Глава 13 · Второй слой

Я сжала и разжала кулаки. Ожидание раздражало больше, чем все остальное.

Приехавший старший Мерцевский не стал устраивать скандал в холле. Окаменел лицом, замер на мгновение и почти вежливо осведомился, что происходит. Объяснения не заняли много времени. Может, не достань Распутин амулет служащего охранки, был бы скандал, но ничего подобного. Пленных бандитов заковали кого в обычные наручники, кого в магические — их привезла Елена и приехавшая с ней уже виденная мною троица агентов. Прибывшие врачи и целители занялись ранеными и побывавшими в заложниках.

Появилась полиция, началась ругань. Бандитов собирались увезти к себе коллеги Распутина, но к спорившим с этим полицаям прибыло подкрепление в виде толстого усача на шикарном мобиле. Быстро появился и какой-то из начальников охранителя, в невзрачном мундире и с такой аурой силы, что даже мой хищник решил, что связываться себе дороже.

И теперь важные чины ругались, бандиты ждали своей участи, где-то в недрах особняка раздавались причитания и оханья испуганных женщин, а мы с Распутиным пили чай. В огромной гостиной с белой мебелью, белыми обоями и потолком. В ожидании, когда Марк Мерцевский закончит свои дела.

Для меня это была уже третья кружка чая — меня отправили «отдохнуть» уже давно. Распутин же только подошел, злой и уставший.

— Почему вы тут? — спросила я чтобы хоть как-то нарушить молчание. В таком доме и у стен могут быть уши, но не молчать же?

Распутин поднял бровь.

— Не с коллегами, — пояснила я.

— Личная заинтересованность, — скривился охранитель. — Несмотря на то, что мы еще дальше, чем обыкновенная полиция, от всех склок, и при всем желании не имеем право получать хоть что-то хоть от кого-то, но меня, все же, считают заинтересованным лицом. Лично, так сказать.

— Потому что вы их задержали?

— Потому что пришел с вами. А вы, так-то, пока обвиняемая.

Я чуть чаем не подавилась.

— Я? Серьезно⁈

— Не нужно кричать. Вы — единственная известная Морозова под рукой, а показания с этого Черепа и его мохнатой подруги официально никто не взял.

Я тряхнула головой.

— Мне оно ничерта не сдалось, серьезно. Мерцевский — скот, его детишки — еще хуже, но я шла торговаться, а не вот это все.

— Я знаю, — с усталым спокойствием отозвался Распутин. — Потому и попросил Зубатова вмешаться. Наше местное управление с Ляпуновым ссориться не хочет. Людей у нас мало, если полиция откажется помогать в будущем, то будет погано. Москва — другое дело.

— Почему не столица?

Не то чтобы мне это было интересно, но хотелось отвлечься. Мерцевский где-то бродил, возбуждение боя давно ушло, поместье мне не нравилось, но домой пока не вернуться… Хоть какой-то разговор.

Распутин неопределенно повел рукой.

— Столица — для высоких родов и всех, кто вьется при дворе. Москва — для всех остальных.

— И для Сибири или там Чукотки?

Нам говорили, что даже управления Корпуса там были по сути независимые — много куда летают только дирижабли, в глухих лесах есть места, где годами не закрывают Разломы…

— В итоге — да. Хотя там и местные начальники есть, выше городских и губернских. Не забивайте себе голову. Зубатов многим не нравится, но поступает по справедливости.

— И по закону? — не сдержалась я.

Распутин вновь неопределенно пожал плечами.

— Это не я.

— Я понимаю. Хотя бы потому, что вы были перед глазами у меня или у Елены. И, несмотря на ваше прошлое и сомнительных вассалов…

— Я попрошу!

— Вы едва ли бы могли все это устроить, — не моргнув глазом продолжил Распутин. — Да и с Мерцевским поссорились лишь на приеме. К тому же я больше поверю в преднамеренное убийство, чем во всех этих бандитов, которых, очевидно, наняли чтобы подставить вас.

Я ругнулась.

— Почему нас просто не оставят в покое, а?

Распутин невольно улыбнулся.

— Выясним, кто наниматель, и спросим.

