Глава 25. Молчаливый свидетель

Здание, в котором располагалось московское отделение тайной полиции, оказалось на удивление невзрачным. Не то чтобы я ждала чего-то монументального, вроде страхового сообщества на Лубянке, мимо которого нас везла Елена, или особняка в старом стиле, выстоявшего в пожаре почти полуторавековой давности… Но все же самый обычный дом с высокими окнами, выходящими прямо на тротуар, казалось, скорее, чьей-то конторой. Вывески не было и улица – не из самых проезжих, узкая, заставленная такими же не особо старыми, но и не слишком новыми домами, но широкие двери, высокие окна и ярко-желтая краска притягивали взгляд. Тут мог бы располагаться какой-нибудь трест там или что-то подобное. Но внушающая страх охранка?..

Я ждала, что холл как-то изменит первое впечатление, но – нет. Стены выкрашены таким же желтым, из интересного – фреска на потолке с Победоносцем, который Георгий, а не дирижабль. Слева от двери за бронированным стеклом сидел охранник, а около входа были натянуты линии магических щитов, никак не заинтересовавшиеся шедшей первой Элькой, но уплотнившиеся передо мной. Тепло неприятно прошлось по телу…

И все.

– Эм, а тут не должно быть более тщательной охраны? – не удержалась я, когда Елена, первой показавшая охраннику амулет, дождалась Макса жестом показала нам троим следовать за ней.

– Вы – со мной, – лаконично проговорила агент. – И шеф предупреждал насчет посетителей.

– Ну все равно это как-то легкомысленно, – проговорила Элька, поправляя очки. – Никакой защиты. Вообще. Один охранник – и все.

– Вообще-то тут, на входе, анализатор ауры, который формирует слепки и сравнивает их с данными из базы, – усмехнулась Елена. – Хотя с тобой, похоже, не заладилось.

Агент указала глазами на охранника, который, выйдя из будки, сверлил нас мрачным взглядом.

– Идем, – предложила Елена. – Марцисевич – еврей во всем. Потащит к начальству, если решит, что сканер засбоил из-за какой-то диверсии. И доказывай потом, что не верблюд.

– Это кто? – полюбопытствовал Макс.

– Животное, – лаконично отозвалась Елена. – Идем, серьезно. Поверьте, вы не хотите тратить утро на разборки с Павлом Алексеевичем. Отправит вас на исследования к нашим головастикам – проторчите у них весь день, а то и не один.

– Обойдется, – отрезала я. – Никаких исследований.

– Потому и идем.

Взгляд охранника прожигал нам спины. Но кроме него, казалось, никто не обращал ни на кого внимания. На нас так точно – с Еленой несколько человек перекинулись приветствиями. На вид – самые обычные люди, кто в костюмах, кто в обычных рубашках. Пара попавшихся навстречу женщин носили белые халаты и тащили подвешенный на левитации подрагивающий кристалл альтена, от которого расходился тихий рык. Я предпочла прижаться к стене, пропуская. Мало ли.

Коридоры тут напоминали интернатовские, только магии было куда больше. Стена вообще была почти горячей.

Елена уверенно вела нас сквозь здание, к черному ходу. Вывела на улицу – и направилась к небольшой постройке, расположившейся за основным корпусом.

– Раньше тут был гараж, – усмехнулась она, подходя к воротам, – и теперь гараж. Только с отоплением.

Около входа припорошенный снегом Распутин разговаривал с худым длинноволосым мужчиной. Тот, одетый в легкую короткую кожаную куртку, еще и расстегнутую, на вид вообще не замечал мороза.

– Анастас Новиков, – представил своего товарища охранитель, – Александра Морозова.

Длинноволосый пристально оглядел меня. В его черных глазах плескался такой холод, что в шрамах заворочался разбуженный зверь. Поднялся на лапы быстрее, чем я успела его остановить, подался навстречу холодному, странному незнакомцу, ощущавшемуся чуждым, словно восставший мертвец…

– Но, но! – вмешался Распутин. – Если хотите выяснить, кто сильнее, то топайте в зал для поединков. Давайте без всех этих… Развлечений. Анастас, ты сам говорил, что тебе нужна энергия на Сеньку.

