Глава 28. Вместе

Елена отвезла меня в «Тверское управленье Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии». Оповещала о названии красивая табличка на потертой двери двухэтажки, выкупленной, похоже, за гроши у какого-то разорившегося купца. Внутренний двор с въездом для конных, склад рядом и сам дом, на первом этаже которого когда-то располагались торговые помещения, а на втором – жилые, прямо-таки намекали на происхождение этой недвижимости. Не Москва, определенно не Москва. И сотрудников мало, но кабинет целителя имелся. Седовласый бородатый эскулап долго рассматривал мою руку и огорошил:

– Если вы продолжите так использовать дар, то рискуете получить хронический перелом.

– А такой бывает? – осторожно спросила я.

– Очень даже. Кости будут срастаться медленно и легко ломаться вновь. Порой доходит до ампутации.

– Шутите?!

– Увы, увы. Вам нужен покой.

Ага, где его взять-то? Хотя после пилюль этого медика клонило в сон так сильно, что я отключилась еще на пути в поместье. Проснулась, доползла до комнаты, пообещав все всем рассказать, кое-как приняла ванную и, так и оставшись в халате, завалилась спать. На полчасика…

Проснулась я уже затемно. Оделась нормально, порадовалась, что рука перестала ныть, и направилась вниз в надежде найти что-то съедобное. По пути услышала голоса, заглянула в гостиную – и обнаружила Ильича и незнакомую седовласую женщину в строгом мужском костюме. Старший воспитатель в отставке был вполне себе во плоти, на коляске.

– Простите, а вы кто? – я уставилась на незнакомку. «Что вы здесь делаете?» повисло в воздухе.

– Евгения Пирогова, – представилась женщина.

– Я имел наглость позвать ее в твой дом, – негромко проговорил Ильич, – чтобы она перелом глянула и в целом рекомендации дала. Все-таки у тебя довольно специфическая ситуация с даром.

– Интересная, – кивнула женщина. – Но замечу, что если вы не прислушаетесь к голосу разума, то останетесь без руки.

– Мне говорили. А вы откуда знаете?

– Осматривала, – лаконично откликнулась целительница. – Стоило понять и причину истощения, и в целом ситуацию.

– Стоило принять меры, – продолжил Ильич. – Вчера заходил мой друг из бывших магов Корпуса, на днях вернется и будем ставить защиту от появления Разломов в особняке.

– Пригодится, похоже… Так, стоп. Вчера заходил? – я пыталась сообразить, в чем подвох.

– Происшествие с Собирателем было позавчера, – подсказал Ильич, понявший причину моего замешательства.

– Черт!

– Ну, Саша, не ругайся. Какой пример детям подаешь?

– Тут нет…

– Саша проснулась! – Лу, заметившая меня из холла, рванула вперед не стряхнув снег с куртки. Врезалась мне в ноги с силой маленькой торпеды, чуть не уронив, и призналась: – я думала, ты уснула навсегда, как папа!

– Ну, малышка, прекращай, – я взлохматила волосы сестры. – Пошли поедим, ладно? Умираю с голоду.

– Только не налегайте на жирное мясо, – посоветовала целительница.

Да я вроде и не собиралась…

В столовой обнаружилась Елена, размеренно скармливавшая Брамсу котлеты.

– Он не лопнет? – поинтересовалась я.

– Не должен. Ну, спящая красавица, как сон?

– Слишком долгий, – пожаловалась я. – Как все закончилось? Милорадова взяли? И вас вроде должны были отпустить? К Тимуру.

– К Антону. Он – кидала, так что пошел в задницу – во-первых. А во-вторых – я остаюсь пока тут. И шеф, кстати, тоже собирается воспользоваться твоим гостеприимством.

Я подняла бровь.

– Пес – у нас! – Лу наконец отцепилась и побежала обнимать Брамса.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

Елена покосилась на сестру. Я кивнула и направилась на кухню, выяснять, можно ли что-то перекусить.

Василиса предложила выбор, словно в ресторане, и заверила, что все свежее. Я решила не лезть в ее вотчину, ограничилась борщом и котлетами с картошкой и огурцами, хотя попробовать хотелось все.