Я хотела было заметить, что пока с выяснением того, кто точил на нас зуб, все не очень, но не успела: дверь распахнулась и Марк Мерцевский ворвался в гостиную. За ним по пятам шел тот самый неприметный высокопоставленный охранитель. Зубатов, выходит. Спокойный такой, хотя взгляд его заставлял ежиться, а хищника внутри — скрести когтями и бесноваться. А вроде мужчина как мужчина — короткие черные с проседью волосы, никаких украшений, но инстинкты подсказывали: лучше не рыпаться. Вообще.

— Объяснитесь! — выплюнул Мерцевский и швырнул на стол передо мной клочок бумаги. Еще и навис так угрожающе…

Но на него было плевать, а вот на Зубатова, сделавшего всего два шага и ничего не говорившего — нет.

— Вы — малолет…

— Довольно, — говорил московский охранитель негромко, но Мерцевский заткнулся так быстро, что едва язык не прикусил.

Чего они хотят-то? Я повертела в руках смятую бумажку. Разгладила — и поняла, что это записка.

«Предъявителю выдать весь рублевый залог». Ни имени, ни подписи… Но печать есть. Знакомая такая, до ужаса. Гербовый щит со снежинкой, даже холод знакомый ощущался. Только слабый такой. И с самим щитом было что-то не так. Я прищурилась и вытянула руку с перстнем, пытаясь найти отличия.

В интернате не изучали геральдику. Зачем? Тварям плевать, кого жрать. Я сама иногда лазила по геральдическим книгам в поместье, но лишь иногда. Но наш герб знала — геральдический щит, разделенный четверочастно. В верхней левой и нижней правой части — снежинка, в верхней правой и нижней левой — расправивший крылья ворон, символ возрождения из небытия, старых корней и прошлого. Здесь же птица была другой. Журавль. Бдительность, кажется…

Пришлось напрячь память.

— Как смел ваш род напасть…

— Не мой, — открестилась я.

— Здесь ваш герб!

— Не мой. Наши ветви полтора века назад разошлись, — я положила бумагу на стол. — Это — герб уральских Морозовых.

Нет, ну мы родственники конечно. Но все же не самые близкие — рода-то разошлись давно. Моя семья тут ни при чем. Это я и сказала, смотря в глаза Мерцевскому.

— Нонсенс! У вас общее предприятие на Урале, тесное общение, ваша «не семья» у вас в поместье. Вы — глава основной ветви рода. Я требую немедленного задержания! Почему она еще не в наручниках⁈ — это явно было сказано старшему охранителю.

— Потому что без доказательств сговора одно только родство не является причиной для ареста, — скучающим голосом ответил тот. — В случае, если побочная линия не связана с действующим главой рода ближе чем в четвертом поколении, действия ее членов являются независимыми, и глава рода несет за них лишь материальную ответственность по остаточному принципу.

Я еще и материальную ответственность несу! Ну просто прекрасно…

— То есть вы оставите преступницу безнаказанной⁈ — Мерцевский ткнул в меня пальцем. — Устроила это все, изобразила героическое вмешательство…

— Попрошу! Это клевета, вообще-то, — огрызнулась я.

— Преступника мы задержим, — заверил Зубатов, жестом подзывая записку. — Сама по себе расписка ни о чем не говорит, ее могли написать по множеству разных поводов, и как она оказалась у задержанного еще предстоит выяснить. Что хотел я узнал. Игорь Евгеньевич, на два слова, — и глава московских охранителей вышел за дверь.

— Что⁈ Я требую ареста! — Мерцевский вылетел следом за ним.

Распутин тяжело вздохнул и попросил:

— Никуда только не уходите.

Поднялся — и был таков. Оставил меня с еще большим количеством вопросов. Ефим это затеял? Но зачем, ради чего? Что за идиотское нападение, заложники эти, зачем оно?..

Я подошла к окну. У крыльца мобилей и повозок — с десяток… Вон одна, самая покосившаяся, большая, вроде бандитская, слышала я об этом. И что? Они реально хотели заявиться сюда, устроить непонятно что, взять детей этого Марка в заложники — и сбежать на повозке? Серьезно? Какими же идиотами надо быть…

В дверь тоненько постучали. Я обернулась — и обнаружила на пороге девушку-заложницу. Платье она сменила, но синяки на лице остались.

