Глава 12 · Поход в гости

Еще издалека я заметила, что ворота особняка Мерцевских приоткрыты. Нас ждут, что ли?

Распутин тихо ругнулся и, притормозив, использовал дар.

— Вы…

— Я вас прикрою, — заверили сзади.

Мерзкое ощущение — я знаю, что там кто-то есть, и даже фыркнувшая Перепелка знает, но если обернуться, то виден только размытый силуэт Победителя, и все. Шрамы зачесались, намекая, что другой зверь — тут, рядом.

Кого-то точно ждали — столбы забора подпирали двое мужчин в прилично припорошенных снегом темных тулупах.

— Кого это черт принес? — сипло проговорил тот что пониже.

Второй, повыше и рябой, невзначай поднял винтовку, которую до этого скрывал за спиной. Это что еще за шутки? Марк настолько опасается моего визита?

— Дело к Марку Мерцевскому, — я старалась говорить спокойно.

Что-то тут не так. Слишком напряглись эти двое при нашем приближении. да и рожи какие-то бандитские. Тот, которые со мной говорил — без половины передних зубов, второй — со шрамом всю щеку. Что-то не думаю, что таких красавцев благородные господа нанимают в охранники. Ну я бы не стала. Или хотя бы в мундиры бы нарядила. Мерцевский поставил тут кого нашел за вчера, что ли?

— Занят он, — просипел «низкий». — Не принимает.

— Меня примет, — со значением проговорила я.

Может и пошлет конечно, кто его знает. Но я бы на его месте приняла и поторговалась бы. Знает же, что сыновей за попытку похищения прижмут, особенно Антона этого — дар и так непростой, с такими все жестко. По крайней мере Распутин заверил, что может дойти и до временной изоляции в месте вроде «Покоя» или как там его, и наверняка Марк это понимает.

— Не принимает, красавица. Проваливай.

Второй цыкнул и перебросил винтовку из руки в руку.

— У тебя, девочка, револьвер больно хорош. Отдавай. Или худо будет, — пробасил он.

— Рябой…

— Заткись, Сер. Сама приехала, никто не звал. Давай револьвер, и деньги давай. Зря ты сюда приехала, ой зря.

— С чего это?

— Ряб…

— Захлопнись! Давай, красавица. А не то продырявлю, бежать-то тебе некуда, — рябой вскинул винтовку.

Испугаться я толком не успела. Холод, раздраженный даром Распутина, вырвался на волю, вторя моей злости. Эти двое не были хищниками, не были даже пищей. Так, тля. Насекомые.

Черная сила брызнула во все стороны. Перепелка с громким ржанием встала на дыбы, сбрасывая меня в снег. Рядом в ужасе заржал Победитель. Ругань Распутина прервал раскат выстрела.

Я вскочила на ноги, пытаясь поймать Перепелку, но зря — лошадь уже скакала прочь. За ней улепетывал Победитель.

Низкий бандит успел вытащить револьвер, пока борзой возился с перезарядкой. Мой холод коснулся обоих. Проник, сдавливая, мешая двигаться, думать, парализуя страхом…

Романов вон застыл в библиотеке. Но бандит с револьвером оказался покрепче — вскинул оружие. Попытался. Новые выстрелы, и он дернулся несколько раз и сполз в снег.

Остался один враг, с винтовкой. Я надавила сильнее, желая разорвать на куски, раздавить, как мерзкого таракана. Шагнула вперед — рябой выронил винтовку и повалился в снег, дрожа всем телом и закрывая голову руками.

Я вытащила свой револьвер и навела на него.

— Только дернись, мразь. Вы как? — я обернулась к Распутину, пытаясь понять, не задел ли его выстрел.

— Дырок во мне не прибавилось, а вот седых волос — очень даже, — недовольно проговорил окутанный слабым золотистым светом охранитель. — Вы, я смотрю, обожаете находить себе проблемы. Отзовете, может, дар?

— Еще чего. Чтобы этот ублюдок еще раз выстрелил?

— Вряд ли сможет, — заверил Распутин.

— Если эти двое меня пристрелили бы, это считалось за Войну Чести?

— Не знаю, — охранитель подошел к низкому и, вытащив из его расслабившейся руки револьвер, выщелкнул барабан. — Ох ты ж…

— Что?

— Альтеновые. Полные.

— Серьезно? — я уставилась на охранителя, стараясь игнорировать холод и пляшущие на снегу тени. — Они что, магов в гости ждали?

— Похоже на то.

Полные альтеновые пути — мерзкая и дорогая вещь, похожи на те, которые используют маги против измененных. Только сила тут уже вложена. Такая дрянь может пробить магический щит.

— Вы звонили Марку? — спросил охранитель, обыскивая низкого. Тот не дергался, да и давить уже давно было не на что. Похоже, охранитель задел сердце — вон дыра в тулупе.