За этим не то обедом, не то ужином выяснилось, что мать поехала с Мариной «поправлять здоровье» куда-то в Крым, прихватив деньги из своего фонда. Приезжала в поместье, звала Лу, но сестра, ждавшая моего пробуждения, ехать отказалась. Разразился скандал, мать метала громы и молнии. От изъятия Лу силой спасло только появление приехавшего с Пироговой Ильича. Мать его знала, побаивалась, и старший воспитатель сумел объяснить, что для Лу поездка на юг сейчас – не «необходимые перемены», а не «необходимость адаптироваться ко всему и вся заново», и в итоге разошлись на том, что Лу приедет как соскучится, или мать вернется «если будет повод». Марина вроде даже передала извинения через мать. Но Распутину ничего про аварию толком не сказала. Мол, помнит только что мобиль перестал слушаться отца, он ругался, потом накинул на нее щит, а после – ничего.

– Я к Марине в больницу ходила, она улыбалась, – доложила Лу. – Но уехала с мамой. Сказала, что хочет, это… новое место, вот. Морской воздух, какой-то там санаторий… Это что такое?

– Место для лечения, – Елена переключилась на чай с пирожными, – там люди восстанавливаются после аварий, как твоя сестра, или других скверных историй.

– После того как долго спали?

– И после этого тоже.

Лу с тревогой обернулась на меня.

– Я никуда не поеду, – заверила я ее. – Я не так долго спала и ничего такого со мной не случилось.

– Ну да, ну да, – покивала Елена. – Любой может пролететь метров двести по воздуху, потом врезаться в дом и свалиться с высоты третьего этажа.

– Ну не без магии же, – я покосилась на Лу. – И не смотри на меня так, Луиза. Тетя Лена преувеличивает.

– Не-а. Малышка, как станешь магом – и не такое сможешь.

– Не надо ее смущать, – нахмурилась я. – Лу еще не понимает границ возможностей магов, и…

В холле хлопнула дверь.

– Да все она понимает, – Елена допила чай. – Луиза, пойдем кататься на санках? А сестра пока поговорит с дядей Распутиным, хорошо?

Лу бросила на меня взгляд.

– Я тут. И буду тут. Хочешь – вместе снежный замок построим? С огоньками.

– Хочу!

– Тогда беги кататься, – улыбнулась я.

Лу ушла вместе с Бармсом и Еленой, рассказывая о планах закончить «огромный замок», который Макс с Элькой возводили где-то позади особняка.

Я расправилась с котлетами в тот момент, когда в столовую заглянул Распутин.

– Вы действительно проснулись, – с облегчением произнес он.

– А что, могла не? – поинтересовалась я. – Есть будете?

– Спасибо, я обедал. Но от чая не откажусь – на улице холодрыга, а в мобиле, как назло, сдохло отопление.

– Сейчас, – я поднялась на ноги.

– Сидите. Я сам, – Распутин отправился на кухню.

На мой первый вопрос он так и не ответил. И за чаем с зефиром я решила уточнить:

– Могла не проснуться?

Распутин чуть пожал плечами.

– Я, госпожа, не целитель. Насколько я понял, опасности такой не было, но после всего увиденного… Вы через половину улицы пролетели.

– Уже слышала, – усмехнулась я. – Но ваш щит выдержал. И поэтому я тут.

– Я про долг за спасенную жизнь уже говорил, – усмехнулся охранитель. – Хотя замечу, что вы, и по словам Андреева, и по оценке прибывших экспедиционных магов из местного управления, спасли множество людей, заставив это… существо заняться обороной и закончить, э… сбор. Смелый, хотя и абсолютно безумный поступок.

– Долг мага Корпуса – бороться с измененными на Той Стороне и в нашем мире.

– Но вы больше не в Корпусе.

– Но я все еще маг. Девять лет больше, чем сколько… неделя в новом статусе? И, так или иначе, я могла это сделать, рядом не было способных помочь магов Корпуса, так что пришлось… импровизировать.

Распутин поморщился.

– Кстати, о магах рядом: я буду благодарен, если вы намекнете Андрееву, что я развиваю свой дар как считаю нужным. Он все-таки ваш гость, и вас послушает.