— Простите, — она глубоко поклонилась. — Я могу с вами поговорить?

— Да, — это что за шутки? Зачем мне кланяться?

Девушка подошла ближе, еще раз поклонилась и протянула мне небольшую шкатулку. Открытую. Внутри лежала золотая цепочка. Я посмотрела на цепочку. На девушку. На цепочку…

— Прости… Простите?

— Это — от меня, — девушка порозовела. — Эм, я не представилась, София Мерцевская. Вы мне жизнь спасли, госпожа. Что там отец с братьями решит — их дело, эту цепочку мне мать оставила, и распоряжаться ей только мне. Возьмите. Вы жизнью рисковали, хотя отец и Антон с Иваном повели себя с вашим родом грязно и низко. Прошу, не думайте о нашей семье плохо, они к вам не питают зла.

Я подняла бровь.

— Серьезно? Мне показалось иначе. Сначала пытались похитить мою подругу на моем же приеме, потом язык распустили, правила дуэли нарушили.

По лицу Софии пробежала тень.

— Прошу, поверьте: они не желали вам зла и если бы могли, то поступили бы иначе.

Вот, значит, как… Соображала я не очень, в этикете так особенно, поэтом проговорила прямо:

— София, цепочка красивая, но она — вашей матери, да и не ношу такое, правда, — по лицу девушки казалось, словно она готова заплакать. — Расскажите о том, почему ваши родственники напали… эм, устроили все это — и будем в расчете. С вами, — подчеркнула я. — Ваш отец мне кое-что должен за поигранную Антоном дуэль. Ногу ломать я не хотела, это он не заканчивал поединок никак. И вообще — если что, то тайная полиция вас защитит.

София горько усмехнулась.

— Какой от них прок? Шпики везде одинаковы. Ладно, если такова ваша воля… — она закрыла коробку и проговорила тихо: — я не все знаю. Отец во многое меня не посвящает. Да ладно — никого не посвящает, он вообще последние пару лет, как матери не стало, в себя ушел. На Антона давит пуще прежнего, а Иван за брата боится, кивает в ответ на все идеи отца… В общем, у нас открылся Разлом. На заводе. Были смерти, деньги потеряли, репутацию, отец был расстроен. Тут дядя еще с предложением о выкупе, а то и о передаче перстня… И второй Разлом, пожар из-за какой-то твари. И тогда к отцу пришли какие-то люди. Сказали — или будет третий, или он подчиняется.

— И он подчинился? — нахмурилась я.

Уж больно похоже на попытку снять с себя ответственность.

— Не знаю. Он таким не делится, это Ваня, выпив, душу излил. Думают, что коль я младшая, то не понимаю ничего. Но сначала у нас тут появилась новая охрана, а потом отец наоборот всех уволил и привез новую прислугу из какой-то глухой деревни. Когда вашего отца не стало, ходил сначала довольный, потом чернее тучи стал. Ну и на прием меня отказался брать наотрез. Привез Антона со сломанной ногой, целителя позвал… Ну я и подслушала потом разговор Антона с Иваном. Ваня жаловался, что отец угрожал за провал его наследства лишить, а Тоня говорил, что, мол, плохая была идея с самого начала. А потом отец ворвался и начал скандалить: все не так, все не то, и даже девчонку, мол, победить не смог, а у него теперь проблемы. Что, мол, надо было все сделать и можно было бы торговаться тогда, а теперь никаких шансов нет и нас раздавят… Я к себе ушла — не мое это дело. А тут эти головорезы явились, устроили погром, Афанасия, дворецкого нашего, зарезали — он за меня вступился. И я слышала — нас убить хотели. Этот, главный который, и хотел. «Чтоб неповадно было». На глазах у отца, мол «и одного ребенка хватит», — София утерла слезы. — Не знаю я, что это, но, правда, вам отец зла не желал, нас хотел спасти.

И что дальше? Просто кивнуть, сделать вид, что я в это верю, и считать этого Марка с сыновьями жертвой обстоятельств? Нет уж.

