Глава 2 · Неожиданности

Елена ударила. Я вскинула саблю, блокируя атаку, но в последний момент чужой клинок описал дугу и дотянулся до ладони. Кожи сталь не коснулась, удар принял на себя дуэльный щит. Сноп искр подсказал — порезало бы до кости.

Я с рыком бросилась вперед. Я быстрее, в интернате у меня получалось достать кого угодно. А тут пропускаю в третий раз за сегодня!

Защищалась Елена просто. Я напирала и напирала, вкладывая силу — и выбила из ее рук клинок.

Не успела обрадоваться, как сильнейший удар в лицо сбил с ног. Ярко-красная вспышка дуэльного щита резанула по глазам. Холод и ярость уничтожили остатки самоконтроля. Эта мелкая зверюшка уложила меня на лопатки! В моем доме, после моей победы!

Я вскочила на и атаковала без всякого оружия, давя холодом. Я тут хозяйка! Ты будешь меня бояться, ты…

Громкий лай ворвался в разум, отрезвляя. Я зарычала от разочарования и принялась загонять холод и черноту обратно в глубину шрамов.

Сорвалась. Опять.

— Черт… Простите.

— Да я уже почти привыкла, — фыркнула Елена, утирая с лица пот. — Брамс, тихо, все хорошо.

Пес, успевший встать между нами, скалил зубы. Я замерла, чувствуя, что дернусь — и узнаю, сильнее ли челюсти мастифа зубов туманной гончей.

— Брами, тихо. Мы тут просто развлекаемся.

Холод внутри предложил усмирить «опасность», но был послан. Да и пес хозяйку услышал: зубы скалить перестал, гавкнул напоследок и подошел к Елене, прижавшись мордой к ее бедру. Агент потрепала собаку по голове.

— Хороший мальчик, — улыбнулась она. — Все, не переживай, мы просто развлекаемся.

Я выдохнула, возвращая саблю в ножны. Стянула с шеи амулет… Разряжен, слишком много энергии впитал. Будь бой реальным, меня бы убили, или, по меньшей мере, вырубили бы.

— И это я пока не использую дар, — усмехнулась Елена, поднимая саблю. — Пока. Ярко вы, госпожа Морозова, вспыхиваете.

Я ругнулась про себя. В устах Елены обращение на «вы» было издевательским, а не уважительным.

— Я не ожидала атаки, — признала я очевидное. — После разоружения.

Елена фыркнула и откинула со лба промокшие от пота волосы.

— Вас учили сражаться только клинком?

— Нет.

— Тогда в чем проблема? — агент крутанула саблю в руке. — Почему ты рассчитывала, что я, лишившись оружия, прекращу сражаться?

— Э…

— Это «э…» может и убить, Морозова. Всегда борись до конца — и удивишь противника. Да будет тебе известно, что по общему дуэльному кодексу потерявший оружие вовсе не признается проигравшим, если это заранее не оговорено. Да, правила хорошего тона предписывают, что противник должен дать поднять клинок или принудить к сдаче, но тот, кто следует правилам, — труп.

Я удивленно посмотрела на Елену. Она из благородных что ли?

— Бывший увлекался дуэлями, — ответила она на мой взгляд. — Один из. Был бретером. И я пару раз дралась, так, из любопытства.

— Серьезно?

— Нет, в шутку, — отмахнулась Елена. — Серьезно, разумеется. Насколько это может быть серьезным для двух скучающих богачей, нанимающих бретеров и стравливающих их друг с другом ради потехи и каких-то нелепых пари.

— А так бывает вообще?

— В мире, друг мой Горацио, много дерьмовых чудес, — отмахнулась Елена. — Ну что, продолжаем?

Ответить мне не дали — в зал заглянула Евгения.

— Заканчивайте, — попросила она. — Александра, не нужно нагружать руку. К тому же день будет длинным.

Да не то чтобы нагрузила — левую я держала за спиной, по совету все той же Евгении. Как и Елена. И это не помешало ей дать мне в лицо, да так, что без щита я отправилась бы в нокаут, как английский боксер после хорошего хука.

Но день, правда, обещал быть длинным.

— Заканчиваем, — пообещала я.

Пирогова ушла, а я принялась отстегивать пояс с тренировочным клинком. И не сдержалась, уколола Елену:

— Я использовала одну руку.

— Как и я.

— Но удар…

— Правой, Морозова, правой. Могу вашего менталиста позвать, подтвердит.

Я удивленно посмотрела на агента. Она, как и я, предпочитала на время тренировки пристегивать ножны к поясу, и теперь тоже возилась с ремнем.

— Ты ведь дралась, — Елена наконец разобралась с пряжкой и сняла потертые черные ножны. — Ты ж интернатская, еще и псевдобездарность. Дралась же?

