Глава 5. Комиссия

Старик кивнул и вместе с охраной вышел на крыльцо. И я заметил, что рукава пиджаков мужчин были закатаны.

Морозов же толкнул боковую дверь, и мы оказались в гостиной. В просторной комнате расположился круглый стол, несколько глубоких кресел. У стены виднелся камин из голубоватого мрамора с узорчатой решеткой перед порталом.

Над камином висело знамя: голова оскалившегося огненного льва, вышитая на синем фоне. А подо львом красовалась надпись из ломаных букв:

“Кто прав — тот смерти не боится”.

Из большого окна открывался прекрасный вид на сад и крыльцо особняка. А открытая створка позволяла слышать голоса гостей.

Охрана стояла у дверей. Старик же сделал пару шагов вперед.

Из первой машины вышел пухлый мужчина в белой рясе. Он открыл заднюю дверь, и во двор выбрались двое. Еще один мужчина выбрался с переднего сиденья.

Все присутствующие были очень похожи друг на друга, словно были близкими родственниками. Сильно располневшие, наголо обритые. Даже рясы на них были одинаковыми. Единственным различием было то, что один из приехавших на заднем сиденье был старше. На вид ему было за шестьдесят. Двоим же сопровождавшим было около сорока.

Они направились к крыльцу. Остановились у ступеней. И осмотрев встречающую их охрану, старик недовольно поморщился и вышел вперед:

— Мир дому вашему, Федор. Мы пришли без оружия, зачем встречать нас, как врагов?

— Предок этого дома говаривал, что не стоит убирать оружия не оглядевшись, мастер Никон, — возразил встречавший делегацию Федор.

— Тоже верно, — ухмыльнулся гость, который был у белорясочников за старшего. — Надеюсь, вы пропустите нас в дом?

Последнюю фразу он произнес с едва заметной издевкой. Но Федор махнул рукой. И охрана посторонилась, пропуская делегацию.

Люди в рясах вошли в дом и вскоре оказались в гостиной. Денис шагнул им навстречу. Не очень быстро, без подобострастия. Скорее с ленцой:

— Матер Никон. Какими судьбами? Я ждал мастера Феоктиста…

— Мастер Феоктист попал в острог, — сухо ответил гость. — Так что с комиссией отправили меня.

Денис на это только кивнул:

— Никто не застрахован от такой судьбы.

— Что верно — то верно, — согласился представитель Синода и подошел к столу. Его провожатые тут же пододвинули кресло и Никон устроился в нем.

— Мне хотелось бы переговорить с вами с глазу на глаз, — неожиданно твердо потребовал Денис.

— Зачем? — подозрительно прищурился Никон. — А впрочем, — он махнул ладонью в сторону своих помощников, которые выскользнули из комнаты с неожиданной прытью.

— У меня была некая договоренность с вашим предшественником…

Никон сузил глаза и положил на столешницу потертую кожаную папку. Она явственно видела лучшие времена и исправно служила своему владельцу не один год. Мужчина постучал пальцем по столу и сообщил:

— Мастер Морозов, да будет вам известно, что мастер Феоктист осужден за взяточничество. Очень надеюсь, что вы не собираетесь предложить мне нечто подобное?

— Я бы не назвал это так, — осторожно ответил Денис и бросил на меня короткий взгляд. — Скорее это взнос в фонд на добровольных началах...

— Знаете, сколько мне служит данная вещица? — холодным голосом прервал Дениса собеседник и положил ладонь на папку. — По окончании учебы мне выдали документы, рясу и кусок кожи, из которого я был волен сделать любую вещь, которая будет служить мне на протяжении всей жизни. Одни выбирали обувь. Другие — кошель. А я предпочел сделать папку для бумаг. Чтобы всегда иметь работу, которая изменит этот мир к лучшему.

— Понятно, — едва заметно скривился Денис.

— Меня выбрали на замену Феоктисту, так как знают, что моя репутация безупречна. И таковой останется.

Поняв, что разговор наедине окончен, мужчина звонко хлопнул в ладоши и в комнату вернулись его помощники. Морозов помрачнел. Он отошел к окну, чтобы скрыть недовольное выражение лица. Его губы сжались в жесткую линию, глаза потемнели, а на углах челюсти выступили желваки. Сложенные на груди руки напряглись и костяшки пальцев побелели. Гости не заметили настроение хозяина или предпочли сделать вид, что ничего особенного не происходит.