– Нужна, – бархатным голосом отозвался длинноволосый, – прости. Любопытное… существо. И юная Морозова с ним. Примите мои соболезнования, – Анастас поклонился, не сводя с меня взгляда.

– Может, не будешь отвлекаться? – полюбопытствовал Распутин. – Я надеялся на быстрый результат.

– Мертвым торопиться некуда, – хмыкнул Анастас. И, вновь поклонившись мне, направился к основному корпусу.

– Жуткий тип, – Елена достала сигарету. – Как вы его терпите, шеф?

– Так же, как и тебя, – отмахнулся Распутин. – И всех остальных. Анастас – такой же человек, как и все мы.

– Ага. Только мертвый.

– Заблуждение. Госпожа Морозова, я так понимаю – это ваши друзья?

– Друзья. И вассалы рода Морозовых, – я представила Эльку и Макса. Ну и Распутина – им, вроде по этикету так положено.

– Очень приятно, – склонил голову охранитель. – У вас интересные друзья, госпожа Морозова. Может, они и правда смогут увидеть что-то новое… Идемте.

В массивной металлической гаражной двери имелась отдельная, обычная. Проржавевшая и скрипевшая еще протяжнее, чем ворота особняка.

Внутри помещение напоминало наш, интернатовский, гараж. Только побольше, и вместо двух вечно ремонтируемых больших мобилей и множества деталей для них тут находилось несколько мобилей поменьше, еще и разбитых, искореженных.

Отцовский я узнала сразу. Он стоял задней частью к входу и казался невредимым. Но стоило сделать пару шагов, как это ощущение развеялось без следа. Макс присвистнул, ойкнула Элька.

– М-да… – протянула Елена. – Это ведь надо так…

Передняя часть мобиля была смята, словно гигантская гармошка. Удар пришелся, похоже, не прямо спереди, а чуть под углом. Прямо на место водителя. На остатках стекла еще виднелись капли крови.

– О, вы его забираете? – проговорил выглянувший из-за соседнего, на вид почти целого, мобиля лысый толстяк в фартуке с кучей каких-то инструментов. – Игорь Евгеньевич говорил, что после экспертизы владельцы собирались вернуть собственность себе.

– Да, наверное, – после паузы отозвалась я, смотря на металлический остов, в котором оборвалась жизнь моего отца.

– Движитель цел, – уверенно проговорил Макс. – Я могу… – приятель обернулся на меня, потом на толстяка, потом посмотрел на Распутина: – вы дадите мне время?

– Только если вы подпишите отказ от претензий и заберете мобиль, – местный механик вытер лоб замасленной перчаткой, – и делайте что хотите.

– Давайте, – согласилась я после паузы. Все затевалось чтобы Макс посмотрел. Если нужны бумажки – то так тому и быть. – Но вообще… Не знаете, кому его можно будет продать в таком состоянии?

Механик многозначительно подмигнул.

– Разумеется, госпожа. Разумеется. Но давайте сначала с документами разберемся.

– Может, сначала мне заключение отдашь? – полюбопытствовал Распутин?

– А зачем оно вам? Я ж и так все рассказал. По всему выходит, что водитель сам свернул. Никакого внешнего воздействия, никаких неисправностей. Техобслуживание недавно проводили, все чистили. Внешние щиты выгорели, сложно сказать уровень напитки, но процентов пятьдесят минимум было точно. Увы. Щиты выгорели, удар пришелся неудачно, сами видите. Часть рамы выдержала, часть – нет, и по факту и движитель, и стабилизаторы, и рулевая колонка – все это, скажем так, раздавило водителя, там шансов не было. Пассажиру повезло больше, намного больше. Тот, кто сидел за рулем, стало быть, очень хотел защитить того, кого вез.

– Почему? – севшим голосом уточнила я.

– Ну так при авариях оно как – водитель, как природой заложено, себя спасает, – развел руками толстяк. – Руль выкручивает. Потому ехать спереди оно вроде как сподручнее, но опасней. А тут… сами видите.

– И какая была скорость? – не удержалась я.

– Высокая, госпожа. Не меньше сто сорока точно, но я бы на сто шестьдесят минимум поставил.

– И нет свидетельств торможения? – уточнил Распутин.

– Я, шеф, уже говорил – нет. И рулевое управление исправное, я это первым делом проверил. Водитель, по какой-то причине, не стал тормозить. Может, ментальное поражение, как у Дворецкой?