— Идемте, — я кивнула на дверь.

— Куда? — напряглась София.

— К вашему отцу.

— Но…

— Он вляпался, так? Серьезно, эти головорезы к нам отношения не имеют, их наниматель — мой враг и враг моей семьи. И их на вас уже спустили. Или спустят новых, или ваш отец будет с властями сотрудничать.

— Мне не стоило…

— Поздно, — безжалостно проговорила я. — Да и толку было спасать, если вас угробят следующие бандиты?

Это подействовало — девушка робко кивнула. Явно сама не рада, что рассказала, но я ее за язык не тянула.

Мерцевский обнаружился в холле, где полный усач в полицейском мундире с поддержкой из пятерки офицеров напирал на Зубатова. Речь опять шла о том, куда везти задержанных и надо ли тут же ехать ко мне в особняк «за уликами». Охранитель, казалось, просто развлекается, молча слушая аргументы, но не сдвигаясь с места. Хозяин поместья стоял тут же, наблюдая за происходящим, Распутин встал позади шефа вместе с Еленой, Константин изучал какой-то артефакт…

— Думаю, нам стоит поговорить, — я подошла ближе.

— Не о чем, — отрезал Марк.

— О людях, которые умеют открывать Разломы где захотят, — негромко заметила я, кожей чувствуя внимание Зубатова. — Об «Оке», Беглове и, возможно, Савине.

Фамилию последнего я с трудом вытащила из памяти. Так солиднее должно быть.

Мерцевский развернулся ко мне всем телом.

— Откуда вы его знаете⁈

— Может, об этом и поговорим?

— Все вместе, — ко мне развернулся и Зубатов. — И, Ляпунов, если еще хотите сохранить за собой пост главы полиции — заканчивайте балаган и возвращайтесь вместе со своими людьми к работе. Сейчас же.

Я поежилась. Не хотелось бы служить под началом такого человека… Усач вон тоже сдулся и, гордо подняв голову, проговорил:

— Мы наведем порядок.

— Надеюсь, — холодно проговорил Зубатов. — Троих человек — в общую следственную группу, они пускай едут вместе с задержанными, агенты — приступайте к допросам, Распутин — за вами контроль. А мы с вами, — старший охранитель посмотрел на Мерцевского, — пообщаемся.

У меня в такой компании желания общаться не было. Но Зубатов этот информацией явно делиться не будет. А я хочу знать, кто пытался похитить Элю и что вообще происходит.

— Это проблема и меня касается, — мрачно заметила я.

— Ваш род… — начал было Мерцевский, но осекся.

— Ни при чем. Но есть Беглов, — негромко проговорила я, — Савин. И Осипова, превратившаяся в измененную и решившая заглянуть ко мне в гости из Разлома.

Зубатов поднял бровь.

— Что ж, на части разговора вы можете присутствовать, — решил он.

Ну хоть так.

В кабинете Мерцевского было уютнее, чем в белой этой гостиной. На мой взгляд, с помпезностью и позолотой — перебор, но хоть камин есть.

— Чай? Виски, коньяк, вино? Может, желаете перекусить? — с Зубатовым Мерцевский был сама любезность.

— Информация, — холодно проговорил московский охранитель. — Быстро и без экивоков.

Мерцевский многозначительно посмотрел на меня.

— Говорите, я позабочусь о том, чтобы ничего не вышло из этого кабинета, — Зубатов достал из кармана небольшой амулет в виде двухголового орла. — Имперский страж. Все сказанное регистрируется и доступно для обсуждения только присутствующим лицам.

Московский охранитель сжал артефакт, и в мой череп ввинтилась боль. Холод внутри дернулся, устремился к опасности — и я едва успела осадить хищника. Тени взметнулись — и опали.

— Интересные способности у бездарности Морозовой, — хмыкнул Мерцевский.

Черт! Теперь же всем растреплет…

— Вам стоит благодарить госпожу Морозову и господина Распутина, — со значением проговорил Зубатов. — Кто знает, что сделали бы с вашими детьми бандиты. Итак, Беглов и «Око», господин Мерцевский.

Марк мрачно посмотрел на меня.