— Нет.

— Сверните дар. Попробуем узнать, что происходит. Не нравится мне это.

А то мне нравится. И хищнику не нравилось, он хотел раздавить насекомое, а заодно и с собратом помериться силами. Но пришлось запихивать его в будку, подальше. Насекомое неопасно, а второй хищник пока на моей стороне.

Распутин переложил винтовку подальше от скрючившегося на снегу рябого и спросил:

— Тайная полиция. Что вы тут делаете?

Нет ответа.

— Тайная полиция! Отвечать на вопросы!

Нет ответа.

— Что вы тут делаете?

Молодчик только сильнее сжался.

Распутин ругнулся и, спрятав в кобуру револьвер, достал из подсумка амулет и влил в него энергию. Ощутимое тепло окутало лежавшего. Тот дернулся и спустя мгновение сел на снег. Его взгляд ничего не выражал.

— Как тебя зовут?

— Ваня. Рябой, — проговорил стрелок безжизненным голосом.

— Фамилия?

— Сохов.

— Что ты тут делаешь?

— Сторожу.

— Зачем?

— Чтобы никто не вошел.

— Кто тебе сказал это делать?

— Череп.

— Кто такой Череп?

— Череп.

Распутин ругнулся.

— Чем занимается?

— Работу дает. Дела делает.

— И какое у него дело тут?

— Общипать богатея.

— Кто заказчик?

— Морозов.

Я поперхнулась.

— В смысле⁈

На меня этот Рябой даже внимания не обратил.

— Какой Морозов?

— Не знаю.

— А что знает?

— Череп.

— И где он?

— В усадьбе.

— Сколько с ним человек?

— Дюжина.

— Что делают?

— Щипают.

— Кто еще там?

— Не знаю.

— Марк Мерцевский тут?

— Нет.

— Вы здесь давно?

— Не знаю.

— Замерз?

— Не сильно.

— Что ты должен был делать, когда появится Марк Мерцевский?

— Скалиться.

— Ты…

Договорить Распутин не успел — глаза Рябого закатились и он упал лицом в снег. Охранитель грязно выругался.

— Я тут ни при чем. Что вообще такое «щипать»? — я вопросительно посмотрела на поднимавшего винтовку Распутина.

— Мы выясним, кто их нанял. «Щипать» — вымогать деньги. Чаще всего берут заложников и выносят все ценное, реже — только выносят.

— Скалиться?

— Угрожать оружием. Ладно. Я должен вмешаться. Ждите здесь.

— Исключено. Вы можете сделать незаметными нас обоих? С лошадью получилось.

— Вы — не лошадь, а маг. Так что ждите.

— Чтобы кто-то, прикрываясь моим родом, наворотил дел? Ну уж нет, — я направилась к воротам. Распутин перегородил путь. — Вы меня не остановите.

— Вы никуда не идете. Ваши силы еще могут помочь против измененных, но не против людей из плоти и крови.

— Сейчас…

— Сейчас один стрелок успел выстрелить, второй — почти успел, — отрезал Распутин. — Остаетесь здесь, или мне придется применить силу. Речь идет о вашей безопасности.

— У меня есть амулеты.

— А у них — альтеновые пули. Или у вас есть что-то, что позволит атаковать на расстоянии, до того, как вас заметят? Я себя могу скрыть, как вы уже видели.

Ничего такого у меня не было. Два физических щита, ментальный, одноразовый атакующий парализатор, маячок для Ильича… Он закончил с Мариной? А если нет? Ладно, узнаю.

— Есть кое-что, — проговорила я. — Сейчас.

Распутин хмыкнул и, достав наручники, надел их на лежавшего лицом вниз Рябого.

Ильич появился рядом спустя всего мгновение после того, как браслеты защелкнулись.

— Что… Целы?

— Целы. Там в особняке дюжина умников, — Распутин распрямился, — и ваша подопечная рвется поучаствовать в штурме.

«Штурм». В каких-то снах я, кажется, это слышала.

— Они прикрываются моим именем! Я не могу все так оставить!

Ильич подлетел к воротам, но заходить не стал. Повисел, повисел и резюмировал:

— Щиты тут неплохие, но в них уже пробили дыру, так что минут на пятнадцать я могу всех занять.

— Мне ничего не нужно, — отмахнулся Распутин. — Я могу…

— Не стоит переоценивать себя, — покачал головой Ильич. — Где один сильный артефакт — там и другой. И лучше чтобы кто-то прикрывал спину. К тому же вы знаете, что ваши крылья без подпитки Лихо не удержат, так что Александра все равно не будет ждать тут.

Распутин скривился.