– Может, – согласился Распутин. – Но я жду отчета. И, госпожа Морозова, если вы готовы – нам пора заканчивать историю с Сенькой и упокоить его насовсем, так сказать. Если, конечно, вы не боитесь.

– А должна?

– Живые не любят мертвецов.

– Последние ведь не существуют, – нахмурилась Элька, – только измененные.

– Только измененные, – согласился Распутин. – Но душу призвать можно.

– Ого! А как? Ну, в магической науке существование души ведь считается религиозным концептом, а не чем-то неизменным, и…

– Так, так, это к Анастасу, – охладил любопытство подруги охранитель. – Он пускай рассказывает, я в этих тонких матерях совершенно не силен. Но не сейчас, на ритуалы такого типа у него всегда прилично сил уходит.

– А когда он будет свободен?

– Ты правда хочешь общаться с этим жутким типом? – не выдержал Макс. – Ой, простите…

– Анастас сам никогда не спорил с тем, что пугает людей, – усмехнулся толстяк. – Но что уж – таков его дар. Зато он оказывает неоценимую помощь в расследованиях.

– Ничего он не жуткий, что за предрассудки? – искренне не поняла Элька. – Саша, ты им скажи.

– Давайте не будем обсуждать моих сотрудников, хорошо? – вмешался Распутин. – Я понимаю, что вы – дети в лавке со сладостями, но держите себя в руках. Андрей, давай документы на подпись, пускай наш Колесов займется тем, что замыслил, и…

– Я помогу, – предложила Элька. – Могу почитать отчеты, расспросить о восстановлении и продаже мобиля, – она обернулась ко мне, – информация лишней не будет, имущество рода ведь.

– Давай, – согласилась я.

Почему нет? Ездить в этом мобиле, даже если его вдруг реально восстановить, я не хочу. Но, может, правда, можно будет на запчасти продать или еще что-нибудь?

Подписав бумаги и выйдя из гаража вместе с Распутиным, я негромко поинтересовалась:

– Выходит, мы не знаем как это случилось? Авария.

– К сожалению, точной картины нет, – без радости подтвердил охранитель. – Пока все говорит за то, что Андрей прав – имела место ментальная закладка. Ну и, скажем так: я видел многое, госпожа Морозова, в том числе и самоубийства. Разного толка.

– Отец бы не стал. Никогда.

– Вы его не знали.

– Это правда. Но одно я точно знаю – Марину он любил.

В этом я была уверена. Курорты, отпуска вместе, лучшие учителя. Все разговоры, те, редкие, которые у нас были – про нее и немного про Лу после ее рождения. Да что там – отец сам забирал Марину из университета, рассказывал как-то, что общается с ней в мобиле… Не то хотел уязвить, не то извинялся за то, что не всегда хватает времени не то что на меня, но и на старшую дочь.

Распутина, неспешно направлявшегося к черному ходу основного здания, мои слова не убедили.

– Обстоятельства бывают разными, Александра, – мягко проговорил охранитель, – порой люди совершают совершенно идиотские поступки из лучших, как они думают, побуждений.

– Слушайте, ну не стал бы отец так поступать. Серьезно. Ладно, он… Я его правда не знала. Мало ли. Но сделать это когда Марина рядом? Оставить род без главы и наследницы разом, обречь Лу на жизнь с регентом? Не думаю, что отец хотел бы видеть меня с перстнем на пальце, – усмехнулась я, вспоминая наши с ним разговоры. О долге мага Корпуса, важности экспедиций и прочего. – Если бы он хотел что-то такое, то выбрал бы другой вариант. В то, что его принудили, могу поверить, в то, что он решил все сам – нет.

– Ваше право. К сожалению, ментальные вмешательства посмертно не определить. Хотя я бы на вашем месте поговорил с Андреевым.

– Думаете, это он? – удивилась я.

Ильич не стал бы. Зачем ему вообще все это? Ради чего? Придумал весь этот план чтобы получить приглашение в особняк? Да ну, ерунда какая-то.