— Моего отца кто-то из них убил, — холодно проговорила я. — Может быть, у нас общие враги.

Мерцевский поморщился. Посмотрел на Зубатова, на орла, магия от которого по-прежнему ввинчивалась в мой череп, и принялся рассказывать.

Выходило, что сначала брат попросил Мерцевского о крупной ссуде, не объяснив, куда она нужна. Марк отказался, считая, что тот собирается спонсировать отца, который не особо помогал бизнесу. Отказался раз, отказался два — и на его заводе открылся Разлом. Брат позлорадствовал, Марк подсчитал убытки, все восстановил — и новый Разлом. Прибывшие маги Корпуса попросили молчать, пообещав выяснить, как такое возможно…

А потом появился «неприятный человек» и намекнул, что деньги стоило дать. Мерцевский предложил больше, чем хотели раньше, но тип отказался и потребовал чтобы Марк делал все, что он скажет, или Разлом откроется у него на заводе, а потом и дома. Мерцевский для вида покивал, потратил кучу денег на альтен, поставил защиту на всей территории поместья и решил выяснить, откуда ветер дует. Попытался найти «неприятного человека», добрался до документов из тридцать третьего управления и узнал по фотокарточке Савина. Нанял детектива, тот взялся за поиски и пропал. После этого Марк получил фотокарточку с надписью «Око смотрит глазами Беглова». И неприятный человек-Савин появился сам, с требованием забрать из моего особняка книгу. Марк от такого опешил и заявил, что воровством заниматься не будет. Савин на это сказал, что ему плевать, как именно книга окажется у Мерцевского.

Тот решил пойти простым путем: изобразить похищение, дождаться вызова на дуэль от «юной девушки или ее окружения», выиграть и как часть компенсации забрать книгу. Ну или, если похищение удастся, то просто обменять Эльку на книгу. В итоге вызывать пришлось ему. Мерцевский не сразу понял, зачем я выставила такие условия, а как сообразил, откуда я и чему меня учили, рванул в особняк. Не успел — случилась дуэль и поражение Антона, которое Марку было поперек горла.

Он решил разыграть еще один козырь — проблемы у моего рода со стороны полиции. Хотел принудить меня к торгу. Съездил в город, договорился с начальником полиции, ждал звонка от своего дворецкого, которому я должна была передать просьбу о встрече… Но тут появился «неприятный человек» и заметил, что Мерцевский не справился, вновь подвел, и его род будет за это наказан. Марк рванул в особняк — и приехал уже к концу «представления».

— Вот как, — Зубатова рассказ, похоже, не удивил. — Интересно. Морозова, об Осиповой.

Я чуть пожала плечами. Рассказывать было особо нечего — измененная вылезла из Разлома. Умерла. Все. И вновь никакой реакции. Он что, знает про все это? Или прикидывается?

— Откуда вы их знаете? Ваши дружки? — Мерцевский покусывал больше из ненависти. По лицу было видно — он понимал, что зашел далеко и что ему это все с рук не сойдет.

— Пропали в моей первой экспедиции, — скрывать то, что можно узнать и так, я смысла не видела. — Попали в аномалию и исчезли, Беглов, Осипова и Савин.

Савин был заодно с Бегловым? Как он выбрался, не изменившись? Или не выбрался…

— Почему «неприятный человек»? — уточнила я.

— Какое вам дело?

— Отвечайте на вопрос, — Зубатов почему-то встал на мою сторону.

Мерцевский поморщился.

— Просто неприятный. Вроде все нормально с ним, но что-то не так. Я и так, и эдак пытался понять — ничего. Думал, может какая-то личина, просто плохо натянутая, двигался он как-то странно. Но лицо вроде нашлось по фотографиям.

— А он при вас раздевался?

— Что вы…

— Отвечайте на вопрос, — надавил Зубатов.

— Нет конечно!

— Пальто, шарф, головной убор? Доставал, может, что-то с пояса, подсумки снимал? — попыталась уточнить я.

— Какое это имеет отношение к делу? Нет. Я не видел. Ходил в форме Корпуса, им закон не писан, что хотят, то и воротят.