— Конечно.

— Ну так чему удивляешься?

Я пожала плечами. Вопрос хороший, на самом деле. Мы правда не обговаривали какие-то условия вроде «потерял оружие — проиграл», а до этого мне ни разу не удавалось разоружить Елену. И она поступила так же, как поступала я сама в драке — воспользовалась шансом и атаковала до того, как преимущество противника стало слишком большим. Это как нападать, если окружают: если продавишь одного и вырвешься, то и в спину никто не ударит.

— Мы ведь не на улице. Иначе я бы…

А что «я бы»? Выпустила дар, будь опасность реальной? Да, конечно. Вот только мерзкий внутренний голос напомнил, что из сложных ситуаций надо выпутываться так, чтобы они не стали еще сложнее.

Елена улыбнулась.

— Ты намекаешь, что благородно сдерживаешь себя, — она, легко повернувшись спиной, направилась к витрине с тренировочным оружием. — Что ты сражаешься «по правилам», а я их нарушила.

— Вроде того, — согласилась я.

— Вот только правила всегда сложнее, — Елена вернула саблю на место и обернулась ко мне. — Ты думаешь, что есть варианты «все» и «ничего», но это не так. Вас учили юриспруденции?

— Чему-чему?

— Законам.

— Конечно.

— Тогда, думаю, ты помнишь, что за самооборону могут наказать, а могут и нет — в зависимости от того, что было использовано.

Я тряхнула головой.

— При чем тут это?

— Мой маневр удивил тебя, и ты тут же использовала вариант «все» и обратилась к дару. Но на деле возможностей ведь всегда больше чем две, и в данном случае выпускать хищника не было никакой необходимости. Ты могла бы атаковать клинком, могла бы ответить кулаком или подножкой, но ты тут же использовала дар там, где он не нужен. В этом и смысл такой тренировки — научиться соотносить угрозу и свои возможности. Ты же не будешь стрелять в того, кто оскорбит тебя, верно?

Я покачала головой. И дополнила:

— Но в рожу дам.

— Коль ты у нас глава рода, то правильный ответ «вызову на дуэль» или «подам в суд». Но можно и в рожу, да. Но не убивать. Понимаешь?

Я кивнула.

— Твой дар — как выросший в клетке пес. Он умеет только кусать и будет делать это снова и снова, потому что вилять хвостом его не научили.

Я не сдержала смешка.

— Вы думаете, что я могу не только разрывать измененных или до смерти пугать всех вокруг, но и научится чему-то полезному?

— Я говорю о том, что опасных псов дрессируют и спускают на врага только в самом крайнем случае. Когда угроза судом, удар в нос, сабля или пуля уже не помогли. Чем мы и занимаемся. Знаешь, как не сказать «фас» лишний раз?

Я покачала головой. Мысли были, но агент явно хотела высказаться.

— Оставаться хозяином ситуации, — Елена, присев, принялась гладить Брамса, беззастенчиво лизнувшего ее в нос. — Тебя ничего не должно удивлять и выбивать из колеи. Ты — сила, и не потому, что в тебе сидит способное испугать всех до усрачки чудовище, а потому, что ты управляешь ситуацией. Прикидываешь, что может сделать противник, видишь его действия, потом решаешь, как отвечать. Думаешь, а потом действуешь, а не в панике спускаешь тварь с поводка.

— Придется запастись терпением, — попыталась пошутить я.

— Ага. Я именно про это. Знаешь, сколько молодых и даже родовитых магов горят на том, что бьют слишком сильно в страхе или ярости, а потом садятся на Цепь или на плаху идут? Больше, чем многие думают. Атаковать, Александра, легко, часто куда сложнее сдержаться.

— Но кулаком вы мне засветили.

— Разумеется. Но пса не натравила, хотя могла бы, — усмехнулась Елена. — И била правой рукой. Не нужно думать, что ты знаешь все-все возможности противника — и тогда меньше шансов, что он застанет тебя врасплох и заставит потерять контроль.

— Да, капитан, — не сдержалась я.

Все тут горазды учить, а…

Елена поднялась на ноги — и Брамс без всякой команды затрусил ко мне. Виляя хвостом, словно и не собирался напасть всего минуту назад.

— Слушай, я в твоем возрасте слала всех к черту, курила, шлялась черт-те где и чем только не занималась. И, конечно, мне было насрать на все мудрые слова, ведь у меня была своя стая. И вот что скажу: в тюрьмах магов с блоком очень не любят. Очень.

Я прищурилась.

— Вы, э…

— Отсидела, ага. Не так много, как должна была — завербовалась к нашим охранителям, пока на перо не посадили. Потому что, Александра, погорячилась, и вместо того чтобы просто дать одному обмудку по яйцам, натравила на него стаю. Считала, что делаю хорошее дело, своих сестер защищаю от насильника. Но и им жизнь сломала, и себе, — покачала головой Елена.