– Способных на хорошие и глубокие внушения не так много, – чуть пожал плечами охранитель. – Возможно, он знает кандидатов в авторы. Что касается его причастности… Ничего не могу сказать. Мотив у него мог быть. На аварию, не на всю эту историю с регенством, которой он противодействовал, но не мог быть уверен в вашем успехе. Так что – едва ли это он. Придумал бы план проще и не выводящий на него.

Я нахмурилась. Охранитель, ничего больше не сказавший, снял с шеи амулет и приложил его к замку самой обычной двери без таблички. Дохнуло теплом, что щелкнуло – и дверь отворилась. За ней находился спуск в подвал. Распутин направился вниз. Я спросила у его спины:

– А какой, по-вашему, у Ильи Ильича мотив?

– Вы.

– Я?!

– Свой человек во главе богатого рода, восстановление справедливости, организация лучшей жизни для подопечной – выбирайте сами.

Лестница вела к проходу в узкий подземный коридор. Пахло тут чем-то затхлым и холодным, и, судя по каменной кладке, едва видной в слабом свете потолочных ламп, строили это место очень, очень много лет назад. Может, это – часть подземелий Москвы, о которых Макс столько рассказывал?

Думать об Ильиче как о преступнике не хотелось. Совершенно. Но мог ли он им быть? Мог ли знать все с самого начала, рассказать про сейф, зная, что деньги мне понадобятся, что я буду ему обязана?

Мог. Наверное. Но зачем тогда вся эта история с Милорадовым, с похищением сестры, со всем прочим? Вмешался кто-то еще и Ильич, организовавший аварию, не предусмотрел это? Да ну, ерунда какая-то. Ильич… это Ильич, в общем. Да, он врал мне, но его, пожалуй, можно понять. Та ярость, то животное желание сражаться, обрушившееся на меня после уничтожения Сшивателя… Что бы я делала, если бы все это было со мной раньше? С детства? Если бы у меня были бы не только злость, кулаки и простая универсальная магия, а еще и эта сила, против которой одноклассники, да и старшаки ведь, ничего бы не придумали?

Черт его знает. Не хочу об этом думать. И думать о том, что Ильич мог убить моего отца, тоже не хочу. Дерьмовая это идея.

Распутин привел меня в небольшое, холодное помещение. Старое – прошлое словно бы вцепилось в кирпичные стены. Прошлое – и тени.

– Здесь умирали? – тихо просила я, разглядывая лежавшее в ритуальном круге тело того самого бандита, который едва не застрелил меня всего несколько дней назад.

– И многие, – подтвердил Анастас, до того почти сливавшийся с тенями в углу. – Я включу вас в ритуал. Не бойтесь, мы с вами одной крови. Наш клиент не особо разговорчив, – это явно было сказано Распутину, – но, думаю, на раздражитель может и среагировать.

– А почему не ночью? – не удержалась я, стараясь не смотреть на мертвеца. А он, кажется, не изменился с того момента, как упал тогда в снег.

– Ночью тени сильнее, – отозвался Анастас, – но злее и приходят не те, кто нужен, а те, кто хочет. Замрите.

Хорошо хоть предупредил: когда к тебе подходят с ножом, как-то сложно оставаться невозмутимой и неподвижной. Я глянула на Распутина – тот оставался спокойным – и постаралась расслабиться. Вряд ли меня, главу рода, прямо тут… Убьют, в общем.

Но дар я была готова выпустить. В любое мгновение.

Не понадобилось – Анастас острым ножом провел по моей ладони, легонько, но до крови, царапая кожу, а потом резко шагнул к мертвецу и всадил нож тому в живот. Развел руки – и чернота в шрамах заскреблась удивленно и настороженно, ощущая рядом существо опасное, сильное, схожее по крови, но отличное в мелочах. Значит, тоже Темнослесский…

Дыхнуло ледяным холодом. Заплясали тени, отражения царивших тут зверств. Анастас метнулся к стене – и поймал одну в кулак. Вернулся к телу – и выбросил ее, словно запихивая внутрь. Мертвец выгнулся, захрипел…

И медленно поднялся на ноги.

Я сглотнула. Лучше бы измененный… Но не тот, чьи внутренности виднелись в прорехах пальто, глаза заволокло чернотой, а кишки, кажется, держались на честном слове.

– Убить! – провыл мертвец, указывая на меня. И тут же шагнул вперед, так быстро, что я не успела отойти. Но и не понадобилось – ритуальный круг полыхнул холодом и отбросил мертвого назад.