Никон вынул документ и принялся читать:

— Итак, кто здесь у нас? Михаил Морозов. Сводный брат Дениса Морозова, который решил пойти по пути ведьмака.

Он взглянул на меня поверх листа. И я быстро кивнул. Денис шумно выдохнул и подошел ко мне. Никон отложил лист и сцепил пальцы рук:

— У сына князя наверняка есть Сила. Протяните руку, юноша.

Мой названый брат прикрыл ладонью лицо и пробормотал сдавленное ругательство. Я послушно выполнил приказ. Никон же, с несвойственной для его комплекции ловкостью, ухватил меня за запястье. В правой руке появилась игла, которой Синодник поцарапал мою кожу. Я вздрогнул, но руку выдергивать не стал.

Капли красного упали в чашу, подставленную одним из помощников. Никон выпустил мою ладонь и уставился в чашу:

— Ага, степень родства есть, — довольно заключил он.

Родство? Это еще что за?

— Иначе бы его не принял дом, — с раздражением ответил Денис.

— А цвет Силы, — пробормотал Никон. А затем он побледнел и отшатнулся:

— Черный, — произнес синодник, уставившись на меня.

Денис побледнел и тоже шокировано посмотрел на меня. Синодальная комиссия переглянулась:

— И вы хотите пойти по пути ведьмака? — уточнил Никон. — Вы в своем уме, юноша?

— Разве цвет Силы так важен? — поспешно влез в разговор “братец”. — Главное — твердая воля и желание сокрушать нечисть.

На его лице проступили красные пятна. Глаза лихорадочно заблестели.

— Темные могут свернуть с этого пути, — сухо отрезал глава комиссии. — Примеры Весс и Сарковой…

— Весс сошла с пути исключительно из благих побуждений, — напомнил Никону Морозов. — И изначально, она была светлой.

Глава комиссии зло взглянул на парня из-под густых кустистых бровей:

— Это не отменяет… — начал было он, но Денис снова его перебил:

— В Кодексе не сказано, что темный не имеет права вступить на пост ведьмака.

— Пока! Не сказано, — сурово поправил его Никон. — Но все может поменяться. И быстро.

— Ну, может быть мы сможем как-нибудь замять это… недоразумение.

Голос Дениса стал заискивающим. Но Никон был непреклонен:

— И говорить нечего, — забормотал он, собирая со стола документы. — Безумие сбивает с праведного пути даже светлых. А уж темного. Нет, не подпишу документы. И не просите. Это может навредить всем.

— Например, вашей карьере, — пробормотал Денис. Но Никон его словно не услышал.

— К чему ссориться, мастера? — послышался за спиной голос. И к столу подошел Федор. В руках он нес поднос с чайником и несколькими чашками.

Слуга поставил поднос на стол и разлил по кружкам отвар. И в гостиной тут же запахло лесными травами.

— Сбор по секретному рецепту дома Морозовых, — пояснил старик.

Глаза Никона при виде чайника как-то странно блеснули. Но через секунду, синодник с подозрением покосился на Федора. С сомнением протянул:

— Наслышан о нем. Но пробовать не доводилось.

— У вас появилась возможность, — улыбнулся Федор. — Не волнуйтесь, в нем нет яда. Но если вы не доверяете — я могу попробовать.

Он отлил немного отвара из чашки Никона в небольшую пиалу, сделал глоток. И довольно зажмурил глаза.

Этот жест успокоил гостя из комиссии. Он взял чашку, сделал осторожный глоток.

— Весьма достойно, — оценил представитель Комиссии.

Это несколько разрядило обстановку. И все взяли чашки, пробуя напиток.

Я тоже рискнул продегустировать данный отвар. Настой был горьковатым, но вкусным. В нем чувствовался аромат лесных трав и каких-то ягод. Первый глоток ожег гортань. А вместе с жидкостью по телу прокатилась волна умиротворения и блаженства.

Денис подошел к окну и заговорил глухим голосом:

— Когда-то мир не делился на цвета. Было зло и те, кто с ним боролся.

— Это было давно, — вторил ему монах.

— Зло порой принимает причудливые формы.

— И то верно, — Никон насупился.

— И даже мастер Феоктист поддался темной стороне, хотя не был ее адептом.

Все присутствующие закивали головами.