— Ладно. Морозова, делать что я скажу, держаться позади и в спину не стрелять. Мне в смысле. С кем я связался…

— Пятнадцать минут, — напомнил Ильич. — Потом я извещу лекарей и ваших коллег.

— На местном отделении щиты хорошие. Новые, — со значением проговорил Распутин. — Лучше с Еленой, если сможете, свяжитесь.

— Костю я найду, — заверил Ильич и исчез.

Я покосилась на бандитов. Почему-то мертвец не вызывал такого отвращения, как измененная-Осипова. Просто поднял оружие — от него и погиб. Второй тоже лежал неподвижно, но был жив. Хищник видел в дергающегося, почти раздавленного таракана.

— Что с ним? — спросила я изымавшего патроны из чужого подсумка Распутина.

— Остался без мозгов, — без особых эмоций проговорил тот.

— Насовсем?

— Это пускай ваш Андреев и выясняет. Полное подчинение после ментальной атаки — не лучший расклад. Не отставать, — Распутин, забрав все, что хотел, рванул через ворота, на ходу ссыпая патроны в карман. Я направилась следом.

Совсем недавно подо мной летела вперед Перепелка, а теперь приходилось бежать на своих двоих. По колее, неглубокой, запорошенной снегом. Голые кустарники справа и слева, парк, замерший фонтан…

Распутин несся вперед, и я старалась не отставать. Впереди показался белокаменный особняк. Куда меньше моего, со здоровенными колоннами, портиком. На ступеньках у входа стояли четверо.

— Ждать! — рявкнул Распутин и, ускорившись, активировал дар.

Зачем? Если бы увидели, то уже выстрелили бы уже. Ильич обещал их занять… Но я все же остановилась, оглядываясь по сторонам. Вдруг помешаю?

Может, обойти? Мало ли… Черный ход тут точно есть. Не торчать же на дороге? Или Марк вернется, или время закончится, а я и не замечу. Что-то подсказывало, что мой дар поможет только если враг будет рядом. Кто боится хищника, пока тот далеко?

Я рванула в обход, утопая в снегу. Дорожки-то чистить надо! Казалось, что кто-то двигался, готовился стрелять, слева или справа, от дома или дальше… Страх — мой ли? Или из странных воспоминаний? — поднялся из глубин разума. Я — на открытом пространстве! Надо двигаться быстрее!

И я могла. Стоило выпустить холод — и мое тело изменилось. Снег — не преграда для хищника.

Я понеслась вперед длинными прыжками. Обогнула особняк и понеслась дальше, вперед и вперед.

Черный ход. Один противник. Хищник, слабый, почти безобидный. Стоит, замер, борется за свой разум. Дернулся при моем появлении, попытался поднять оружие…

Я врезалась в него, роняя на снег. Могла бы впиться когтями, но не стала. Плевать. Ударила по правой руке — нечего стрелять! — разрывая кожу и все под ней, ударила по левой — на всякий случай — и рванула дальше, внутрь особняка.

Кто-то вскрикнул при моем появлении. Вокруг были живые — под столом в кухне, в кладовке, еще где-то. Слабые. Не враги. Не добыча… Пока.

Кровь. Мужчина в костюме на полу коридора и, напротив него, еще один, в тулупе. Падаль.

Комнаты, еще комнаты. Кто-то — в шкафу. Плевать. Еще одна комната — здесь рылись. Дальше, в коридоре, застывший противник. Мой холод окутал его, проник в разум и заставил упасть, свернуться словно ребенка. Погрузил в кошмары.

Холл. Трое стоят на коленях. Антон, Иван и еще одна девушка. Чья-то кровь, свежая, еще теплая. Рядом — двое надсмотрщиков с револьверами, готовые стрелять, но пока замершие. Еще двое в тулупах у лестницы, борются, почти свободны от чужой воли.

Там, за дверью, на крыльце, хищник-союзник разбирается с остальными…

Я ударила ближайшего надсмотрщика по руке с револьвером. Оружие с грохотом упало — и враги вокруг дернулись, словно пробуждаясь ото сна. Я выпустила холод во второго противника, еще не совсем освободившегося от наваждения, заставила завопить и рвануть прочь. Прочь!

На крыльце раздались выстрелы. Двое с лестницы разделились — женщина рванула ко мне, мужчина — на выход.

Я надавила на новую противницу даром. Ее страхи были глубоко. Слишком глубоко, чтобы достать их быстро. Я надавила сильнее — где-то позади охнули, но противница удержалась. Оскалилась в ответ, рыкнула по-медвежьи — и рванула ко мне под звук рвущейся ткани.

Окутанные чернотой когти оставили глубокие борозды не на человеческом лице — медвежьей морде. Вот же! Оборотница! И быстрая — лапа едва не снесла мне череп. Хищник внутри взревел, захватывая разум без остатка. Враг, равный, сильный, мой!