– Он предложил что-то неприемлемое? – удивилась я.

– Он лезет туда, куда не следует, – отрезал Распутин. – Но, впрочем, я не об этом хотел поговорить.

Что-то было в его взгляде. Что-то такое... Досада? Тут поимкой всех виноватых и не пахнет, по лицу вижу.

– Милорадов сбежал, – уверенно предположила я, поедая зефир. Свежий, не как столовский.

– Сбежал. Насовсем.

– Убили?

– Да. И, собственно, вот причина по которой и я, и Елена все еще у вас в особняке, – Распутин достал из дипломата две фотографии.

Одинаковых, к моему немалому удивлению. На обоих был запечатлен Дмитрий Милорадов. Мертвый – пустые глаза смотрели в никуда, на лице застыла гримаса ужаса. Его рубашка была разодрана, а на животе нарисован кровью глаз без ресниц.

– Это что еще такое? – я прищурилась. Вторая фотография в общем-то не отличалась от первой, только ракурс чуть другой.

– То, что мы обнаружили в арендованной Милорадовым квартирке в заводском районе, когда поехали по третьему из предоставленных вашей матерью адресов. Убит измененным, Андреев проверил и нашел следы недавно закрытого Разлома, и наши люди в Корпусе это подтвердили, да и Новиков не смог вытянуть душу. Так что очевидно, что все прошлые истории с «удачным» появлением Разломов – дело чьих-то рук. Одна фотография сделана Вениамином, которого я туда отправил, вторая пришла к вам вчера. Бросили в почтовый ящик. Ваш дворецкий правильно показал ее Елене, она – мне.

– Отправитель хвастается? – не поняла я. – Дмитрий ведь убил отца, он…

– Вы на оборот посмотрите, – попросил Распутин.

Я развернула фотографию и прочитала:

«Даже Прыгуну не уйти от Ока, вам – нечего и думать. Верните то, что присвоил Алексей Морозов. Оставьте это там, где нашли сестру». И подпись: «Око смотрит глазами Беглова».

Я вздрогнула. Мой отец что-то присвоил? Что-то нужное этому Беглову?

– Фамилия знакомой не кажется?

Я покачала головой. Слишком много всего случилось, слишком много новых людей. На том же приеме, когда я перстень забрала, сколько народу было...

– А зря. Анатолий Беглов был тем магом из Москвы, с чьим оборудованием вы возились в своей первой экспедиции.

Я сглотнула.

– Послушайте, мать с Мариной уехали, и…

– И их охраняют. Очень хорошо. Поверьте, в государственных интересах поймать преступников и не дать пострадать вашей семье. Я понимаю, что скорее всего вы не знаете, но все же: может, вы понимаете, о чем идет речь? О чем говорит Беглов? Ваши друзья ситуацию не прояснили.

– И я не смогу. К сожалению. Но вы говорили, что отец встречался с другом деда? Смирнов или как его. Он еще умер потом.

– Да. Видимо, ваш отец во время этой встречи что-то получил, и это «что-то» осталось на территории вашего поместья. Похоже, Милорадов именно ради этого все затеял, но провалился – и его не пощадили.

– Думаете, он связан с этим Оком?

– Мы не нашли целителя. И, очевидно, кто-то наблюдал за нами. Как минимум во время нашей поездки к вашей матери. Ее допросили, она Милорадова не предупреждала, так что смотрели за нами и быстро натравили тварь на лабораторию Пашкевичей, именно их предприятие первым подпалил измененный. Ничего не сохранилось. А у них был государственный контракт на обслуживание установок фильтрации воздуха на дирижаблях нового класса. В том числе на «Победоносце». Мы продавили швартовку дирижабля и его осмотр, и судя по кое-каким признакам, этим разрушили чужую игру. А туда сам государь-император собирался нанести визит.

Я присвистнула.

– Ни черта себе.

– Вот именно. Так что придется вам еще некоторое время потерпеть мое общество.

Я улыбнулась.

– Почему «терпеть»? Может, я наслаждаюсь?

Распутин усмехнулся.

– Едва ли. Я обычно не произвожу впечатления на трепетных барышень.