— Так почему темный не может служить добру, если он этого желает? Разве зло творится лишь ночью? Почти каждый ребенок был зачат во тьме.

Никон заворчал что-то нечленораздельное.

— И мир принимает всякого. Дайте шанс юноше доказать, что темные могут служить Свету. Ну так что скажете, мастер Никон? — мягко поинтересовался Денис, как только чайник опустел, а гости немного расслабились и разомлели. И я их понимал. По телу растеклась слабость. А голова слегка кружилась, как будто я выпил немного пива.

Никон вздохнул:

— Так и быть, мастер Морозов. Только из уважения к вашему покойному батюшке, да будет он славен на Той стороне, — мужчина коротко осенил себя знамением. — Но назначу вас поручителем. И если ваш брат перейдет на темную сторону — отвечать придется и вам.

Язык представителя комиссии слегка заплетался. А на щеках появился едва заметный румянец. Денис кивнул, соглашаясь с выставленными условиями. И Никон достал из папки лист бумаги и ручку. Тут же принялся быстро заполнять форму:

— И еще, — не отрываясь от заполнения, добавил он. — Сбор за прием будет скажем… тройной.

Денис поморщился, но снова кивнул.

— Основную сумму перечислите на счет Синода с пометкой «пожертвование». Вот, — Никон закончил заполнение и протянул лист Морозову. — Ознакомьтесь и подпишите.

“Братец” взял бумагу, пробежал по ней взглядом и вывел витиеватую подпись. Передал бумагу мне.

— Где галочка, — пояснил он.

Я взглянул на лист, на котором красовались ломанные буквы, больше похожие на руны старшего футарка, которым обычно писали скандинавы. Внизу стояла галочка, где мне нужно было оставить автограф. С трудом разбирая буквы, прочитал содержание.

Как представитель дома Морозовых, я поступил на службу в Синод на должность ведьмака. Отныне моей задачей становился поиск и уничтожение чудовищ, на которых поступал контракт от представителей Синода.

Я пожал плечами и взял ручку. Коснулся листа, написал первую букву из автографа, которым я подписывал документы в родном мире. Но вовремя исправился и постарался скопировать подпись Дениса. Благо наши фамилии были одинаковыми. Передал документ Никону, и тот, с довольной улыбкой, убрал его в папку:

— Остались сущие мелочи, — напомнил он.

И Денис со вздохом достал из кармана пачку разноцветных купюр. Отсчитал несколько и протянул их Никону, который воровато оглянулся и поспешно убрал деньги в скрытое отделение папки, которое таилось на ее нижней стороне. Я на это едва заметно хмыкнул. Вот она — хваленая честность.

— Остальное через кассу Синода, — напомнил он. — Ну, бывайте. Братцы.

На последнем слове он сделал ударение. Но Денис и ухом не повел.

–Да, кстати. Чуть не забыл.

Никон остановился, обернулся. Сунул руку в карман и достал какую-то вещь.

— Подойдите, юноша, — велел он и я послушно выполнил то, что просили.

— Итак, когда остальные бьются в мире в поисках единой истины, помни…

Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая, что я закончу клятву. Хм, ну, это было легко:

— Ничто не истинно, — ответил я и Никон довольно кивнул:

— Когда остальные забивают себе головы ограничениями в виде морали, или закона, помни…

— Всё дозволено, — готовностью ответил я.

— Мы бьемся с тьмой и служим свету. И не позволим тьме овладеть нашими душами. Хотя наверне это не про тебя. Но традиции есть традицци. Вот.

С этими словами Никон схватил меня за запястье и вложил в ладонь ту самую вещицу, которую вынул из кармана. Я уставился на ладонь. На ней лежал перстень-печатка, на которой был изображён вегвизир. Рунический компас поиска пути.

— Так, формальности соблюдены, нам пора, — закончил Никон.

— Отсыпать вам сбора? — с милой улыбкой поинтересовался Денис.

— Ну если только вашего, фирменного, — довольно протянул представитель комиссии.

Напиток сделал его добрее.

— Ну само собой, — кивнул Морозов и обратился к старику:

— Федор, не принесешь с кухни кисет со сбором?

Неподкупный Никон залихватски заткнул длинный подол рясы за пояс, обнажив полноватые мохнатые лодыжки, и зашагал прочь. Я покачал головой, поняв, что почти поверил в его непогрешимость. Однако татуировка волка на его коже говорила о буйной юности.