Быстрая, злобная. Но я тоже быстра. Моя атака — и когти увязали в чужом боку, оцарапали, но не ранили. Чудовищные лапы опускаются на мою голову, готовые раздавить, но делают это так слабо и медленно, что я успеваю отшагнуть, зайти за спину…

И получить задней лапой.

В спину врезалась жесткость пола. Я вспрыгнула на ноги быстрее, чем медведица развернулась, и вновь нанесла удар. Пробить жир сложно, но чернота ползет в ранах, она обязательно сделает свое дело…

Лапа пролетела около уха. Мимо! Моя атака тоже нашла пустоту. Мой рык, ее рев…

Обрушившееся сверху золотистое крыло придавило медведицу к полу. Я отпрыгнула назад, озираясь. Хищник хотел добить, но хотел и знать — что за враг? Кто вмешался в наше сражение, кто забрал добычу⁈

Клекот. Песнь сильного и равного.

Я рыкнула, злясь на приближающегося в золотом сиянии хищника. Напасть на него?.. Можно.

Но неправильно! Неправильно. Я зацепилась за эту мысль и отскочила еще на шаг, оглядываясь.

Никакой опасности. Золотистое крыло обернуло медведицу, надавило на ее, словно выжимая обратно, в реальное, настоящее тело. Второе обернуло застывшего около входа мужчину, не давая ему двинуться. Там, за его спинами, кто-то… связанный? Наверное. Сложно понять. Там — насекомые, не враги…

Медведица, сжимаемая золотом, начала меняться, и совсем скоро на ее месте появилась женщина. Раненая и слабая — рухнула на мраморный пол как только крыло ее отпустило.

Я рыкнула, тряхнула головой, и, сделав еще шаг назад, постаралась вернуть себе привычную реальность. Не с кем больше сражаться. Одни слабаки… С этим, золотистым — не время. Но хищник не хотел уходить. Он дал мне силы и жаждал крови.

Крыло потянулось ко мне, словно намекая. Я тряхнула головой и, закрыв глаза, обратилась к наполнившей тело черноте. Довольно. Хватит.

Внутри бесновалось: «Почему? Враги живы, живы!»

Потому что я так хочу. Этого достаточно. Вон! Внутрь, в будку!

Черный холод сопротивлялся. Помогло подсказанное Ильичом упражнение — запирать дар на выдохе, а на вдохе концентрироваться на себе, а не на холоде, на своих руках и ногах, а не на энергии.

Стоило уйти холоду, как до ушей донеслась ругань Распутина:

— Я вам что сказал делать⁈ Стоять, стоять на месте! А вы что сделали? А если бы оборотница вам голову снесла⁈ У вас мозги есть? Одни капризы! Думаете что бессмертны?

— Нет. И могли бы сказать спасибо.

— За что⁈

Я оглянулась. Надзиратель так и валялся неаккуратной кучкой, девушка-заложница тихо плакала, парни смотрели на нас полными ужаса глазами. Где-то кричал, — догадываюсь, изуродованный мной маг, — стонала пытавшаяся надавить на свои раны оборотница.

— За то, что не пришлось сражаться со всеми разом.

— То есть вы еще и считаете себя правой⁈

— А вы бы справились сами? — удивилась я.

— Морозова! Я…

— Целы? Отлично. Марк Мерцевский скоро приедет, — проговорил появившийся рядом Ильич.

Распутин ругнулся.

— Надейтесь, что он будет достаточно признателен вам, — мрачно проговорил он.

— Думаю, будет, — я мрачно посмотрела на заложников. И как охранитель собирался спасти их от расправы? Что-то я сомневаюсь, что он успел бы. — Вы в одиночку не смогли бы гарантировать их безопасность, не так ли?

На лице Распутина боролись оскорбленное чувство собственного достоинства и понимание моей правоты.

— Шансы на осложнения были минимальными.

— Но, думаю, главе рода стоит знать, благодаря кому минимальные стали нулевыми, — я не собиралась отступать.

Вот и козырь в переговорах.

— Посмотрим, — мрачно заметил Распутин. — Не забывайте, кто их послал.

— Не я!

— Очень на это надеюсь.

И серьезно так ведь…

Наверху что-то со звоном разбилось. Раздался странный звук, словно на землю упал мешок, и вопль боли. Рядом появился Ильич.

— За последним можете не бежать. Медиков я вызвал, с Еленой поговорил.

— Задержите Ефима Морозова, — напряженно попросил Распутин.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— Потому что есть шанс, что за этим и правда стоят Морозовы, — отрезал охранитель.

— Или принявший чужое обличие. Николай, например.

— Он никуда не сбежит, — заверил Распутин.

Из-за открытой двери донеслось стремительно приближающееся гудение мобиля.