– Но-но! Никаких убийств, ты для этого уже умер, – Анастас встал передо мной. – Зачем убивать Морозову?

– Заказ.

– Как ты его получил?

– От Художника.

– Кто такой Художник?

– Куратор.

– Чей?

– Мой.

– Расскажи, как ты вышел на Морозову, – приказ некромант.

Мертвец пошатнулся. Похоже, он не хотел, но тут по его телу прошла судорога, и он продолжил говорить, теперь еще сильнее коверкая голос:

– Звонил Игнашевич с точки. Сказал – жирный клиент. Назвал фамилию. Я уточнил у куратора. Художник обещал три куска за летальный исход. Работали стандартно. Она сопротивлялась. Я достал револьвер… Убить!

Мертвец рванулся вперед так сильно, что вновь ударился о невидимую преграду и теперь сполз по ней.

– Имя и фамилия Художника? Отвечай! – надавил Анастас.

– Шиш-кин, – побулькал мертвец.

– Имя? Говори!

– Не… знаю…

– На кого работает?

– О… Око…

Мертвец дернулся и рухнул на пол неаккуратной кучей. Черная тень метнулась прочь из тела, прочь из круга. В густую темноту у стены, куда-то дальше...

Анастас ругнулся. Шагнул вновь в угол, в темноту – и ругнулся еще раз. Пронизывающий комнату холод начал уходить.

– Все, – устало выдохнул длинноволосый маг, – это все, что я могу. С магами тяжело, этот еще и сопротивлялся как черт.

– Спасибо, Анастас, – с благодарностью в голосе отозвался Распутин. – Мы многое выяснили. Напишешь отчет?

– А куда я денусь.

– Отдохни после.

Длинноволосый шутливо отдал честь и принялся укладывать мертвеца на спину.

– Идемте, госпожа Морозова, – предложил охранитель, – узнаем, не выяснили ли что-то ваши юные товарищи.

И замолчал.

На подходах к гаражу я не выдержала:

– Вы ничего не хотите сказать? Про это «Око»? Художника? Шишкина?

– Ничего, – с сожалением откликнулся Распутин. – Потому что я сейчас знаю то же, что и вы. Мы подозревали, что у Сеньки и его людей есть наводчик. Увы, выжившая «дева» ничего не прояснила, с Сенькой она была ради стабильности и денег. Знала только, что у того вроде есть покровитель, и все. А сбежавшего наши доблестные полицаи проворонили. Увы.

Из-за двери гаража доносились возгласы.

– Да не может такого быть!

– Ну как не может – я…

– Юноша, не заговаривайте мне зубы!

– Послушайте…

– В чем дело? – поинтересовался Распутин, едва отворив дверь.

Элька в углу изучала бумаги, Елена склонилась над каким-то механизмом, а Макс и толстяк застыли напротив друг друга, словно бойцовские петухи на ринге.

– Игорь Евгеньевич, урезоньте этого юного наглеца! – взмолился техник. – Он уверяет, что я, дескать, ошибся, и мобилем рулил еще кто-то. Но так быть такого не может! Все исправно, все на месте!

– Но управляли двое, – гнул свою линию Макс. – Он любил первого, но должен был слушаться второго.

– Любил? Кто? Откуда вы вообще взяли этот вздор?! Просто поводили руками?

– Это – дар, верно? – прищурился Распутин. – Прямое управление механизмами?

Макс повел плечом.

– Вроде того.

– И что вы выяснили?

– Ну Игорь Евгеньевич…

– Андрей, давай послушаем юношу. Новые идеи нам не помешают. И его выводы не отменяют твоих, а только их дополняют. На той территории, куда ты зайти не можешь.

Техник выдохнул.

– И что же «он» поведал? – без былого пыла спросил он.

– Ну… он любил хозяина. Давно знал. Сильно привязался. Сильный дух, – Макс смутился. – Но в последней работе в один момент ему приказывал другой. Он должен был подчиниться, ехать к цели. Он ехал. Потом ему было больно, а хозяина не стало. Это, ну, если на человеческий переводить.

