьника, который пытается заглянуть в декольте учительницы.

— А мне еще пришлось только отдавать, не получая ничего взамен, — спокойно ответила девушка.

— А как понять “вкусная”? — не удержался я.

Лилия потерла переносицу.

— Обмен Силой, как и вливание силы, вызывает у человека эйфорию. Достаточно сильную. Это состояние сложно с чем-либо сравнить.

— А если человек простой и силой не обладает?

— Она есть у всех, — ответила Лилия снисходительно. — У простолюдинов она бесцветная. И они не умеют ей пользоваться. И при обмене энергиями бесцветная сила приобретает оттенок партнера. Правда, ненадолго.

Я задумался. Интересные у них здесь обычаи. Как только они оргии не устраивают.

— Устраиваем, — Лилия словно прочитала мои мысли и ощерилась акульей улыбкой. — Просто рассказывать о таком не принято. Подобное происходит за закрытыми дверями. И навсегда останется втайне. Так, люди и удовлетворяют низменные потребности, и сохраняют моральный облик, предписанный Синодом.

— Теперь понятно, почему здесь так много бастардов, — пробормотал я.

Лилия кивнула.

— Ладно, мы отошли от темы. Я уговорила девок держать язык за зубами. Деньги и сила решают здесь многое. Начальник жандармерии, мой старый знакомый, — она презрительно скривилась. — И он удалил данные. Официальная версия теперь звучит так: упырь пробрался во двор кузнеца, прикончил его и хотел убить девушек. Но им на помощь пришел спаситель из ведьмаков. Который убил упыря. Так что возможно ваше фото попадет в заголовки завтрашних новостей. С историей о том, что князь Морозов защитил деревню.

Девушка вновь тяжело вздохнула и подарила мне новый тяжелый взгляд.

— Не делайте так больше, князь, — произнесла она глубоким бархатным голосом. — Я не про то, чтобы вы не убивали людей. Разное случается. Просто я должна узнавать о таких случаях первой. Тогда вопрос решить проще и быстрее. Хорошо?

Она испытующе посмотрела на меня, вынудив кивнуть.

— А парень? Подмастерье.

— Какой подмастерье? — не поняла девушка.

— Ну, который работал у кузнеца.

— А что с ним?

— Ну он же в упыря и превратился, — начал было я, но девушка только рукой махнула:

— Пропал и пропал. Что теперь беспокоится?

Я согласно кивнул. Не говорить же о переживаниях Маришки, до которой секретарю Морозовых дела нет и не будет. Лилия же встала с кресла и привычным движением одернула юбку:

— А теперь прошу прощения, князь, но я очень устала. И хочу отдохнуть.

И она направилась в правое крыло. Я же встал и пошел к террасе. Пора навестить учителя.

***

— Мог бы и рассказать про местные обычаи, — фыркнул я, едва только сидевший на каменном троне Александр открыл глаза.

Учитель недовольно поджал губы:

— Ты о чем?

— Про обратную сторону вашей работы, — ответил я. — Убийства ведьмаками простых людей, которые замалчиваются.

Александр некоторое время смотрел на меня с непониманием. А затем гулко рассмеялся. И смех прокатился по крипте, эхом отдаваясь от стен:

— Ты сам этого не понял? Серьезно? А что ты еще мог ожидать от людей, наделенных Силой и безнаказанностью? Сострадания к ближнему? Семьи уничтожают друг друга. До последнего родственника. За деньги, власть или просто из-за старых обид. Неужели ты думал, что они горят уважением к простолюдинам? В каком-то из миров я слышал термин “социальный дарвинизм”. Так вот, он идеально подходит к этому обществу.

— Но люди…

— Люди не против такого расклада, — оборвал меня учитель. — Им хочется верить в благородных героев, которые, рискуя своей жизнью, защищают их от всего непонятного и страшного. Потому что сами себя они защитить не могут. Поэтому простолюдины сами рисуют образ благородных аристократов.

— А журналисты? А жандармерия?

— Просто подыгрывают, — ответил Александр. — Думаешь, будет лучше, если образ благородного героя померкнет и рассыплется прахом?

Я задумался. А учитель продолжил:

— Так люди сами этого не хотят. Тогда у них исчезнет надежда. И вера в то, что кто-то сможет их защитить. А на место этих эмоций придет безнадега и хаос. Поэтому пока все на своих местах — общество спокойно. Но даже при таком раскладе, аристократы приносят пользу. Остальное — сопутствующие потери.

— Мрак, — выдал я с неприязнью.

— Ты либо примешь правила игры, либо окажешься в остроге. Или доме скудоумия. Этим подставишь семью. Но любые правила можно менять. Не сразу, постепенно.

Я только кивнул, начиная понимать, к чему клонит учитель.

— Или ты решил бросить обучение? — вдруг хитро сощурился Александр.

Вопрос выбил меня из колеи. И я кивнул:

— Да. То есть нет.

— Было бы жаль потерять такого перспективного ведьмака, — с сожалением произнес учитель. — Да и Синод вряд ли отпустит тебя с миром.

— Об этом я уже думал.

— И что надумал? — колко уточнил Александр.

— А что они мне сделают? Убьют?

— Ну почему же? Посадят в такую же клетку, как и меня. Очертят круг из рун, чтобы ты просидел в нем несколько сотен лет. А потом отпустят. Когда ты смиришься и будешь готов выполнять любую и прихоть.

Внутри все похолодело.

— Такой расклад я не предполагал. Хотя несколько сотен лет я вряд ли проживу.

— Носители Силы живут куда дольше обычных людей, — хмуро ответил Александр. — Так что может быть, просидишь и больше. Например, тысячу.

Я хотел было уточнить, да так и остался сидеть с открытым ртом. Такой расклад и я правда не предполагал.

— И что делать?

— Или играть по правилам, или пойти против Синода, — спокойно ответил старик.

— А другие варианты.

— Какие?

— Ну, суицид, например?

— Сила не даст тебе свести счеты с жизнью. Она обостряет чувство самосохранения. Сам подумай — сможешь ты прямо сейчас продырявить свою голову?

Я задумался. Представил, как беру обрез, заряжаю его и прикладываю к виску… И тотчас понял, что не смогу выполнить такого.

— Да, дела и правда плохи, — проворчал я. — А уйти из этого мира? Ну, вы же как-то ходили между мирами?

Старик усмехнулся:

— Этому нужно учиться десятилетиями. Я могу начать обучать тебя, если хочешь…

— Хочу, — решительно ответил я.

И старик пожал плечами:

— Хорошо. Но это будет идти параллельно основному обучению. Согласен?

Я кивнул, и он довольно произнес:

— Тогда начнем урок, парень. У нас много дел.