Я ругнулась. Заметила острый взгляд Зубатова и озвучила свои мысли:

— Это мог быть Имитатор. Если Осипова стала Королевой, то и Савин мог измениться. Возможно, выбрался там, где его не атаковали сразу. Такие твари могут жить среди людей, но их облик неизменен. Их одежда — не одежда, а часть их самих.

— Вы знаете этого урода! Он обещал проблемы — и в мой дом пришли бандиты, притащили артефакт с вашей мануфактуры, снесли щиты, напали на мою семью!

— Не с моей, у нас там просто доля, — недовольно проговорила я. — Я не могу следить за каждым шагом всех своих дальних родственников. Если они вовлечены во что-то, то я помогу их найти и допросить.

Зубатов кивнул.

— Я нанесу визит вам. Где-то через пару часов. А пока у нас есть о чем поговорить с господином Марком Мерцевским. Награду за спасение его детей и передачу нападающих под стражу вы можете обсудить и позже.

— И за победу в дуэли, — не сдержалась я. — Никаких новых поисков социалистов и минимум два мобиля.

Марк скривился, но смолчал. Ничего, надеюсь этот Зубатов надавит на него как следует.

Ефима Морозова было совершенно не жалко. Даже если с бандитами он связался, как и этот Мерцевский, из страха. Надо было язык из задницы достать и рассказать все сразу.

Елена любезно дожидалась внизу, заверив, что готова пропустить запихивание бандитов в камеры.

— Хорошие тут щиты, — заметил Константин, едва мы отъехали. — Не как у этого Смирнова — ничего. И от Разломов тоже, стабильность в той квартире низкая. Мог открыться.

— Прекрасно…

— Зато нашли еще один дневник, — заметила Елена. — Более старый, но шифр такой же, думаю, нашим дешифраторам понравится. Дочь Смирнова пыталась торговаться, но Тимофей быстро ее уговорил, не хочет в тюрьму за попытку воровства. Еще и пирог с собой дали, хотя он промерз уже.

— Как приедем — поможете мне Ефима Морозова задержать? — попросила я. — Что-то с ним нечисто.

— Да поняла я. Конечно. Пусть только дернется. И ты, кстати, можешь на него надавить. Да, линия побочная и далеко, эффект будет слабый, но будет.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Хватит на сегодня с меня сражений.

Не дошло. Ильич встретил меня еще в холле, во плоти, и обрадовал — Ефим сбежал. Выехал, похоже, одновременно со мной или чуть позже, но когда бывший воспитатель «отпустил» бандитов и решил проверить поместье, ни его, ни жены с сыном в особняке уже не было.

— А чего сразу не сказали? — разочарование скрыть не удалось.

— Мне сложно действовать там, где есть враждебные родовые щиты, — признал Ильич. — Решил попробовать выяснить, куда он подался, заглянул к паре знакомых из тех, кто мог помочь — и догнал.

— Но?..

— Но не смог удержать, — с сожалением проговорил Ильич.

— И куда…

— Даже не просите ничего такого повторять! — в холл буквально вылетела Пирогова. — Такие выкрутасы опасны! Исход — необратимые повреждения мозга, ясно?

— Ясно, ясно, — я подняла руки. — Просто хотела узнать, куда смылись родственнички. К нам обещал зайти Зубатов из Москвы, вроде важный охранитель, и любая информация пригодится.

— Степан Андреевич? — удивился Ильич.

— Да не помню… Может, — имя с отчеством я не запомнила. — Вы его знаете?

— Сильный менталист. Был главой комиссии, которая решала, давать мне допуск до работы или нет. После последней экспедиции.

— И что?

— Ну как видишь, — мягко улыбнулся Ильич. — Костя, вы вроде дневник еще привезли?

— Да, — спохватился тот, — у меня с собой.

— Давай тогда к шифру вернемся. Лучше будет, если мы сможем Зубатову хоть что-то дельное показать.

— Подождите, — влезла я, — вы хотите ему все рассказать? И про то, что найдете в книге? И все равно что там может быть имя убийцы?

— Саша, — Ильич посмотрел мне в глаза, — особенно если там будет имя убийцы. Или ты собираешься прийти к нему и снести голову?

А хороший ведь вопрос…