– Игорь Евгеньевич, ну вот как мог «другой» приказывать? Конструкция не нарушена ведь, все в порядке, никаких артефактов. Вы ведь знаете, что все эти россказни про то, что магомобиль могут извне контролировать что магией, что артефактами – домыслы, и…

– Нет, – я вспомнила слова Михаила.

– Ну госпожа, правда домыслы.

– Испытания, – я поймала взгляд толстяка. – Мой дворецкий… В общем, на испытаниях прочности, когда мобили в столб направляют, в них же нет шофера, верно?

– Ими вообще не управляют, – отмахнулся техник. – Задают параметры скорости, замыкают с помощью контроллера управление на отмеченную магией цель – и он сам едет.

«Отмеченную магией цель»… Я порылась в пальто, ища ту самую щепку.

– А тут магия такая же, как на такой цели бывает? – поинтересовалась я, выкладывая щепку на стол.

– Ну так я откуда знаю? Нужно нести в лабораторию, оформлять экспертизу.

– Неси, – распорядился Распутин, – на меня все, по первому приоритету.

– Вы им верите больше, чем мне? – расстроился техник.

– Я, Андрей, верю, что того, кто «улучшил» мобиль с помощью такого контроллера и потом его вытащил, найти реальнее, чем менталиста.

Техник вздохнул.

– Что правда, то правда, – пробурчал он.

– Что нужно для того чтобы провести подобное испытаниям? – спросил Распутин. – Контроллер – какой-то артефакт?

– Артефакт, стартер,. Его обычно поверх приборной панели закрепляют. Настраивают на конкретный движитель и активируют простым импульсом.

– Не думаю, что Алексей Владимирович не заметил бы артефакт на приборной панели, – покачал головой Распутин. – Колесов, а что ваш «он» говорит насчет контролирующего артефакта? Откуда отдавались приказы?

– Сейчас, – Макс кивнул и подошел к мобилю.

Положил руку на металл крыши, и я вновь почувствовала заинтересованность живущего в шрамах холода. В этот раз новый знакомец казался ему совершенно непонятным, похожим и отличающимся разом.

Запахнло металлом. Не теплом, не холодом, а запахом теплого металла.

– Есть еще одна странность, – осторожно проговорила Элька, отрываясь от бумаг.

– Говори, – подбодрила я ее.

– Саш, ты говорила, что когда целители приехали, твою сестру уже подменили. А кто их вызывал?

– Отец. Артефактом.

Элька покачала головой.

– Водитель умер мгновенно. Вот отчет.

– Использовал артефакт в момент столкновения?

– Ну может… А его, артефакт, нашли вообще? Можно взять отпечаток ауры использовавшего?

Распутин покачал головой.

– У покойного, кхм, двойника и вообще в машине артефакт не нашли. Я предполагал, что целители забрали с собой, но на их складе его тоже нет.

– Он не знает, – покачал головой Макс. – Знает только, что новый приказ отдавал не хозяин. Неживой. Ему просто нужно было ехать к цели, ехать и ехать. Он приехал. Ему стало больно, хозяина не стало. А желание ехать к цели исчезло. Его убрали. Тот, то убрал пассажира.

– Таак… – Распутин потер виски. – Боюсь, у нас нет прецедентов опознания преступника мобилем. Ваш этот «он» знает, кто забрал пассажира?

В этот раз Макс ответил быстрее:

– Первый хозяин.

– Дмитрий Милорадов, – проговорила до того не привлекавшая к себе внимания Елена, рассматривавшая какие-то железки.

Я уставилась на охранителя.

– Я не сидел на месте, и Лена – тоже. Этот мобиль был частью приданного вашей матери, но покупал его не кто иной, как Дмитрий Милорадов. Еще до женитьбы на вашей тетке, брал новый, не с рук. И, уж простите за копание в грязном белье, но, похоже, наш Дмитрий, скажем так, выбирал из двух сестер.

Я уставилась на Распутина. Ну, маменька… А сказать? Или ты, ты заварила эту кашу?!

– И, это, Саш… Он хочет служить, – извиняющимся тоном проговорил Макс. – Я понимаю, что ты хочешь его продать, что не хотела бы видеть и все такое. Но, может, подождешь? Мы с дядей, если будут детали, сможем со временем починить, подготовить к смене хозяина…

Ну прекрасно. Мне разумного мобиля не хватает для полного счастья.