Я с удивлением смотрела на агента. По ней и не скажешь: любит мобили, с Лу ладит, с Максом и Элей нашла общий язык…

— Что, вышвырнешь из дома осужденную? — поинтересовалась Елена.

— Нет, конечно. Просто… Не очень в это верится, — честно призналась я.

— Почему? Нужны перстни на пальцах? Так не заслужила.

— Нет, просто вы…

— Не такая? Александра, одни совершают преступления, считая, что могут взять что-то себе. Деньги чаще всего, ведь даже убийства обычно просто повод поживиться. Но другие делают это из лучших, как они считают, побуждений. Пытаясь кого-то защитить, надеясь кому-то помочь и все прочее. Но на деле важен поступок и его последствия. Использовать твой дар против измененных — отличная идея. И твари сдохнут, и люди целы, и у тебя — альтен. А вот против людей… Только если не будет никакого другого варианта. И не потому, что тебя поймать могут. Просто потом будешь смотреть на результат и думать: «Какого черта? Я ведь могла сделать все иначе!». Но «иначе» уже не будет. Поэтому и нужно соизмерять цели и средства, если по-умному говорить. Сегодня вечером тут измененных не будет, так что держи себя в руках, очень советую. Шеф за тебя, но если крупно накосячишь — прикрывать не станет.

Сказала — и вышла из тренировочного зала. Брамс гавкнул, лизнул в руку — и потрусил за хозяйкой.

— Черт…

Не знаю, что злило больше: собственный провал, неожиданный удар, который я упустила уже считая себя победителем, или тон Елены, решившей, что она тут кто-то вроде воспитателя. Я уже не в Корпусе, не должна слушать ее нотации.

Хотя, если уж по-честному, и она не должна со мной возиться. Ее охранять приставили, а не выдержку мою испытывать. К тому же, если я сорвусь, то…

Думать об этом не хотелось. Как и о том, что мой дар все равно доставил ей несколько приятных секунд. Просто потому что я — опять — не сдержалась.

Я ругнулась еще раз и направилась к себе. Стоило сходить в душ, переодеться и окончательно разобраться с артефактами. Я — глава магического рода, на официальных мероприятиях ритуальный нож придется носить, а иногда и саблю… Да и, честно говоря, оружие и артефакты были намного интереснее длинных выписок, рекомендаций по вложениям в эти «акции», управленческих стратегий и прочей ерунды. Точно не буду всем этим заниматься, благо Игнатов согласен продолжить «оперативное управление». Но стратегию развития все равно, зараза, требует, видать чтобы самому за это не отвечать.

Артефакты мы отбирали вместе. Ну как вместе — Макс любопытствовал, Ильич объяснял, что и как работает, если я не понимала, а Эля искала описания в библиотечных книгах. Многое нашла, кстати. Это с семейной историей все было плохо, а вот информацию по артефактам предки после себя оставили. Откуда некоторые из них взялись у Саввы — вопрос, но отвечать на него уже некому. Зато даже для части старых вещиц нашлись и указания на рода-изготовители, и описание «функций», и типы подпитки с рисунками. Архаичными, кстати, ладно хоть мне удалось подпитать без труда, перстень помог. Ильич помучился, но справился, а повертевший один такой кинжальчик Распутин даже браться не стал, признавшись, что не самый сильный артефактор.

Теперь надо было выбрать, что взять с собой вечером, а что — нет. Гостей я не боялась, — это им придется, — но артефакты, как мне объяснили, на таких приемах — показатель возможностей рода и намерений его главы. Обвешаешься с ног до головы — сочтут или глупцом, или параноиком. Возьмешь что-то боевое — прослывешь агрессором. Одни защиты — решат, что не доверяешь… Ничего не наденешь — подумают, что беден или слаб магически. И это при том, что, так-то, рассматривать чужую ауру и артефакты — моветон. Но все равно все это делают украдкой.

В кабинете отца было тихо и пусто. Помещение я с ребятами обыскала, но, увы, ничего интересного не нашлось. Личные вещи сложили в сундуки да выставили на чердак. Надо будет перебрать как-нибудь, не хранить же вечность, но рука пока не поднималась. Ильич предлагал помощь, как и Макс с Элькой, но это я сама. Потом.

Отобранные артефакты лежали на столе, где мы их и оставили. Слева, в старых, потертых кожаных ножнах — самая невзрачная штука, небольшой нож-финка. Такими и сейчас пользуются на севере — деревянная рукоять, не плоская, цилиндрическая, бронзовое кольцо вместо всяких заклепок для фиксации клинка и само лезвие, чей хвостовик просто вставлялся в рукоять на всю длину. Простая и на вид невзрачная штука.