– Я похожа на трепетную барышню?

– Просто на барышню.

Я не удержалась от смешка.

– Ну уж простите. И какой дальнейший план?

– Вы будете отдыхать. Я сегодня тоже, а завтра… Будет завтра. Но вообще советую разбираться с делами рода. И прием по случаю вступления в главенство стоит организовать. Не завтра, конечно но, возможно, мы сумеем на нем что-нибудь прояснить об этом «Оке». Ни одна тайная организация, в которой состоит больше одного человека, не может быть совершенно секретной. Но пока не забивайте себе голову. Благодарю за десерт, – Распутин допил чай. – Я, с вашего позволения, прогуляюсь к Михаилу, покажу ему архивные данные, которые передали из столицы. Может, он что-то подскажет о том, что нам вообще искать.

И, не дав сказать и слова, Распутин подхватил дипломат и вышел из столовой.

Я выдохнула и, подумав, направилась в по-своему любимый фехтовальный зал. Не самое большое пыльное помещение с старинными кирасирскими доспехами, саблями и прочей красивой ерундой, казалось, ждало своего часа, момента, когда им воспользуются по назначению.

Окна зала выходили на внутренний двор, где Элька, Макс и Лу под присмотром о чем-то общавшихся Елены и мадам Совиной резвились около гигантской снежной крепости. Запряженный в санки Брамс то помогал, то мешал. Лу догоняла его, залезала на санки, падала в снег, вновь залезала…

– Присоединяйся к ним, – негромко предложил появившийся рядом Ильич. – Тебе стоит отдохнуть. Не взваливай на себя судьбы мира.

– Только рода, – усмехнулась я. И после паузы негромко спросила: – Лу когда-нибудь оправится? Отец мертв, сестра с матерью уехали…

– А ты?

– А я что? Я их и не знала почти. Я уехала отсюда когда мне семь было, выросла в интернате. Вас чаще видела, чем родителей, с Элькой и Максом общалась больше, чем с Мариной.

– Вот и ответ. Луизе нужно время привыкнуть к тому, что все изменилось. Как и тебе. Как и нам всем. Я постараюсь помочь, но важнее – те, кто рядом. И будут рядом. Да и к матери, если она захочет, сможет поехать.

Я вздохнула.

– Надеюсь, что Наталья Николаевна не научит дочерей ничему… такому.

– Главное – чему мы учим друг друга. Храбрости, например.

– Да какая там храбрость,– отмахнулась я. – Кто бы это еще сделал?

– Это и есть храбрость. Думать о том, что нужно, в том числе и другим, а не спасать лишь себя. Но и о себе тоже стоит заботиться. Сейчас для этого хороший момент.

– Например?

Ильич указал на происходящее за окном.

– Мне кажется, этот замок станет куда красивее, когда засеребриться твоими искрами.

Элька повернулась и, заметив меня, махнула рукой. Я усмехнулась:

– Иду одеваться.

– Только руку береги.

Я старалась. Правда старалась. Но сначала на мне повисла Лу, потом Элька сдавила в объятиях, потом Макс уронил нас вчетвером в снег под лай Бармса…

– Так, заканчивайте! – донеслось позади. – У Александры рука сломана, осторожнее!

– Ой, извини! – Макс тут же поднял меня на ноги. Ну хотя за здоровую руку, и то хорошо.

Я обернулась. Около входной двери стояла Евгения Пирогова, рядом, на крыльце, замер в коляске Илья Ильич. На моих глазах вышли посмотреть, что происходит, и Распутин с Михаилом.

– Сделай искорки! – попросила Лу. – Пожалуйста!

Я улыбнулась и, сосредоточившись, выпустила энергию. Та пробежалась по снегу, осталась на стенах и крышах домов снежной крепости сверкающим серебром, и, взлетев, разорвалась над ней серебряными же салютами.

Поднявший порыв приятно-прохладного, ласкового ветерка пробежался по телу, окутал меня и устремился дальше, к моему роду и моим соратникам. Тем, кому наплевать, кто мой Покровитель; тем, кто не боялся меня и моих возможностей.

Мы – вместе, а ублюдки – утрутся. Род Морозовых больше никто не тронет.