Я вытащила нож из ножен. Немагу он обжег бы руку, но я чувствовала лишь тепло. Сколько поколений держало его в руках? Много. Очень. Волнистое лезвие из метеоритного железа казалось новым — ни одной зарубки. Но таким и не рубили, не кололи и вообще не использовали как обычный нож. Если и резали, то себя тли жертвенных животных. Говорили, что на заре Сопряжения, когда магия только начиналась и смешивалась со старыми, примитивными верованиями, некоторые даже пытались заменить животных людьми. Брр… Примитив. Такое требовалось очень редко, так что ритуальный нож — скорее символ, чем орудие. Но, говорят, некоторые ритуалы на крови еще проводят, и сильные защиты иногда ее требуют.

Рядом лежало то, что стоит иметь под рукой, но не этим вечером. Просто хотелось, чтобы было тут. Сабля, самая легкая, мне по руке. Судя по записям, она принадлежала моей прабабушке и испила людской крови в одной из войн. Тисненная кожа ножен, тисненный же кожаный шнур вокруг рукояти. Лезвие самое обычное, немного светившееся в лунном свете. Но сама сталь алхимическая, да и по обуху шли тонкие руны, и на хвостовике, судя по записям, они тоже были. Такой клинок не сломается о вражеский, способен прорезать обычную сталь, не ржавеет, хорошо держит заточку и не портится, если проводить по нему энергию. И стоит дороже, чем многие коллекции обычного оружия целиком.

Лежавший рядом револьвер, немного архаичный, с костяными накладками, казался на фоне простой сабли вычурным: гравировка, резьба по кости, кобура с тиснением. Это — бабушкин. Обычное оружие, надежное, с заговорами на защиту от ржавчины и удачу стрелку, хотя последнее — так, развлечение. Но сплав тоже алхимический, не такой тяжелый, как иные обычные, хотя прочный.

Следивший за моими упражнениями в стрельбе Распутин намекнул, что «навыки стоит совершенствовать». Посмотрела бы я, как одной рукой бы управился. Но вообще красивая штука, даже жалко из такой стрелять.

Слева от оружия лежали артефакты, похожие на простые бронзовые пластины с рунами. Старые, большинство, очень старые. Ильич советы давать оказался, заметил только, что убить меня попробует лишь дурак, а вот склонить к себе сладкими речами — каждый умник. Самоустранился от выбора, сославшись на то, что главе рода в таких вопросах никто не советчик.

В итоге, подумав, я решила оставить его ментальный и физический щиты, и использовать еще один универсальный, способный впитывать любую энергию. Хватит пока, я все-таки не елочная игрушка. Да и защиту разума и тела, а у Морозовых и на то, и на то нашлись комплекты, стоило отдать другим. Лу я ее артефактный браслетик уже отдала, сначала переговорив с Пироговой — мало ли, вдруг на магическое развитие повлияет. Теперь стоило найти Элю с Максом, им-то придется быть в ролях вассалов, общаться со всеми и все прочее.

Эльвира обнаружилась в библиотеке. Не успела я сказать хоть слово, как обложившаяся книгами подруга подняла на меня взгляд и широко улыбнулась.

— Я нашла!

— Что именно?

— То, что искало это «Око»! — взволнованно проговорила Элька. — Я удивлена, что смогла хоть что-то разглядеть, но, похоже, на это мой дар не влияет… Вот, смотри, — она указала на лежавшую на столе книгу и лупу рядом с ней.

Еще несколько книг были открыты на разных страницах. Поверх одной лежал лист со странными закорючками Я наклонилась. Текст на странице старого тома оказался знакомым, один из трудов по артефакторике, начального уровня.

— Эля, о чем ты?

— Вот, глянь через это, — подруга протянула лупу. — Только так, чтобы свет через нее проходил.

Пришлось немного повертеть громоздкий предмет — тяжелая ручка намекала, что этой штуке лет больше чем мне. Но стоило поймать солнечные лучи, как между строк появились какие-то закорючки, совершенно непохожие ни на буквы, ни на руны.

— Что это такое?

— Понятия не имею, — со смущенной улыбкой призналась Эля. — Я хотела выяснить, есть ли тут в тесте отличия от нашего, из интернатовской библиотеки, издания, это ведь старше, ну и узнать, какие шансы, что амулеты третьего типа сработают, нажимные, которые для неодаренных делают. Вчера у себя листала — и в лунном свете увидела значки. Макс предположил, что это лунные чернила, забава алхимиков прошлого, нашел эту лупу — и вот. Может, конечно, это не то что нужно, но интересно, согласись?

Очень. Только что это?..